Готовый перевод He is Klein Blue / Цвет твоих глаз — Кляйн: Глава 10

Ты что, всю ночь не спала? Чего выглядишь так, будто с тебя лиса-демоница все жизненные силы выпила?

Цзи Иньлань зевнул и невнятно бормотал:

— Лег поздно, не выспался просто.

Цзян Шаньшань не поверила:

— Да ладно, неужели времени экзамена по китайскому не хватило, чтобы выспаться?

— ... — Цзи Иньлань потерял дар речи. — За кого ты меня принимаешь? Я на экзамене по китайскому языку вообще-то честно отвечал, ладно? Когда мне там спать?

Цзян Шаньшань презрительно скривилась, явно скептически отнесясь к его словам.

В конце концов, Цзи Иньлань был известен как главный противник точных или гуманитарных наук, смотря в чем отставал. Нью Мэн как-то говорил, что если вытащить его табель по математике и комплексным естественным наукам, его можно было бы спокойно посадить в первый класс естественнонаучного профиля. Но проблема заключалась в том, что его китайский и английский хромали на обе ноги: набрать проходной балл по родному китайскому для него было уже подвигом, а по английскому он умудрился как-то получить потрясающие пятнадцать баллов. Учителя китайского и английского девятого класса одновременно обожали и ненавидели его, даже присвоили ему общее прозвище — «обладатель нулевого количества языков».

— Эй-эй, я свидетель!

Дин Исяо, уплетавший еду в два горла, оторвался от тарелки и поднял руку, прерывая их диалог:

— Я свидетель, Лань в этот раз правда не спал. На экзамене по китайскому он сидел рядом со мной и только шуршал ручкой, аж меня нервировать начал. Я даже украдкой глянул — ого! Листок для сочинения был почти исписан до конца! Похоже, в этот раз рука была легкая, а мысли лились рекой!

— То-то же!

Цзи Иньлань остался весьма доволен поддержкой Дин Исяо. Раз уж атмосфера накалилась до такой степени, он собирался воспользоваться моментом и еще немного похвалить свое сегодняшнее утреннее сочинение божественного качества, но, не успев открыть рот, внезапно заметил, что сидящая напротив Цзян Шаньшань перевела взгляд через его плечо на кого-то другого.

— Ой! Одноклассник Сюй Цзуй!

Не дожидаясь, пока Цзи Иньлань успеет удивиться, Цзян Шаньшань нахмурилась и окликнула его.

Услышав это имя, Цзи Иньлань чуть приподнял бровь и, проследив за взглядом Цзян Шаньшань, действительно увидел Сюй Цзуя, который неизвестно когда проходил мимо их столика.

Цзян Шаньшань нерешительно подняла палец и указала:

— У тебя на спине...

Взгляд Цзи Иньланя слегка опустился.

К аккуратной школьной форме юноши кто-то приклеил лист бумаги, на котором черным маркером была нарисована большая черепаха. Рот черепахи перечеркивал крестообразный знак, а вокруг красовались написанные вразнобой черной, красной и синей ручками оскорбительные слова вроде «урод», «немой», «тупой показушник» и прочая грязь.

Услышав подсказку Цзян Шаньшань, Сюй Цзуй на секунду замер. Словно только сейчас осознав, в чем дело, он протянул руку и сорвал листок со спины.

Бросив на него лишь беглый взгляд, он смял исписанный в линейку лист с карикатурой в комок.

Окружающие ученики перешептывались, то и дело бросая в их сторону любопытные взгляды.

Под эти неприятные, унизительные взгляды и шепотки Сюй Цзуй не произнес ни слова. Он лишь опустил глаза, небрежно сунул бумажный комок в карман и тихо бросил «спасибо».

Оставалось только гадать, в какой момент эта бумажка оказалась у него на спине и сколько людей видели ее по дороге, но не нашлось ни единого человека, кто бы его предупредил.

Поблагодарив Цзян Шаньшань, Сюй Цзуй вышел из столовой. Этот небольшой эпизод быстро подошел к концу, но Дин Исяо, медленно пережевывая кусок мяса во рту, почувствовал какой-то неприятный осадок:

— И что это было? Шутка такая?

Цзи Иньлань холодно бросил:

— А когда я шел сюда сегодня утром, я видел, как он тащил школьный рюкзак, насквозь пропитанный грязной водой. Это тоже шутка?

— Какая к черту шутка, это чистой воды буллинг, просто отвратительно.

Цзян Шаньшань тыкала ложкой в рис, пытаясь превратить белые зернышки в липкую рисовую лепешку.

Цзи Иньлань бросил на нее взгляд и заметил, что ее тарелка пестрела лишь зеленым и белым — ни намека на мясо:

— Опять худеешь? Ты что, кролик, каждый день травой питаешься?

— Не твое дело.

Цзян Шаньшань почему-то вдруг помрачнела. Цзи Иньлань водился с ней столько лет, неужели он не мог угадать ее мысли?

— Чего? Совесть замучила?

— А? — Дин Исяо растерянно моргнул. — Я что, пропустил какой-то сюжетный поворот? Сюй Цзуя подопечные загнобили, с чего сестре Шань мучиться совестью?

Цзи Иньлань посмотрел на него как на дурака:

— У своей сестры Шань и спрашивай.

Цзян Шаньшань швырнула ложку и раздраженно взъерошила волосы:

— Да кто, кроме этого ублюдка Цуй Чжэяня? Я и раньше слышала, что они с Сюй Цзуем не ладят, поэтому нарочно ляпнула, что он мне нравится, чтобы позлить его. Кто же знал, что у них такая лютая вражда? Скажите, то, что Сюй Цзуя травят, — это часом не моя вина?

Цзи Иньлань посмотрел на всё еще ничего не понимающего Дин Исяо и озвучил за Цзян Шаньшань то, что она не договорила:

— Если у тебя есть враг, которого ты терпеть не можешь, и в один прекрасный день ты узнаешь, что тот, кто тебе нравится, симпатизирует твоему недругу, что ты сделаешь?

— Да меня бы от обиды наизнанку вывернуло! Конечно, я бы возненавидел этого ублюдка еще сильнее и попытался найти способ отыграться на нем в чем-нибудь другом!

Выпалив это, Дин Исяо наконец сообразил:

— О! Так вот почему сестра Шань чувствует себя виноватой! Сюй Цзуй пострадал ни за что ни про что!

Помолчав, он тут же утешил ее:

— Да ладно тебе, ничего страшного. Есть же учителя, в конце концов? Они должны вмешаться?

— Цуй Чжэян сволочь, но не дурак же, станет он перед учителями такое устраивать?

Цзян Шаньшань закатила глаза:

— Главное, я слышала, что у этого Цюрика семейка вроде как имеет определенный вес, он то ли племянник какого-то школьного руководства, то ли вроде того. Около него всегда трется куча подливал, иначе с чего бы ему быть таким самоуверенным? Я слышала, что он издевается над людьми не впервые, но что-то я не слышала, чтобы его за это привлекали к ответственности. Наверное, пока дело не принимает слишком громкий оборот, все предпочитают закрывать на это глаза.

С этими словами Цзян Шаньшань с сомнением посмотрела на Цзи Иньланя и вдруг сложила руки в умоляющем жесте, легонько покачивая ими:

— Лань, ты же вчера всё равно заступился за меня перед Цуй Чжэянем, может, разберешься и с этим? Пусть у тебя ничего такого нет, но одно твое имя еще способно кое на кого нагнать страху. Ладно бы это не имело ко мне никакого отношения, но если тут замешана моя вина, я себе этого простить не смогу. Ты же знаешь, я... эх.

Цзи Иньлань вовсе не был похож на сентиментальных девчонок, у которых через край льется жалость. Услышав слова Цзян Шаньшань, он холодно усмехнулся:

— Приди в себя. Ты же сама только что сказала, что Цуй Чжэян и Сюй Цзуй враждуют давно. Даже если на Сюй Цзуя ополчились, это началось не день и не два назад, просто в этот раз тебе посчастливилось это увидеть. Хватит заниматься самопоеданием, если кто и должен чувствовать вину за содеянное, так это другие, до тебя очередь даже в очереди не дойдет. И вообще, подумай хорошенько, кто ты ему такая, чтобы заступаться за него перед всеми? Он в первом классе, ты в десятом — неужели ты думаешь, что наши руки так далеко дотянутся? Даже если сможешь вмешаться один раз, сможешь ли пресекать это все восемь или десять раз? Некоторые вещи зависят от самого человека, и в подобной ситуации от тебя и от меня не будет никакой пользы — мы лишь навлечем на него еще большую ненависть.

http://bllate.org/book/35774/4428336