Готовый перевод Miss Mermaid and Her Keeper / Моя прекрасная русалка: Глава 15

Списав две тысячи юаней, Чжао Шуцин скрепя сердце отдал смуглой женщине девятнадцать процентов комиссии за обналичивание. Затем он протянул ещё сотню продавцу и стал смотреть, как тот неторопливо складывает покупки в помятый пластиковый пакет.

— Откуда ты будешь, милый? — Смуглая женщина прислонилась к кассе, лениво пересчитывая купюры, и с любопытством взглянула на Чжао Шуцин. — По выговору судя, не из наших мест.

— Как вы поняли? — удивился тот.

«Разве я говорю не на чистом путунхуа?»

Смуглянка так и расплылась в улыбке:

— Да у нас в городке отродясь не видовали таких приметных красавцев. К тому же тут одни старики векуют, все на местном диалекте лопочут. На путунхуа только приезжие разговаривают.

Чжао Шуцин не стал ничего скрывать и кивнул:

— Я пришёл по той провинциальной трассе, что тянется впереди. Машина заглохла, пришлось топать пешком.

Собеседница удивлённо вскинула брови:

— Та дорога сто лет как заброшена. Там уже давно никто не ездит.

— Вот оно что, — отозвался Чжао Шуцин. — То-то я за всё время ни одной машины не встретил. Пока до вас добрался, семь потов сошло.

— И долго шёл?

— Часа четыре или пять.

Женщина изумлённо покачала головой:

— И тебе даже в голову не пришло вызвать подмогу по телефону?

Чжао Шуцин вздохнул:

— Да я сдуру в реку свалился, телефон промок и приказал долго жить. — Он помолчал и спросил: — Кстати, у вас тут поблизости есть где-нибудь салон связи?

— Не-а, — мотнула та головой. — За такими вещами надо ехать в город покрупнее. В нашей глуши сотовых отродясь не продавали.

Чжао Шуцин искренне изумился. В наше время, когда без мобильника шагу ступить нельзя, а у некоторых их по две-три штуки, трудно было вообразить захолустье, где нет ни одного магазина электроники. Насколько же диким и оторванным от мира был этот край?

Заметив замешательство на его лице, хозяйка лавки понимающе усмехнулась:

— Раз уж телефон просто искупался, давай-ка я на него взгляну. Могу попробовать починить, глядишь, сегодня же заработает.

— Правда сможешь? — обрадовался Чжао Шуцин.

Женщина уверенно кивнула.

Чжао Шуцин поспешно выудил из кармана свой промокший аппарат и протянул смуглянке. Та повертела его в руках, приглядываясь к стыкам корпуса.

— Ну, сразу и не скажешь, надо развинтить да посмотреть, что внутри сгорело. Пойдём ко мне в мастерскую.

— К тебе в мастерскую? — Чжао Шуцин на секунду замялся. — Знаешь, сейчас не очень удобно, у меня тут ещё одно неотложное дело. Объясни лучше, как туда добраться, а я освобожусь и сразу приду.

«Ещё чего! Линь Фэн ждёт меня на улице. Не хватало только бросить его и уйти неизвестно куда с этой незнакомкой».

Лян Юэ лишь плечами пожала — не хочешь, как хочешь, настаивать не станет. Она небрежно засунула чужой телефон в задний карман своих коротких шорт. Аппарат вошёл туда едва ли наполовину и теперь угрожающе торчал наружу. Глядя на это, Чжао Шуцин невольно забеспокоился: с такой ездой на мотоцикле сотовый улетит в ближайшую канаву при первой же кочке.

— Как звать-то тебя, красавица? — поинтересовалась хозяйка.

— Чжао Шуцин, — вежливо ответил тот и спросил в ответ: — А тебя?

— Лян Юэ, — представилась женщина.

Она оторвала от лежавшего на кассе блокнота клочок бумаги, быстро чиркнула пару линий ручкой и протянула листок собеседнику.

— Вот тебе набросок, как до меня дойти. Освободишься — подгребай. Ну, я поехала.

С этими словами Лян Юэ вышла из магазина. Чжао Шуцин перевёл взгляд на доставшуюся ему «карту» и почувствовал, как его охватывает лёгкое недоумение.

Жирная чёрная черта петляла по листку, изламываясь под дикими углами, а на самом конце стрелочки красовалась крошечная нарисованная корона — видимо, обозначавшая ту самую мастерскую. Больше на бумажке не было решительно ничего: ни названий улиц, ни мало-мальски приметных ориентиров. Настоящая змейка из старой тетрис-игры.

«И как, скажите на милость, по этому художеству ориентироваться?»

К счастью, скучающий продавец сжалился и в двух словах объяснил дорогу. Нанеся на листок несколько понятных пометок, Чжао Шуцин наконец покинул душную лавку.

Все эти мытарства отняли добрых полчаса. Беспокоясь, что оставленный в одиночестве Линь Фэн начнёт паниковать, Чжао Шуцин прибавил шагу. По пути он скользнул взглядом по витрине хозяйственного магазинчика и вдруг прищурился, заметив выставленную прямо на тротуар инвалидную коляску.

Когда Чжао Шуцин наконец вернулся к месту их расставания, его взору предстала всё та же картина. Линь Фэн стоял ровно там же, под старым деревом, крепко прижимая к груди свой рюкзак. За всё это время он не сделал ни шагу в сторону.

При виде этой трогательной преданности у Чжао Шуцин невольно защемило сердце.

Линь Фэн послушно замер в пятнистой тени листвы. Летний ветерок лениво шевелил пряди его светлых волос, а глубокие, цвета морской бездны глаза смотрели на возвращающегося спутника с робкой надеждой и затаённой печалью. Блики солнца, пробивавшиеся сквозь ветви, дрожали на его плечах, превращая этого хрупкого юношу в ожившее полотно какого-нибудь импрессиониста.

Чжао Шуцин поспешно подкатил к нему только что купленную коляску и ласково коснулся прохладной щеки юноши.

— Заждался меня, глупенький? — нежно прошептал он. — Посмотри-ка, что я принёс! Тут куча всякой вкуснятины, ты такую точно ещё не пробовал.

Он увлёк Линь Фэн за собой на мягкую траву под деревом. Расположившись поудобнее, Чжао Шуцин принялся доставать из пакета съестное, раскладывая нехитрую снедь прямо перед ними.

Прижав рюкзак поплотнее, Линь Фэн в крайнем недоумении уставился на разложенные перед ним пёстрые пластиковые упаковки и коробочки. Его личико выражало полнейшее смятение.

«Какие же всё-таки эти люди изнеженные и хрупкие, — размышлял Линь Фэн. — Вроде бы умеют управлять огромными и сложными штуковинами, а стоит упасть в реку — сразу теряют сознание от слабого течения. Дышать под водой не способны, обречены ютиться на суше. И рыбу живьём не едят: им обязательно нужно долго колдовать над ней с помощью горячего, пляшущего огня».

«Приготовленное на костре, конечно, пахнет потрясающе и на вкус превосходно, но сколько же с этим возиться!»

«А теперь это слабое, совершенно беспомощное создание вытащило кучу шуршащих цветных обёрток и настойчиво предлагает угоститься. Люди такие неженки... Кажется, сожми их чуть крепче — и они тут же испустят дух».

«Придётся мне самому о нём позаботиться».

Поразмыслив над этой важной миссией, Линь Фэн наконец усел поудобнее и осторожно принял из рук Чжао Шуцин розовый продолговатый брусочек сосиски. Он долго рассматривал эту непонятную штуку, гадая, съедобна ли она вообще.

Но пахла она довольно заманчиво.

Видя, с каким сомнением подопечный изучает угощение, Чжао Шуцин не удержался от тихой усмешки. Он мягко забрал сосиску, отломил крошечный кусочек и отправил себе в рот.

— М-м-м, объедение, — зажмурился он, показывая пример. — Это называется ветчинная колбаска. Её не нужно готовить, можно есть прямо так. Попробуй, тебе понравится.

Линь Фэн моргнул и, в точности повторив его жест, откусил кусочек.

Глаза Линь Фэн мгновенно округлились от удивления.

«Да это же в сто раз вкуснее любого жареного мяса!»

Поняв по сияющему лицу Линь Фэн, что угощение пришлось тому по вкусу, Чжао Шуцин заботливо вложил остаток колбаски ему в ладонь и легонько подтолкнул его руку к губам, давая понять, что всё это богатство принадлежит только ему.

Следом в ход пошли остальные припасы. Чжао Шуцин ловко вскрыл упаковку пряных маринованных яиц, жестянку с консервированной саблей-рыбой, мягкую сдобную булочку и пачку хрустящей лапши со вкусом барбекю.

Распробовав невиданные деликатесы, Линь Фэн отбросил всякое стеснение. Теперь ему не требовались подсказки: он уплетал угощения за обе щёки с поразительной скоростью.

— Да не торопись ты так, никто у тебя не отнимет, — ласково рассмеялся Чжао Шуцин.

Вид аппетитно жующего Линь Фэн согревал душу. Чтобы гость не поперхнулся всухомятку, Чжао Шуцин заботливо свинтил крышку с бутылки кисло-сладкого сливового сока и протянул её юноше.

Беда пришла откуда не ждали. Из-за излишней спешки раздался жалобный писк, и Линь Фэн сдавленно охнул, с размаху прикусив собственный язык.

У Чжао Шуцин от испуга перехватило дыхание. Он торопливо подался вперёд, заглядывая в лицо пострадавшего:

— Боже мой, что случилось? Сильно прикусил? Ну-ка, покажи.

На глазах Линь Фэн выступили крупные слёзы. С самым несчастным и обиженным видом он послушно высунул кончик аккуратного розового языка. Чжао Шуцин присмотрелся и охнул: бедняга действительно чувствительно прикусил себя — на нежной плоти алел крошечный порез, из которого медленно сочилась тонкая струйка крови.

http://bllate.org/book/35771/4599524