Готовый перевод Straight Men Can't Be Crown Princess / Не мужское это дело: как я стал наследной принцессой: Глава 11

Женщина с сомнением посмотрела на него:

— Правда?

Чжао Шуйлай презрительно усмехнулся носом и бросил:

— Даже если что-то случится, тебе я ничего не скажу. Что ты, баба, понимаешь?

С этими словами он направился в главную комнату, устроил там настоящий кавардак, сгреб два куска хорошей ткани, две вязки медных монет, кувшин отменного вина и вышел со всем этим из дома.

Лицо женщины было крайне помрачневшим. Она шла следом за ним, собираясь что-то сказать, но не решалась, а в тот момент, когда он переступил порог, всё же не выдержала и вцепилась ему в рукав:

— Ты это куда собрался?

Тяжелый груз свалился с плеч, и сейчас Чжао Шуйлай был в великолепном расположении духа. Он пощипал жену за ладонь и произнес:

— Муж твой отправляется делать великое дело. Выгорит дело — получим огромные деньги. Тогда станем жить на широкую ногу, а нашему сыну даже закажем золотой слиток, чтобы носить его на шее.

Женщина спросила:

— Муж мой, что за великое дело...

— Сиди дома и жди! — Чжао Шуйлай зашагал прочь.

Глядя на его чересчур возбужденную спину, женщина никак не могла избавиться от тревоги. Сжав пальцы, она повернулась, взяла ребенка и отправилась к родителям.

.

А тем временем Чжао Шуйлай, прихватив добро и петляя по переулкам, добрался до дома тюремного надзирателя Фэна. Жил тюремный надзиратель Фэн неподалеку от уездного управления: его усадьба, хоть и не отличалась огромными размерами, была выстроена на славу.

Он постучал в дверь. Наложница тюремного надзирателя Фэна отложила в сторону метлу, распахнула ворота и, окинув гостя взглядом с ног до головы, сразу поняла, что тот пришел просить тюремного надзирателя Фэна о каком-то одолжении.

Она приветливо улыбнулась, провела посетителя внутрь, позвала госпожу Фэн, а сама торопливо отошла в сторону.

На лице госпожи Фэн, которой было около сорока лет, виднелись следы ожогов, а в собранной на затылке прическе пробивалось несколько седых прядей. Она велела служанке подать чай, жестом предложила Чжао Шуйлаю присесть и спросила, с каким именно делом он пожаловал к тюремному надзирателю Фэну.

Чжао Шуйлай торопливо преподнес принесенные дары и заговорил:

— Госпожа Фэн, я человек понимающий и, конечно, не смею утруждать тюремного надзирателя Фэна пустяками или чем-то чересчур сложным. Я хочу попросить тюремного надзирателя Фэна помочь проучить одного человека. Убивать его не нужно, пусть просто полежит полгодика или годик.

Услышав это, госпожа Фэн сочла дело простым, однако давать окончательного согласия не стала. Она велела служанке принять подарки, ласково и вежливо проводила Чжао Шуйлая, сказав, что передаст обо всем мужу, как только тот вернется.

Если он согласится, они назначат место для обстоятельного разговора.

Чжао Шуйлай, разумеется, закивал, а стоило ему выйти за ворота семейств Фэн, как он тихо выругался сквозь зубы.

Вот ведь ушлая бабёнка! Подарки приняла, о том, согласится муж или нет, ничего толком не сказала, а сама, похоже, и не собирается возвращать подношение.

Чжао Шуйлаю было до боли жалко расставаться с добром, и он примостился неподалеку, возле дома какой-то блудницы, в ожидании тюремного надзирателя Фэна.

Вскоре он заметил, как тюремный надзиратель Фэн возвращается со службы. Тот как раз приобнимал какую-то девицу и выглядел озабоченным, когда слуга из дома семейства Фэн принес радостную весть:

— Господин Чжао, наш хозяин приглашает вас в ресторан Линьхуа обсудить дело.

Чжао Шуйлай радостно воскликнул:

— Хорошо-хорошо-хорошо!

.

Перед наступлением темноты Линь Юэ закончил работу.

За целый день хлопот он вспотел с ног до головы.

Гу Цзюнь нашел этот запах невыносимо едким, перестал тянуть собеседника за рукав и просто сел ему на хвост.

Они поужинали, как Гу Цзюнь и планировал заранее.

После ужина у них осталось две лепешки: одна сладкая, другая из сорго.

Сладкая лепешка была размером с ладонь, в оболочке из бобовой муки, а внутри пряталась сахарная начинка.

Гу Цзюнь разломил сладкую лепешку пополам, обнажив начинку — красную. По сравнению с современным сахаром этот не казался особенно сладким, и в него было подмешено еще что-то липкое, неизвестно что именно.

Гу Цзюнь уже давным-давно не ел сладкого. Он протянул одну половинку Линь Юэ, а сам, бережно удерживая свою часть лепешки, опустил голову и откусил кусочек, попутно говоря Линь Юэ:

— Мы тратим на еду как минимум четырнадцать вэней в день, а ты зарабатываешь двенадцать... Как выкупить мою одежду, я понятия не имею. Кроме того, есть еще одна проблема: при нынешнем положении дел стоит тебе лишиться этой работы, как мы останемся с носом. Ты уже думал, чем займешься потом? Вообще-то, мне кажется, что мне вполне хватило бы и одного приема пищи в день...

Гу Цзюнь продумал все во второй половине дня и все же решил, что обо всех трудностях нужно говорить с Линь Юэ, чтобы искать решения вместе.

Не успел он договорить, как из-за угла впереди появились три человека и преградили им путь.

Гу Цзюнь еще не успел сообразить, в чем дело, как Линь Юэ схватил его за запястье и рывком дернул за спину.

Гу Цзюнь сделал пару шагов назад, а сладкая лепешка из его руки с глухим хлопком шмякнула на землю как раз перед идущим впереди человеком.

— Тц.

Тот мужчина сделал шаг вперед, наступил на лепешку и свирепо растоптал ее, превратив в бесформенный ком грязи.

— Эй, красавица, отойди-ка в сторонку, а то прибью случайно — хорошего мало.

Мужчина занес ногу, отфутболил лепешку-грязь на несколько метров вперед и в упор уставился на Линь Юэ.

В этот момент солнце как раз садилось за горизонт, и земля погружалась в сумерки.

Они находились в узком переулке, где тени от домов с обеих сторон нависали над дорогой, из-за чего разглядеть лица пришедших было невозможно. Было лишь понятно, что перед ними плотный мужчина средних лет в пурпурном круглом халате, с кожаным поясом, в черных сапогах и с длинным мечом на поясе.

Гости не сулили ничего хорошего.

Линь Юэ тихо бросил Гу Цзюню:

— Беги, найди где спрятаться, позже я тебя разыщу.

— Но ты...Линь Юэ сказал: — Ты мешаешь здесь.

Гу Цзюнь посмотрел на Линь Юэ, сжал зубы, круто развернулся и побежал.

Мужчина средних лет не стал преследовать его и никого не послал в погоню — он лишь смотрел на Линь Юэ: — Мелкий щенок, сам себе переломаешь обе ноги или мне помочь?

Линь Юэ спросил: — Это тебя прислал тот самый парень из ломбарда?

Мужчина средних лет усмехнулся: — Такой ничтожнейший ублюдок не смог бы меня нанять. Мне просто скучно, вот и захотелось выпустить пар, а тут как раз подвернулся ты с просьбой проучить тебя — сама судьба велела.

Гу Цзюнь выбирал места пооживленнее и бежал к винной лавке Хуэйян.

Он вовсе не собирался, как велел Линь Юэ, прятаться где-нибудь и ждать, пока тот сам его найдет. Трое против одного, а вдруг… он говорит: вдруг… Этот его дешевый муж Линь Юэ ни в коем случае не должен умереть!

В винной лавке Хуэйян обычно коротали время за выпивкой судебные стражники, занимавшиеся поимкой преступников. Ранее, когда они с Лао Хо проходили мимо, Лао Хо указал ему на этих людей, сказав, что те умеют лишь пыль в глаза пускать, а на деле — полные дилетанты, чьи шаги нетверды и шатки.

Впрочем, у этих полудилетантов было одно величайшее достоинство: если кто-то затевал с вами уличную драку, стоило заплатить им, и они вас защитят.

Уездный городок маленький, связи запутанные. Подобные стражники вроде бы чиновные люди, получают жалованье от официальных властей, но при этом с криминалом открыто не воюют.

На самом деле у этих стражников с темными элементами, если не кровные, то уж точно шкурные интересы связаны, да и местным жителям в повседневной жизни никак без них не обойтись.

Поэтому, если они брались кого-то защитить, всякая нечисть и демоны были вынуждены отступать — проще говоря, приходилось проявлять к ним уважение.

Для Гу Цзюня было бы лучшего не придумать, чем найти этих стражников и попросить их вызволить Линь Юэ.

Винная лавка приближалась всё ближе и ближе.

Сердце Гу Цзюня бешено колотилось, тело дрожало, а колени ныли с невероятной силой.

Это уезд Чжуян, а не уезд Яньлинь, здешние стражники не станут тебя арестовывать, успокойся, успокойся.

Покрытый холодным потом Гу Цзюнь постепенно терял способность идти. Он уперся рукой в стену, схватил за рукав проходящего мимо человека и выдохнул: — Не могли бы вы позвать мне господина стражника из винной лавки?

Местные жители звали стражников господами, и Гу Цзюнь за те дни, что здесь крутился, тоже успел этому научиться.

Тот человек уже собирался ответить, как кто-то опередил его: — Я помогу тебе.

Гу Цзюнь еще не успел произнести слова благодарности, как, подняв голову и при свете фонарей винной лавки слева и закусочной справа, с ужасом понял, что перед ним стоит тот самый парень из ломбарда — Чжао Шуйлай.

Увидев, что Гу Цзюнь узнал его, Чжао Шуйлай сперва изобразил удивление, а затем его лицо тут же сменилось тревожным выражением: — Третья сестрица, почему это ты? Что с тобой приключилось? Пойдем, я отведу тебя к лекарю!

Выпалив этот поток слов, он перевел взгляд с Гу Цзюня на прохожего и обратно, слегка кивнул, обошел Гу Цзюня и зашагал дальше.

Гу Цзюнь тут же вцепился в рукав прохожего: — Братец, я его не знаю!

Чжао Шуйлай нахмурился: — Третья сестрица, мы ведь уже обручены, а через несколько дней и вовсе сыграем свадьбу. Как бы ты ни была недовольна мной, нельзя же притворяться, будто незнакома! неужели ты все еще ждешь этого нищего? Не делай мне так больно!

Глубоко вздохнув, он добавил: — Ладно, не буду с тобой спорить, я просто отведу тебя к врачу.

Гу Цзюню не стоило вступать в пререкания насчет того, чья она там сестрица и была ли помолвка — это не только не имело никакого смысла, но и загналó бы его в окончательный тупик, лишив последних шансов на спасение.

Превозмогая боль в коленях, он бросился вперед, преградил путь прохожему и протянул руку…

У древних людей не было мобильных телефонов!

Будь проклята эта эпоха!

Сообразив это, Гу Цзюнь попытался схватиться за кошель прохожего, но, к несчастью, у того даже кошелька при себе не оказалось.

Возможно, он и был, но из-за засилья в уезде всякой нечисти никто не осмеливался носить его на виду — деньги прятали в рукавах или других потайных местах, так что самым ценным на этом человеке оставалась его одежда.

Гу Цзюнь не сомневался: если он вздумает срывать с прохожего одежду, это не только не решит проблему, но и выставит его сумасшедшим, навлекая на себя жестокие побои.

В считанные доли секунды Гу Цзюнь понял, что нужно сменить цель.

Время еще не дошло до вечернего комендантского часа, но из-за присутствия стражников обыватели старались не попадаться им на глаза навеселе и не наживать лишних неприятностей, поэтому народу на улице толпилось мало, и в качестве новой цели Гу Цзюнь выбрал стоящую поблизости закусочную.

В такой лавке полно всякой утвари — стоит разбить пару вещей, и хозяин решительно не позволит кому-либо утащить его за собой.

Из недавних слов Чжао Шуйлайя он ясно понял: тот намерен уволочь его силой.

В прежние времена ему нечего было бы бояться — он занимался саньда, и пусть его успехи были средними, совладать с обычным взрослым мужчиной труда бы не составило. Но сейчас его тело было абсолютно неспособно выдержать драку с надеждой на победу.

Хозяин закусочной, продававшей мучные изделия, уже давно приметил разворачивавшуюся здесь возню. Заметив, что Гу Цзюнь направляется к нему, он дернулся лицом и тут же выскочил наружу, заступая дорогу.

Хозяин оказался рослым, крепким мужчиной, обладающим немалой силой и хваткой. Гу Цзюню не удалось обойти его, и вместо этого он угодил прямо в руки Чжао Шуйлайя.

Увидев это, владелец закусочной явно испытал облегчение и с нравоучительным видом произнес: — Вы же скоро станете одной семьей, чай, не чужие люди, вода сквозь пальцы не утечет. Живите душа в душу, а остальное всё суета.

http://bllate.org/book/35768/4426892