Готовый перевод The Happy Life of the Divorced Concubine / Счастливая жизнь отвергнутой наложницы: Глава 162

— Правда, пойдём уже, — улыбнулась Сяо Бай и взяла её за руку. — Ещё немного — и все совсем разойдутся.

— Я же не взяла с собой денег, — возразила Линь Юй. Её жизненным кредо было: «С деньгами — хоть на край света, без них — и шагу не ступить». Говорят: «В дороге будь щедр, дома — береги копейку». Поэтому, выходя из дома, она ни разу не забывала прихватить деньги — и всегда брала с запасом.

— Не волнуйся, у меня есть, — улыбнулась Бай Фэйжо и потянула подругу за собой.

Было уже далеко не рано — даже время, когда луна взбирается на ивовые ветви, давно миновало. Толпы рассеивались, многие возвращались домой, и две девушки, шедшие навстречу потоку, выглядели особенно заметно.

— Похоже, торжественный молебен уже закончился, — сказала Линь Юй, оглядываясь по сторонам.

— Почти наверняка, — кивнула Сяо Бай, не желая лгать. — Когда я входила в город, как раз видела, как он заканчивался. Нам, похоже, удастся лишь пустить фонарики по реке.

— Сначала перекуси хоть что-нибудь.

— Боюсь, опоздаем — вдруг уже и фонариков не останется? — вздохнула Сяо Бай. — Мы слишком поздно вернулись.

— Да ну, ещё полно народу на улицах, — возразила Линь Юй и указала на придорожную палатку с едой. — Давай сначала что-нибудь съедим здесь, чтобы подкрепиться? Я сама почти ничего не ела вечером и теперь проголодалась. А дома сварю нам лапши.

Там продавали пирожки — величиной с ладонь, с начинкой из дикой зелени и мясного фарша, по две монетки за штуку. На вкус — так себе, но съедобно. Линь Юй аккуратно откусила кусочек, сделав лишь небольшую выемку, и вдруг заметила, что Сяо Бай уже съела больше половины.

— Ты так проголодалась — купи ещё парочку, — предложила Линь Юй, когда сама съела половину пирожка, а Сяо Бай уже умяла оба.

— Не надо, после двух пирожков я уже не так голодна, — улыбнулась та. — Если сейчас наемся до отвала, а потом увижу что-то вкусненькое — что делать? Надо оставить место для другого. К тому же ты обещала сварить лапшу, а твоя лапша очень вкусная.

— Вот именно! Если наешься на улице, я дома и пальцем шевельнуть не захочу. Сейчас ведь не зима — кто захочет стоять у печки? Никакого кондиционера, даже вытяжки нет. Готовка в такую жару — настоящее мучение: дым, жар, копоть.

— И правда, я забыла об этом, — хлопнула себя по лбу Сяо Бай. — Ладно, хватит болтать. Пойдём пустим фонарики — интересно, остались ли они вообще?

По обычаю, фонарики для пускания по реке покупали только у монахов или даосов — самодельные не годились. Продажа таких фонариков была одним из главных источников дохода для духовенства в этот праздник.

Девушки дошли до места, где их продавали. Людей почти не было — только юный монах присматривал за оставшимися одиннадцатью фонариками.

— Маленький наставник, сколько стоит один фонарик? — спросила Сяо Бай, подходя ближе.

— Тридцать монет за штуку. Осталось одиннадцать. Если купите все, отдам за цену десяти, — предложил монашек, явно понимавший толк в торговле.

— Хорошо, я беру все, — кивнула Сяо Бай и протянула ему кусочек серебра.

Монах взял серебро, проверил пробу и вернул сдачу — сто монет. Вдобавок он отдал им корзинку для фонариков:

— Держите, это в подарок — иначе неудобно нести.

— Ты для кого хочешь пустить фонарик? — спросила Линь Юй, стоя у реки и глядя на её тёмные воды. Ночь была густой, но поверхность реки усыпали сотни жёлтых огоньков, и вдали это сияние напоминало Млечный Путь, упавший на землю.

— Да так… Просто в речных и озёрных кругах пришлось кое-кого убить, — вздохнула Сяо Бай. — Хотя все они были злодеи, достойные смерти, всё же на мне кровь. А ты? Есть ли у тебя те, кому ты хочешь посвятить фонарик?

— Двое, — опустила глаза Линь Юй и глубоко выдохнула. — Я стою здесь лишь потому, что обязана жизнью другим.

Заметив, что подруга расстроена, Сяо Бай инстинктивно сменила тему и протянула ей корзинку:

— Ладно, хватит об этом. Давай пускать фонарики.

Ночь была тёмной, как чернила. На глубоком синем небосводе мерцали звёзды, а на земле — сотни фонариков плыли по течению. Каждый фонарик отражался в воде, и вместе с переливающимися бликами создавалось впечатление сказочной, почти волшебной красоты.

Но даже такая картина не могла скрыть тяжести, связанной с пусканием фонариков. Всё, что напоминает о смерти, неизбежно несёт в себе грусть.

Когда девушки закончили пускать фонарики, народ почти совсем разошёлся. Даже монашек убрал лоток и ушёл. Снизу по ветру доносилось еле слышное всхлипывание — будто чей-то плач, теряющийся в ночи.

— Даже летом вода всё равно холодная, — сказала Линь Юй, поднимаясь после того, как пустила последний фонарик. В темноте её лица не было видно.

На самом деле вода вовсе не была холодной — просто ей так казалось. Сяо Бай помолчала немного и перевела тему:

— Поздно уже. Интересно, найдём ли по дороге домой хоть что-нибудь перекусить?

— И правда поздно, — сказала Линь Юй, вспомнив о близких и о юной Линь Жоюй, ушедшей из жизни слишком рано, и на душе стало тяжело. Но она не хотела портить настроение подруге и, собравшись с мыслями, улыбнулась: — Если ничего не найдём, придётся мне всё-таки встать у плиты.

По дороге домой людей стало чуть больше, чем у реки. Хотя толпы уже не было, кое-кто ещё бродил по улицам. Поэтому некоторые лотки ещё работали. Сяо Бай выбрала палатку с вонтонами, которая ей приглянулась.

— Хозяин, две миски вонтонов! — позвала она.

— Сию минуту! Большая или маленькая? — отозвался молодой мужчина, управлявший лотком вместе с женой. — Большая — семь монет, маленькая — пять.

— Одну большую, одну маленькую, — кивнула Линь Юй и добавила: — У вас кроме вонтонов что-нибудь ещё есть?

— Есть вонтонная лапша и варёные пельмени, но пельмени придётся лепить на заказ, — ответил хозяин, радуясь неожиданной поздней покупке.

— Тогда только вонтоны, — махнула рукой Сяо Бай.

Скоро перед ними поставили две миски: большую и маленькую. Хотя «маленькая» была размером с глубокую тарелку. В горячем бульоне плавали белые вонтоны, сверху посыпанные рубленой кинзой и солёными овощами, с каплями кунжутного масла и уксуса — аппетитно и соблазнительно.

После всех хлопот обе проголодались. Сяо Бай и так была голодна, а Линь Юй вечером почти ничего не ела. Теперь же обе с аппетитом принялись за еду. Вонтоны оказались вкусными, а вдобавок хозяин угостил их маленькой тарелочкой маринованной дикой зелени — кисло-пряной и освежающей.

Линь Юй съела уже половину, когда подняла глаза и увидела, что Сяо Бай почти доела свою огромную порцию. При этом ела она быстро, но изящно — как кошка, хотя аппетит был волчий.

— Ты наелась? — спросила Сяо Бай, чувствуя себя наполовину сытой.

— Почти, — улыбнулась Линь Юй. — Вонтоны здесь действительно хороши.

Хозяин, услышав похвалу, с гордостью заметил:

— У нас рецептом занимается семья с незапамятных времён — у нас есть свои секреты.

Поболтав немного с хозяином, Линь Юй посмотрела на Сяо Бай, которая уже доехала до дна:

— Ты точно сыт? Если нет — закажи ещё миску.

— Давай тогда ещё одну маленькую, — сказала Сяо Бай хозяину.

— Есть!

Теперь, когда Сяо Бай наелась и могла позволить себе поболтать, она вздохнула:

— Жаль, что мы так опоздали. У меня был целый план на вечер.

— А что ты задумала? — спросила Линь Юй, которой было любопытно.

— Да теперь уже неинтересно рассказывать… Я хотела устроить небольшой молебен в память о твоём отце, — потупилась Сяо Бай, тыча палочками в дно миски. — Надеюсь, ты не сочтёшь меня неоригинальной, но ведь сегодня праздник Чжунъюань. А как говорится: «Из всех добродетелей главная — благочестие к родителям». Подумала: если угодить твоему отцу, значит, и тебе угодить.

Линь Юй на мгновение замерла, а потом мягко улыбнулась. Хотя Сяо Бай поминала не её родного отца, а отца Линь Жоюй, этот жест тронул её до глубины души. Человек, умеющий уважать и почитать старших, не может быть плохим. А тот, кто уважает твоих родителей, — достоин стать твоим мужем.

Умение мужа обеспечивать семью определяет, будешь ли ты жить в роскоши или скромно. Но даже в бедности можно устроить жизнь, если трудиться усердно.

А вот его нрав и честность решают, будет ли твоя жизнь счастливой — или вообще возможной. Если бы она была настоящей Линь Жоюй, то не смогла бы остаться равнодушной к такому поступку.

Однако из-за темноты и тусклого света масляных ламп Сяо Бай не разглядела тёплого выражения лица подруги и продолжала уныло:

— А в итоге я так опоздала, что наставник Оуян даже не успел тебя туда сводить. Всё было продумано, а теперь остаётся лишь пустить фонарики да поесть вонтонов на уличном лотке.

— Подожди, — перебила её Линь Юй, улыбаясь. — Наставник Оуян как раз звал меня прогуляться.

— И что?

— Но я волновалась за тебя и ни за что не пошла, — тихо сказала Линь Юй. — Знаешь… главное — это человек. Фонарики, вонтоны — всё это прекрасно. А Чжунъюань прошёл — впереди Чунъе, потом Чунъян, и ещё столько праздников впереди.

— Сяо Юй? — Сяо Бай подняла глаза, удивлённо глядя на неё. Сердце её вдруг наполнилось теплом, будто готово было вырваться из груди. Она прижала ладонь к груди, будто боясь, что сердце и правда выскочит.

Линь Юй, собравшись с духом, опустила глаза, но тут же снова тайком взглянула на неё:

— Если ты хочешь… у нас впереди ещё много лет. У нас впереди ещё много времени.

Сяо Бай широко улыбнулась — впервые за всё время по-настоящему глуповато. Лишь спустя некоторое время она успокоилась и тихо повторила:

— Да… у нас впереди ещё много времени.

Пока они, погрузившись в нежные чувства, обменивались признаниями, хозяин лотка смутился. Он как раз собирался подойти с новой миской вонтонов, но жена остановила его:

— Ты что, дурень? — усмехнулась она, щипнув мужа за руку. — Не видишь, какая у них идиллия? Пойдёшь — будешь столбом стоять? А помешаешь влюблённым — осёл тебя лягнет!

Хозяин опомнился и поставил миску в сторону, вспоминая своё прошлое:

— Помнишь, что я тебе тогда сказал?

— Ещё бы не помнить! — фыркнула жена. — Дурочку из меня тогда сделал!

— Жалеешь?

— Да ну тебя! Дети уже выросли, — пробормотала она и, кинув взгляд на Линь Юй, толкнула мужа: — Ладно, иди уже. Похоже, они закончили разговор.

Едва она договорила, как Сяо Бай окликнула:

— А вонтоны-то готовы?

http://bllate.org/book/3579/388718