Готовый перевод Midnight Cruise Story / Легенды полуночного лайнера: Глава 19

— Здесь кровь!

Сяо Чжоу поспешно обернулся, чтобы окликнуть Чоу Ту, но его взгляд тут же приковало кое-что другое.

Старик, еще мгновение назад стоявший у дверей и пронзительно провожавший их взглядом, рассыпался в мелкую крошку.

Беззвучно. Абсолютно бесшумно.

Крик заставил остальных обернуться. Впрочем, за последнее время они натерпелись стольких немыслимых чудес и кошмаров, что нервы у всех давно притупились. В душах, переполненных липким страхом перед грядущей неизвестностью, просто не осталось места для банальной паники.

Гибель старика ознаменовала начало последнего часа.

И все же четыре восковые фигуры перед ними не подавали признаков жизни. Позади, за порогом, стройные ряды истуканов тоже застыли в неподвижности.

Присев на корточки, Чоу Ту принюхался к алой лужице на полу:

— Кровь.

— Подойдем ближе? — Шан Хуаньнянь повернулся к нему. В его обычно чистом взгляде промелькнуло сомнение.

— Разумеется, — Чоу Ту прищурился и медленно, с чувством выдохнул.

Когда он уходил в мысли, то невольно щурился, слегка сдвигая изящные брови к переносице. В такие мгновения его облик наконец-то отражал настоящий возраст и прожитые годы, скрытые за внешним лоском.

Тень тревоги, омрачавшая лицо Шан Хуаньняня, растаяла при виде этой перемены. Он мгновенно понял: Чоу Ту распутал нить.

Но тот неожиданно опередил его. Повернувшись с хитрым прищуром, Чоу Ту ухмыльнулся:

— Ты ведь и сам обо всем догадался, а?

Шан Хуаньнянь на мгновение опешил. В его ясных глазах мелькнуло замешательство, которое тут же сменилось понимающей улыбкой:

— Ну да. Подобные загадки заезжены до дыр, разве нет?

Остальные с нескрываемым недоумением переводили взгляд с одного на другого, не понимая сути этой словесной дуэли.

Шан Хуаньнянь пояснил:

— Тот, кто сделал снимок.

Лица присутствующих мгновенно просветлели.

Классический детективный фокус: высчитывая всех участников драмы по фотографии, люди неизменно забывают про того, кто стоит по ту сторону объектива.

— Хочешь сказать, фотограф и есть маньяк-убийца? — насупился Шэнь Инчжи.

— И да, и нет, — отозвался Шан Хуаньнянь.

— Это еще как?

— Мы изначально неверно истолковали надпись на доске про «первородный грех», — сказал Шан Хуаньнянь. — Все автоматически решили, будто речь идет о том самом серийном убийце. Однако это не так. Семью Фиц лишил жизни совсем другой человек.

Заметив, что остальные все еще пребывают в замешательстве, Чоу Ту вступил в разговор:

— Подумайте вот о чем: с какой стати черному силуэту быть запертым в этом месте?

Застигнутые врасплох вопросом, спутники переглянулись. Сяо Чжоу, чувствуя себя вызванным к доске учеником, неуверенно пробормотал:

— Ну... В той газете писали, что гибель семьи Фиц стала финальным эпизодом в серии убийств, после чего все прекратилось. К тому же надпись гласила, что музей пленил грех. Логично предположить: маньяк расправился с ними и попал в ловушку здешнего проклятия, разве нет?

— Существует и иной вариант, — подал голос Чоу Ту.

— Какой?

— Серийными убийцами и была сама семья Фиц. А кто-то просто скопировал их почерк и расправился с ними их же методами.

Глаза слушателей округлились от изумления.

— И я убежден, что палачом семьи стал именно человек за кадром, — продолжил Чоу Ту. — Тот самый «Странник», что впоследствии усыновил их младшего сына. Напомню: снимок сделан на Новом Континенте, а вовсе не у стен старого музея.

Шан Хуаньнянь кивнул, подхватывая мысль:

— Это идеально объясняет, почему на фотографии запечатлены три восковые фигуры и маленький мальчик. Позже, с помощью приемного отца, ребенок заново отстроил музей и воссоздал из воска фигуры погибших родных в знак памяти. Вполне естественный шаг. Вот какую истину скрывал этот «семейный портрет».

Шэнь Инчжи насупился:

— Все равно не укладывается в голове. С чего вы взяли, будто приемный отец — убийца, а семья Фиц — монстры? И если темный силуэт всего один, почему вы вините всю семью?

— Взгляни на итоговый расклад, — мягко сказал Чоу Ту.

Шэнь Инчжи озадаченно склонил голову.

— Чего в итоге добился этот музей? — продолжил Чоу Ту. — Трое членов семьи Фиц мертвы, а душа убийцы навеки заперта в этих стенах. Взгляните на статую мальчишки: он сияет от счастья. Он не ведал жуткой правды о своих родных и искренне верил, что отомстил за гибель семьи... Хотя на самом деле собственными руками запечатал души близких в преисподней.

От этого объяснения у присутствующих по спинам пробежал ледяной липкий пот.

Чоу Ту усмехнулся:

— Так ради чего, по-вашему, был создан этот музей?

«Да чтобы над нами измываться, ради чего еще!» — мысленно выругались остальные. Слухи не врут: этот Чоу Ту обожает напускать на себя важный вид и тянуть резину даже на краю гибели.

— Расправиться с кровавыми маньяками их же собственными изощренными методами, приютить осиротевшего мальчишку и сделать так, чтобы он сам, своими руками, запечатал души собственных родителей. Вот в чем заключался замысел, — подытожил Чоу Ту. — Чтобы замысловатый механизм сработал, Страннику требовалось оказаться рядом в самый нужный момент. Поэтому нет сомнений: именно он был палачом семьи Фиц. Лишь так все элементы мозаики складываются в единое целое. Этот музей — не что иное, как монумент искусно выношенной мести.

Шан Хуаньнянь кивнул, подхватывая объяснение:

— «Первородный грех» указывает на Фица. Это он положил начало кровавой жнецкой серии, и именно его дух обратился в тень, запертую в здешних стенах. Этот новый музей выстроил уже повзрослевший сын. Мальчик не догадывался о зверствах родителей и верил, что их лишил жизни бессердечный маньяк, а потому и заклятие, наложенное им, было призвано карать серийных убийц.

Он повернулся к четырем восковым фигурам. Все невольно проследили за его взглядом.

Младший сын замер с ликующей улыбкой — улыбкой человека, свершившего долгожданное отмщение. В то же время застывшие вплотную к нему сородичи выглядели так, будто корчились в пламени адовой геенны.

Мальчик так и не узнал, что направленное им проклятие поразило его собственную плоть и кровь.

Сяо Чжоу вдруг встрепенулся:

— Постойте! Но ведь из семьи Фиц погибли трое. Почему же силуэт только один? И зачем Страннику понадобилось усыновлять мальчишку? Не проще ли было прикончить и его заодно?

— В газетных заметках неустанно повторялось, что убийца действовал в одиночку, — ответил Шан Хуаньнянь. — Вероятно, непосредственным палачом являлся лишь один из Фицев, тогда как остальные выступали молчаливыми пособниками, покрывавшими его зверства. В глазах Странника они были так же виновны. А вот ребенок... В публикациях упоминалось, что мальчику исполнилось от силы лет восемь или девять. Он был слишком мал и, скорей всего, ни о чем не догадывался. Странник не стал ставить его на одну доску с запятнанными кровью родными и уготовал ему иную, куда более изощренную кару — заставить дитя лично запечатать души собственной семьи.

Договорив, Шан Хуаньнянь перевел взгляд на Чоу Ту, словно ища подтверждения. Тот едва заметно кивнул, полностью разделяя его выводы.

— Но... какое отношение все это имеет к лишней восковой фигуре? — тихо спросила Лу Ин.

— Лишняя фигура... прямо перед нами.

Сяо Чжоу озарило:

— А-а! Мальчик изготовил статуи только для своих погибших родных — ровно три штуки! Выходит, изваяние самого младшего сына и есть то самое, лишнее?!

Не успело эхо его слов утихнуть, как из глубины залов донесся бесплотный голос системы:

[Пожалуйста, огласите окончательный ответ. У вас всего одна попытка. Оценка будет произведена после добавления слова «подтверждаю»]

— Не торопись, — Чоу Ту не спеша направился к четырем фигурам. — У нас нет никакой уверенности, что выросший сын не захотел сделать собственное изваяние, чтобы воссоединить всю семью. Как нет и гарантии, что его приемный отец не убрал из экспозиции какую-то из старых фигур.

Он остановился перед застывшими истуканами и продолжил:

— Все вокруг заволочено гаром. Восковые фигуры, пережившие пожар, раскалены до предела и непригодны для него. Темный силуэт способно приютить лишь свежее, только что извалянное тело. И раз фигуры снаружи выстроены в безупречные ряды... значит, монстр уже среди этих четырех.

Он выдержал небольшую паузу и тихо добавил:

— На том старом снимке изваяния семьи Фиц выглядели как обычные люди. А в этих уродливых тварей они превратились, должно быть, после того, как дух уважаемого серийного убийцы вселился в воск, активировав проклятие. Так что любой из этой четверки может оказаться нашей мишенью.

Чоу Ту усмехнулся. Смерив четыре фигурные туши долгим, многозначительным взглядом, он со смаком поцокал языком.

http://bllate.org/book/35775/4633147