Готовый перевод I Raised the Tyrannical Demon Dragon [Transmigration] / Я вырастил свирепого демонического дракона: Глава 8

Сюаньгуан никак не ожидал подобной реакции. Услышав его исполненные страсти слова, он почувствовал, как сердце застучало, словно барабан, а во рту пересохло.

— Пр… прекрасен?

Разве к нему вообще могло хоть как-то применяться слово прекрасен?

Цзян Янюй тяжело вздохнул, смахнул несуществующую слезинку из уголка глаза и громогласно произнес:

— О небеса, неужели в этом мире существуют столь неземной красоты маленькие Духовные звери?!

Он протянул руку и через тонкую ткань платья погладил огромный круглый живот Сюаньгуана.

— Только посмотри на эти плавные изгибы! Даже сквозь это тонкое платье я чувствую, что скрывается под ним — твой милый драконий животик!

Затем его рука скользнула выше, касаясь груди, и он с чувством произнес:

— Абсолютная зона обычных людей находится между юбкой и чулками до колен, а абсолютная зона Гуатая — здесь! Прямо между галстуком-бабочкой и платьем, на груди! Бесподобная грудь! Неописуемая красота!

Сюаньгуан совершенно растерялся от таких похвал, все его тело вмиг обмякло и расслабилось. Температура его тела сильно повысилась, и хотя он был сплошь покрыт чешуей, жар все равно пробивался наружу, заставляя его лицо пылать, а сердце бешено колотиться.

Ни один человек не смог бы сохранить рассудок после столь страстных восхвалений, и уж точно не Сюаньгуан. Смущенный до предела, но в то же время неожиданно осмелевший, он запинаясь спросил Цзян Янюя:

— Тебе… нравится?

Цзян Янюй без малейших колебаний кивнул:

— Нравится! Безумно нравится! Гуатай, а тебе разве нет?

Сюаньгуан смущенно вильнул хвостом и тихо ответил:

— Если тебе нравится, то и мне нравится.

Как же он мил, подумал про себя Цзян Янюй, а вслух произнес с самым искренним выражением лица:

— Мне нравится, потому что он и впрямь невероятно красив. Ох, я такой человек, что всегда говорю только правду, и это часто доставляет мне хлопоты. Я ведь не испугал тебя только что?

Сюаньгуан покачал головой, давая понять, что нет.

Цзян Янюй улыбнулся:

— Вот и славно.

Они как раз добрались до места назначения. Цзян Янюй замолк, влил немного духовной энергии в лодку и направил ее на посадку.

Судя по всему, эту долину уже навещало немало учеников Секты Сюаньтянь — Цзян Янюй чувствовал, что в воздухе все еще витали слабые колебания духовной силы. Убрав артефакт в форме лодки, он повел Сюаньгуана вглубь.

Однако они не успели пройти и шагу, как он заметил лежащий на земле труп, окруженный большими брызгами темной крови.

Шаги Цзян Янюя мгновенно замерли.

Как-никак, он вырос в мирном современном обществе, и при виде столь кровавой картины его рассудок далеко не сразу смог вернуться в норму.

Заметив, что он остановился, Сюаньгуан выглянул из-за его спины и увидел неподалеку растерзанное тело. Помедлив, он перевел взгляд на Цзян Янюй и заметил, что тот смертельно побледнел, очевидно, никогда раньше не сталкиваясь с подобной жестокостью.

В глазах Сюаньгуана промелькнуло легкое недоумение, но размышлять долго он не стал. Вытянув когти, он дернул за ленту бабочки на шее и решительно шагнул вперед.

Цзян Янюй схватил его за крыло и сказал:

— Не подходи.

Сюаньгуан остановился и посмотрел на него. Цзян Янюй глубоко вздохнул и произнес:

— …Ладно, пойдем посмотрим.

Сюаньгуан приблизился вместе с ним. Тело выглядело ужасающе: конечности были оторваны, одежда разорвана в клочья, но по уцелевшему лицу можно было определить, что погибший — мужчина средних лет.

Цзян Янюй наклонился и поднял с земли рядом с трупом мешок для хранения. Хозяин был мертв, поэтому печать на мешке разрушилась без труда. Просканировав его божественным сознанием, Цзян Янюй обнаружил внутри немало духовных кристаллов и слегка удивился:

— А он богатенький.

Раз тот был так богат, но после смерти мешок никто не забрал, значит, убийца явно не нуждался в деньгах.

Цзян Янюй быстренько выкопал яму, похоронил тело и установил безымянный могильный камень.

— В качестве платы все вещи из твоего мешка теперь принадлежат мне, — сказал он. — Покойся с миром. В следующей жизни не занимайся самосовершенствованием, как же хорошо быть обычным человеком.

Закончив с этим, он повел Сюаньгуана дальше в долину.

Опустились сумерки. Цзян Янюй пересчитал собранную им пыльцу для дурмана — ровно двести пятьдесят порций, все верно.

Повернувшись к Сюаньгуану, он увидел, что тот играет с огромным валуном. Поскольку когти зверя были острее любого металла, камень в его лапах подавался словно мягкая глина — стоило лишь чуть сильнее сжать пальцы, как от него отваливался огромный кусок.

Судя по этому, Сюаньгуан вовсе не был бесполезным.

Видя, как тот увлечен игрой, Цзян Янюй не стал ему мешать и просто стоял рядом, тихо наблюдая, сколько еще тот собирается возиться с этим валуном.

Однако в сгущающихся сумерках Сюаньгуан вдруг начал выминать из камня человеческое лицо.

Зверь казался настолько поглощенным процессом, что даже не заметил, как Цзян Янюй подошел к нему со спины. Когда он острым когтем с невероятной аккуратностью вырезал нос, Цзян Янюй внезапно произнес:

— Чье это лицо?

Сюаньгуан так испугался, что его лапа дрогнула, и он случайно проткнул нос насквозь.

Цзян Янюй тут же извинился:

— Прости, я не должен был внезапно подавать голос.

Сюаньгуан покачал головой и тихо пробормотал:

— Ничего страшного.

Цзян Янюй поинтересовался:

— Это я?

В горле Сюаньгуана снова раздалось урчание.

Цзян Янюй нашел это забавным и усмехнулся:

— А кто же еще, если не я? Неужели у тебя кто-то другой на уме? Уж не Цзян Пин ли?

Сюаньгуан тут же возразил:

— Нет!

Цзян Янюй рассмеялся:

— Чего ты так бурно реагируешь? Я же просто спросил.

Только тогда Сюаньгуан запинаясь выдавил:

— Ты.

Цзян Янюй улыбнулся:

— Я так и знал. Ты просто гениальный ребенок — в таком возрасте и без всяких учителей умеешь вырезать по кампу? Просто ужас как талантлив.

Сюаньгуан: «……»

Хотя это вроде бы и была похвала, на душе у него почему-то скребли кошки.

— Можешь продолжать, — сказал Цзян Янюй. — Мне любопытно, каким именно ты меня видишь.

И Сюаньгуан продолжил орудовать когтями.

Возможно, из-за того, что Цзян Янюй неотрывно следил за каждым его движением, Сюаньгуан, как ни старался сохранять невозмутимость, все равно слегка подрагивал лапами, и в конце концов результатом своей работы остался недоволен.

Но Цзян Янюй пришел в полный восторг. Вглядываясь в четкие черты высеченного лица, он с чувством произнес:

— Никогда не видел столь чистого и отрешенного от мира лика... Должно быть, его обладатель — прекраснейший из мужчин во всей Поднебесной.

Затем он огляделся по сторонам и воскликнул:

— Кто же это? Чье это лицо? Чье же?

Он перевел взгляд на Сюаньгуана, и тот охотно подыграл:

— Твое.

Цзян Янюй удивленно приподнял бровь:

— Неужели мое?! О небеса! Невероятной красоты лицо, равного которому нет во всем мире, растет прямо на моей голове! Неужели я баловень Небесного Пути?

Его лицо было настолько живым и выразительным, что Сюаньгуан снова расплылся в улыбке, обнажив ряды острых зубов.

Цзян Янюй тоже улыбнулся, протянул руку, потрепал Сюаньгуана по голове и сказал:

— Пойдем, малыш, уже темнеет, нужно подыскать место для ночлега.

Сюаньгуан кивнул, стряхнул с лап каменную крошку и указал на валун с высеченным на нем лицом Цзян Янюя. Цзян Янюй взмахнул рукой, убирая тяжелый камень в мешок для хранения, и подмигнул зверю:

— Будет считаться, что это наш с тобой парный талисман на память.

Сюаньгуан немного растерялся и, не зная, что ответить, просто промолчал, однако слова Цзян Янюя крутились в его голове снова и снова, напрочь переворачивая все внутри.

Цзян Янюй и понятия не имел, что его пустые слова способны сбить Сюаньгуана с толку. На самом деле он никогда не относился всерьез к собственному языкоблудию — брякнуть что-то ради красного словца и тут же забыть было в его стиле, а о последствиях он никогда не задумывался.

Они отыскали пещеру, чтобы переждать ночь. Возле входа Цзян Янюй установил маскировочный массив среднего уровня, чтобы наверняка скрыть убежище от посторонних глаз.

Закончив с этим, Цзян Янюй присел на камень, развел костер и достал кусок мяса духовного носорога — животного, вскормленного на духовном рисе и забитого в самый лучший для этого возраст. Мясо носорога, уникального зверя Мира Самосовершенствования, славилось нежностью и полным отсутствием специфического запаха; стоило зажарить его и слегка приправить специями, как оно превращалось в изысканное и невероятно ароматное блюдо.

У Цзян Янюя в руках оказался самый нежный и вкусный кусок с брюха носорога, по краям которого блестела прозрачная жировая прослойка. Над огнем раздалось шкворчание, и вскоре по окружности поплыл густой аппетитный аромат. Из-за барьера запах не мог вырваться наружу и устремился в самые недра пещеры.

Цзян Янюй щедро посыпал мясо зирой и порошком чили, и в богатый духовной энергией аромат тут же вплелась живая нотка земной пищи.

— Наверное, ты никогда не пробовал жареного мяса, — обратился Цзян Янюй к Сюаньгуану. — Еда в здешних местах полна духовной энергии, на вкус неплоха, но ей вечно чего-то не хватает.

Цзян Янюй был ярым любителем острой пищи и жизни не мыслил без перца. Местная кухня в Мире Самосовершенствования хоть и была вкусной, но делала упор на сохранение первозданного вкуса ингредиентов, поэтому специй почти не использовала — если повара соизволяли добавить щепотку соли, это уже считалось верхом щедрости. Все эти приправы Цзян Янюй раздобыл на рынке наглецем.

Отрезав большой кусок, Цзян Янюй протянул его Сюаньгуану, но в самый момент, когда тот уже протянул лапу, внезапно отдернул руку и потребовал:

— Сначала вымой руки.

С этими словами он отложил мясо, сотворил заклинание призыва воды, и прямо в воздухе сформировался огромный водяной шар, который плавно опустился перед Сюаньгуаном. Зверь протянул лапы, и шар накрыл их целиком.

— Потри ладони, а теперь тыльную сторону, — скомандовал Цзян Янюй.

Под его пристальным взглядом Сюаньгуан послушно и тщательно вымыл лапы, аккуратно проходясь даже между когтями.

Услышав наконец разрешающее «всё», он остановился и вытащил лапы из воды.

Цзян Янюй швырнул слегка помутневший водяной шар вглубь пещеры, и они вместе с Сюаньгуаном принялись за еду.

Поужинав, Цзян Янюй снова наколдовал воду, чтобы тщательно вымыть и себя, и Сюаньгуана, после чего извлек огромную кровать и улегся на нее.

Теперь Сюаньгуану больше не нужно было подсказывать — он совершенно естественно и без лишних слов забрался на постель следом.

Видя такую самостоятельность, Цзян Янюй остался очень доволен.

Теперь они с Сюаньгуаном были близки как братья, и можно было не сомневаться, что в будущем, достигнет ли зверь божественного величия или станет демоническим владыкой, он о нем не забудет.

Имея за спиной такую надежную опору, он наверняка сможет беспрепятственно разгуливать по всему Миру Самосовершенствования.

При этой мысли на сердце у Цзян Янюя стало так легко и радостно, что он обратился к Сюаньгуану с едва ли не приторно-сладким выражением в голосе:

— Гуа, отныне вся моя жизнь зависит от тебя.

Сюаньгуан: «?»

Он тихо уточнил:

— Зависит от меня?

Хоть тело Цзян Янюя сейчас и отличалось от прежнего и совершенно не нуждалось во сне, многолетние привычки не искоренишь в одночасье, поэтому его психика из-за накопленной усталости всё же сгенерировала тяжелую волну дремоты. Сладко зевнув, он пробормотал невнятным голосом:

— Ага... Вся моя вторая половина жизни будет держаться на тебе. Только дождись, когда ты взмоешь в небеса и станешь великим владыкой — я буду жить за твой счет, есть самую вкусную еду и пить лучшее вино. Серьезно, мне так не хочется напрягаться, я хочу сидеть у тебя на шее и держаться за твое могучее бедро! Так что расти большой и сильный. Если сможешь пробудить кровь Расы драконов, то и я, благодаря тебе, вознесусь на небеса вслед за петухом и собакой.

Понизив голос до хрипловатого шепота, он спросил:

— Ты ведь не откажешься содержать меня, когда это случится?

Сюаньгуан замер, затаив дыхание, и лишь спустя долгое время тихо ответил:

— Не откажусь.

http://bllate.org/book/35808/4433773