Готовый перевод Midnight Cruise Story / Легенды полуночного лайнера: Глава 24

Безмятежный день пролетел незаметно.

Ближе к вечеру Чоу Ту получил сообщение от Чэнь Уцзю.

В записях Маршрута Рассвета Шан Хуаньнянь нигде не числился.

Однако Чэнь Уцзю приписал кое-что совсем странное:

«Помнишь, когда ты ещё жил в Штатах, я приезжал к тебе в гости? Ты ведь жил на улице Стерлинг, в доме номер пять? Вы с Шан Хуаньнянем что, соседями были? В его архивных документах указано, что до четырнадцати лет он жил на улице Стерлинг, в шестом доме!»

У Чоу Ту перехватило дыхание. Смутное чувство дежавю наконец обрело под собой хоть какую-то основу. Вот только, насколько он помнил, на улице Стерлинг их семья была единственной азиатской. Будь его соседом китайский мальчик, Чоу Ту запомнил бы его наверняка.

Чэнь Уцзю тут же прислал следующее сообщение:

«Его личное дело вообще выглядит подозрительно — явно кто-то переписал биографию, настоящие данные подчистили. Но зачем скрывать адрес детского дома? К тому же имеющий отношение к тебе... Это чертовски странно, но больше мне пока ничего выудить не удалось».

Вырисовывались два сценария: либо Чоу Ту что-то вытеснил из памяти, либо Шан Хуаньнянь намеренно подделал архивные записи.

Если второе — какова цель?

Но куда больше Чоу Ту пугала вероятность первого. На Маршруте Рассвета он сплошь и рядом видел гибель людей; его собственные воспоминания давно превратились в изрядно истёртый черновик, где вполне могли сгладиться некоторые детали.

Но ведь у Шан Хуаньняня не было опыта прохождения Маршрута.

Замкнутый круг.

Пытаясь выведать правду, Чоу Ту лишь глубже увяз в пучине недоумения. В груди вспыхнуло глухое раздражение, заставившее его нервно сжать кулаки.

Прежде он полагал, будто слухи о его «безнадёжной влюблённости» в киноимператора — лишь грязь, пущенная самой звездой ради пиара. Фаны Шан Хуаньняня презирали Чоу Ту, а поклонники Чоу Ту платили той же монетой.

Однако едва переплёт событий коснулся Маршрута Рассвета, их противостояние утратило былую прямолинейность. Особенно после того двусмысленного тона, с каким аккаунты пересеклись утром на палубе... Чоу Ту терялся. Но сильнее всего выводило из себя то, что поступки Хуаньняня не вызывали у него отторжения. Стоило тому оказаться рядом, как еле уловимое дежавю вспыхивало с новой силой, волной прокатываясь по телу.

«Будь мы простыми врагами, всё было бы куда проще», — зло думал Чоу Ту. Нынешняя неопределённость напоминала попытку пробить кулаком перину — никакого отклика, лишь глухое бессилие.

Одолеваемый мрачными мыслями, Чоу Ту в назначенный час постучал в дверь Сяо Чжоу.

Ассистент выглядел посвежевшим и полным решимости. Затащив режиссёра в каюту, он достал блокнот, намереваясь законспектировать каждую деталь, и засыпал Чоу Ту расспросами. Такой энтузиазм не оставил режиссёру даже секунды, чтобы пригубить воды.

Лишь около девяти вечера Сяо Чжоу опомнился и спешно вызвался сбежать в ресторан за едой и напитками. Изнурённый длительными объяснениями Чоу Ту вздохнул с облегчением:

— Обернись по-быстрому. Полночный мир откроется ровно в десять.

До срока оставался час.

Сяо Чжоу кивнул и вышел. Однако, затворяя дверь, он почему-то бросил на Чоу Ту странный, долгий взгляд и плотно прикрыл за собой створку.

Этот взгляд оставил неприятный осадок. Липкое ощущение тревоги медленно поползло по спине.

Настенные часы мерно тикали; стрелка доползала до девяти.

Сяо Чжоу всё не возвращался. Впрочем, дело естественное — дорога до ресторана и обратно занимала минут пятнадцать. И всё же предчувствие беды сжимало грудь всё сильнее.

Что происходило?

Осенённый внезапной догадкой, Чоу Ту подошёл к тумбочке за телефоном: при входе ассистент настоял, чтобы режиссёр поставил смартфон на зарядку — авось пригодится в Полночном мире.

Экран вспыхнул. Чоу Ту замер.

21:59.

Часы в каюте перевели!

Забота обернулась предательством! Гнев, весь день тлевший в душевной глубине, вспыхнул с новой силой.

«Вырос, значит? Решил проявить самостоятельность?!»

Чоу Ту в два шага преодолел комнату и дёрнул дверную ручку.

Заперто снаружи.

Ярость захлестнула его с головой. И тут взгляд упал на записку, приклеенную к задней панели телефона:

[Я смогу выжить сам. Я не стану для тебя обузой]

Значит, все те утренние заверения в доверии были лишь фасадом? Паршивец кивал, а сам продолжал грызть себя мыслями о долге?!

«Вот же идиот...»

Чоу Ту просто закипал. Он-то ни разу не посчитал парня обузой, а тот решил разыграть из себя благородного мученика!

И пока гнев клокотал в груди, сознание внезапно затопила непреодолимая, тяжёлая пелена. Полночь вступала в свои права.

«Ну и к чёрту, — успел подумать Чоу Ту, проваливаясь в небытие, — всё равно бы от злости отключился...»

***

«Кар-р... Кар-р...»

Карканье ворон отозвалось над самой головой.

Разомкнув веки, Чоу Ту увидел жёлто-зелёное небо — ни синевы, ни единого облака, лишь гнилостный, мёртвый оттенок.

Он сидел в кресле, откинув голову назад, будто заснул прямо под открытым небом.

Выпрямившись, режиссёр огляделся. Он находился за длинным обеденным столом, уставленным изысканными кушаньями: мясные блюда, свежие овощи, десерты — всё источало аппетитные ароматы. Посуда с тонкой гравировкой, серебряные подносы...

Однако сам стол стоял посреди обугленного, выжженного леса. Чёрные, низкорослые деревья лишились листвы, ветви обуглились. Кругом царило мёртвое безмолвие — под стать этому тошнотворному жёлто-зелёному куполу над головой.

Роскошный пир и сидящие за столом люди выглядели сюрреалистичным ярким пятном среди всеобщего увядания. Но в играх на выживание проявление жизни — частая ловушка: чем краше фасад, тем смертоноснее суть.

За столом сидели двенадцать человек — по шестеро с каждой стороны.

Чоу Ту очнулся вторым. И едва открыв глаза, столкнулся взглядом с тем, кто проснулся самым первым.

Шан Хуаньнянь, чуть склонив голову набок, восседал прямо напротив с физиономией «я тут абсолютно ни при чём».

Чоу Ту потёр глаза, а потом снова зажмурился.

«Показалось. Надо переоткрыть глаза».

Сделав ещё три попытки сменить угол зрения, Чоу Ту наконец выдавил из себя сквозь зубы:

— Ты-то какими судьбами?

Шан Хуаньнянь развёл руками:

— А я думал, ты в курсе. Моя каюта как раз по соседству с твоей и твоего ассистента. По правилам пространственного распределения нас забросило в одну локацию. Разве не логично?

Бешенство Чоу Ту достигло той стадии, когда слов уже не оставалось.

В этот момент начали приходить в себя остальные. Пережив обязательную волну паники, участники огляделись и, заметив Чоу Ту и Шан Хуаньняня, синхронно застыли с весьма двусмысленными минами.

Наконец один коренастый, дюжий парень решился подать голос:

— Брат Шан! Не бойся этого режиссёра, мы с тобой!

«Отлично. Теперь я, значит, злодей-режиссёр?»

Помимо этого крепыша, рядом сидели ещё трое или четверо крепких ребят — судя по всему, из Альянса Самоспасения. Их взгляды не сулили Чоу Ту ничего хорошего.

Шан Хуаньнянь первым делом повернулся к Чоу Ту с нескрываемой тревогой — вот только союзники интерпретировали этот жест как страх перед «тиранствующим постановщиком».

Но Чоу Ту внезапно расхохотался. Этот смех заставил всех присутствующих затаить дыхание.

— Чему ты скалишься?! — парень попытался взять инициативу в свои руки.

— Чему я смеюсь? — Чоу Ту презрительно изогнул бровь. Взгляд зажёгся ядовитым надмением. Опершись локтями о стол, он принял небрежную, вальяжную позу.

Под этим холодным, пренебрежительным взором активисты альянса сникли. Они пытались выглядеть грозно, но прогибались под ледяным давлением.

— Я смеюсь... — лицо Чоу Ту исказила надменная, ядовитая усмешка, — я смеюсь над вашей наивной глупостью. Вы возомнили о себе слишком много.

— Ах ты... — выдохнул парень, но не успел закончить.

Серебряная вспышка рассекла воздух, чиркнув у самого его виска!

— А-а-а-а!

Все как один обернулись на вопль.

За спиной крепыша стояла дама в пышном кринолине, расшитом алыми сердцами.

И источник её ужаса находился рядом.

Обычная серебряная вилка, сорванная со стола, мёртво приколотила к земле странное существо — ростом чуть больше метра, с ручками и ножками. Это была ожившая карта. Тройка Червей.

Карточная тварь скорчилась на месте. Хоть она и казалась тонкой, словно картон, из пробитой груди струёй захлестала алая кровь, заливая всё вокруг!

Чоу Ту даже не сменил позы: он лениво восседал за столом, слегка опустив веки, а его правая рука всё ещё удерживала жест после броска.

Остальные с трудом сглотнули слюну, взирая на него со смесью дикого ужаса и онемения.

Застывшая позади Королева Червей поджала губы:

«... И кто из нас тут главный босс?»

http://bllate.org/book/35775/4689329