Готовый перевод Realistic / Слишком реалистично: Искусство обольщения: Глава 2

Линь Чэн. — Стоявший рядом мужчина в старинной цивиданской рубашке в стиле Китайской Республики поджал губы и намекающим знаком показал на него: — Тебя что, перехватили на полпути? Ведь заранее договаривались, что ты будешь играть роль второго плана — молодого господина Цю.

Линь Чэн опустил голову и потер руки, ничего не ответив.

Мужчина снова с явным неудовольствием цыкнул языком: — Твой агент просто бесстыдник!

На прошлой съемках Линь Чэн благодаря своему жесткому бойцовскому характеру заслужил глубокое признание режиссера. Тот режиссер увидел, что его таланты действительно пропадают зря, и порекомендовал его на роль в эту съемочную группу.

Он уже готовился подписать контракт, как его неожиданно перехватил агент. Агент с три короба наврал съемочной группе и перенацелил роль на некоего молодого артиста, которого только что подписал. Назначенная Линь Чэну роль второго плана в мгновение ока превратилась в маргинальную второстепенную роль всего с пятью-шестью эпизодами.

Мужчина возмущенно произнес: — И ты можешь это стерпеть?

Линь Чэн поднял голову, чтобы попить воды, и линии его кадыка задвигались вверх-вниз вслед за жидкостью. Зимний холод, таившийся в его теле, немного рассеялся от глотка горячей воды. Из-за бесстрастного выражения лица совершенно невозможно было понять, каков он — радостен или сердит.

У него поистине было лицо с холодным складом характера, а опущенные ресницы слегка подрагивали от холода. Но даже в таком хрупком облике сквозила отчужденная аура неприступности, словно все на свете не имело к нему никакого отношения.

— Тебе придется несладко, — мужчина бросил на него легкий взгляд и продолжил бормотать себе под нос: — Тот паренек без опыта и актерских навыков, да и бьет без оглядки на последствия, так что, судя по всему, скоро тебе придется туго.

Мужчина второго плана в этой драме — отрицательный персонаж, по книге он отличается жестокостью и безжалостностью, поэтому в сюжете будет немало боевых сцен. Сегодняшний эпизод как раз посвящен тому, как Линь Чэна до смерти избивают.

Линь Чэн крепко сжал термос. Его покрасневшие от холода пальцы побелели от избыточного усилия. Затем он поставил чашку.

Видя, что Линь Чэн упорно не поддерживает разговор, мужчина постепенно умолк и напоследок лишь вздохнул: — У мастеров боевых искусств нет будущего...

В наши дни грубая сила уже не так важна, куда важнее связи.

Вдали режиссер протяжным голосом позвал людей подойти и велел профессиональному инструктору объяснить им маршруты движений на ближайшую сцену. Услышав, что Линь Чэн с детства занимался боевыми искусствами, он с энтузиазмом захотел поставить для него пару кадров с высокими требованиями к трюкам...

* * *

— Что за дела с этим актером второго плана? Каковы были мои требования к роли? Мастер боевых искусств! Такой, который может драться, прыгать и держать удар! А он что? Нацепил страховочную систему, прыгнул всего один раз — и меня прямо в больницу увезли, мое сердце чуть от страха из груди не выпрыгнуло! И что потом? Мне заявляют, что он всего лишь слегка потянул мышцу, но испугался и нуждается в отдыхе! Какого черта! Во сколько обходится съемочной группе каждый день простоя? Это они мне так гадят? Решили повыпендриваться со мной как звезды? Скажите на милость, как мне это терпеть?

Ван Цзэвэнь с грохотом захлопнул дверцу машины и, с мрачным выражением лица, принялся яростно орать в телефон.

В разгар зимних холодов он был одет в черное пальто, его фигура была прямой и стройной, а при разговоре из рта непременно вырывались клубы белого пара. Его изящные брови были насуплены, а взгляд, брошенный вперед, сам по себе источал смертоносную ауру.

— Мне нужен был мастер боевых искусств, а вы мне подсунули танцора! В кино кадры такие огромные, требования изначально высокие, а он еще... разве это можно назвать умением танцевать? Тетушки на площади танцуют лучше него! — лицо Ван Цзэвэня окаменело, и чем дальше он говорил, тем сильнее его распирало от злости. — Я непременно должен вернуть этого человека, иначе растолкуйте мне, как вообще снимать! Ему двадцать дублеров выделить, да еще эксклюзивного мастера по вырезанию фона нанять — этого хватит?

Человек на другом конце провода спокойно ответил: — Съемки уже начались, и как ты предлагаешь искать кого-то? Если не случится крайности, работай с тем, что есть.

Ван Цзэвэнь замер и потребовал ответа: — Мне всего-навсего нужен молодой актер красивой наружности, с хорошей фигурой, умеющий держать удар, не старше тридцати лет, с богатым актерским опытом и превосходным уровнем боевой подготовки — и что здесь не так? Неужели среди четырнадцати миллиардов людей в нашей стране нельзя отыскать хотя бы одного?

Собеседник бросил в ответ: — Нельзя отыскать.

Ван Цзэвэнь подавился воздухом и в гневе выпалил: — Куда подевались все эти бойцы! То ли действительно нет людей с глазами, способных разглядеть талант, то ли перевелись чистокровные скакуны?

Продюсер был вынужден напомнить ему: — У нашего персонажа второго плана реплик мало, гонорар низкий, характер мерзкий, драться тяжело, да и лицо в кадре показывают нечасто... Ему ведь уже сколько раз отказывали? Ты вообще отдаешь себе в этом отчет?

Выслушав это, Ван Цзэвэнь помрачнел.

Продюсер сдержал смех, зная нрав своего друга, и снова подстегнул его: — Когда возвращаешься? Мы не можем из-за него вечно стоять на паузе. Второй режиссер присмотрел нескольких дублеров, возвращайся скорее и посмотри сам. Это же сплошные деньги.

Ван Цзэвэнь упрямо процедил сквозь зубы: — Не дождетесь...

Продюсер весело рассмеялся: — Раз уже начали снимать, что ты теперь поделаешь?

Ван Цзэвэнь завелся с полуоборота и наотрез отказался: — Кто угодно, но только не он, такого я точно не потерплю. Да я лучше любого первого встречного на улице наугад выберу, и то лучше будет! Набитый опилками красивый мешок с песком, абсолютно не профессионален, задирает нос, портит нравы на площадке, да еще смеет ломать мне график съемок...

Услышав, что тот снова заводит свою пластинку, продюсер перебил его: — Если сможешь найти подходящую замену — бюджетное финансирование за мной, и я тебя поддержу.

Глаза Ван Цзэвэня заблестели: — Ты серьезно?

— Серьезно. В конце концов, все мы здесь ради малых деньков... — тон продюсера резко изменился. — При условии, что быстро. Два дня: завтра до двенадцати часов вечера. Если сумеешь притащить человека, я согласен заменить его. В конце концов, у этого актера нет за душой такой уж большой силы. Дойти до того, чтобы тебя ненавидел каждый пес — это надо уметь.

Съемочная группа искала исполнителя на эту роль целых два месяца и лишь с трудом утвердила кандидатуру. Если Ван Цзэвэнь и впрямь сможет в столь сжатые сроки отыскать подходящего мастера боевых искусств, значит, он действительно крут.

Ван Цзэвэнь всегда считал себя парнем весьма крутым, иными словами — обладал абсолютной самоуверенностью и ни капли самокритичности. Он с чувством удовлетворения сбросил вызов, принялся листать записную книжку в поисках подходящей кандидатуры, твердо вознамерившись за полдня утрясти вопрос с актером, чтобы этот наглец-продюсер окончательно замолк.

Погруженный в свои мысли, он шел, уткнувшись ногами в землю, как вдруг заметил впереди толпу людей и услышал шквал шепоток. Подняв голову и оглядевшись вдаль, он понял, что какой-то мост перекрыт. Вдали были расставлены камеры — судя по всему, съемочная группа проводила натурные съемки.

Ван Цзэвэнь подошел поближе, бесцеремонно похлопал по плечу стоявшего впереди туриста и поинтересовался: — Братец, что за сериал тут снимают? Когда управятся? Перекрытие дороги было оформлено по закону?

Не успел он договорить, как прямо у него перед глазами промелькнула ловкая фигура.

Такой стремительности и такой амплитуды полета он отроду не видывал.

Рот Ван Цзэвэня так и остался открытым, но слова намертво застряли в горле.

Чт... что за летающий человек?

Ван Цзэвэнь сделал резкий разворот корпусом, устремившись взглядом вслед удаляющемуся силуэту.

Стоял февральский мороз, а этот человек был одет лишь в тонкую куртку. По всей видимости, так требовалось по сценарию: даже эта куртка выглядела разодранной в клочья, будто ее предварительно порвали, а потом набросили на плечи. Его лицо было измазано черной гарью, из-за чего чертовски трудно было разглядеть черты, выделялись лишь глаза — пугающе яркие.

Маленький мастер боевых искусств стремглав спрыгнул с высокой стены вдали, преодолел двух-трехметровый глубокий ров, твердо приземлился на каменный столбик у обочины, а затем, сгруппировавшись для нового прыжка, вцепился в выступающую часть каменного моста неподалеку. Напрягая мышцы поясницы и используя физическую подготовку, практически превосходящую человеческие возможности, он перемахнул наверх.

Да никакой паркур и близко не стоял по крутизне!

И этот парень работал без всякой страховочной системы!

Ван Цзэвэнь остолбенел и лишь тогда, когда холодный ветер вовсю задул ему в рот, запоздало захлопнул челюсть.

А парень-то хорош!

Ван Цзэвэнь воспрянул духом, решив, что он-то куда круче Гун Цзычжэня, и пока он еще не успел уговорить Небесного владыку встряхнуться, нужный человек сам спустился к нему — да прямо перед его носом.

Это же судьба!

Ван Цзэвэнь поспешно протиснулся сквозь толпу, вышел на самую передовую у парапета каменного моста, стараясь подобраться как можно ближе к тому актеру.

В кадре молодой актер в белом костюме подбежал к ранее упомянутому бойцу, выкрикнул пару реплик по сценарию и с размаху тяжело ударил его кулаком в живот.

Ван Цзэвэнь невольно шумно втянул воздух.

Хотя он и сам был молод, но крутился в этой сфере уже немало лет и стартовал с чрезвычайно высокой позиции. Все эти отраслевые методы показательной порки и наставления через силу были ему отлично знакомы. Заметив, что лицо молодого мастера боевых искусств мгновенно посинело, а сам он изо всех сил сдерживается, чтобы не издать ни звука, он сразу понял: этот смазливый павлин бил взаправду, да еще как следует приложил.

Ладно бы просто ударил — досняли бы сцену и дело с концом, но он ведь мало того что врезал... так еще и слова роли забыл.

Вдали разгневанный режиссер рявкнул «Стоп!», и этот идеальный дубль, увы, пошел насмарку.

Все сначала.

Ван Цзэвэнь видел, как маленький мастер боевых искусств молча вернулся на исходную позицию, в то время как весь персонал крутился исключительно вокруг этого смазливого паренька, и оттого его брови невольно сошлись на переносице. На душе стало как-то паршиво.

Добросердечный, справедливый и великий Режиссер Ван на дух не переносил подобную извечную гнусную привычку преклоняться перед сильными и топтать слабых! Он ведь поистине чистый родник в этом шоу-бизнесе!

Дубль второй, то же место, та же сцена. Игра актера боевых искусств все так же безупречна.

Желая увернуться от кулака смазливого паренька, маленький боец слегка согнулся вбок и за счет ракурса камеры должен был свести этот эпизод на нет. Но павлин мало того что не довел удар до конца, так еще и занес руку для повторного тычка.

Лицо мастера боевых искусств тут же изменилось.

Этот смазливый павлин сделал это нарочно, столь грязный трюк был слишком очевиден.

Заметив, как те двое схлестнулись лицом к лицу, их агент Ван Тао сбоку поморщился, но в конце концов промолчал.

Линь Чэн уже в возрасте, а контракт скоро заканчивается. Их сотрудничество не задалось, и он сомневался, что тот станет продлеваться. Честно говоря, он ни в грош не ставил Линь Чэна. Этот парень неоднократно шел против его указаний, а для работы в этой индустрии ложная принципиальность — верный путь к бесславному концу.

По сравнению с ним...

Взгляд Ван Тао упал на стоявшего рядом молодого человека в белом костюме.

Послушный, молодой, схватывает на лету, к тому же обладает внешностью суперпопулярного нынче красавчика. Хотя он все еще полуновичок, но уже успел собрать немало фанатов благодаря участию в шоу на выживание, что выгодно отличало его от старого перца Линь Чэна, который крутился в этой сфере столько лет и так и не выбился в люди.

Конечно же, он знал, какой сделать выбор.

Он был уверен, что на его месте любой поступил бы точно так же.

Линь Чэн поднялся, прижимая руку к животу, а уголки его губ сжались в тугую прямую линию.

Режиссер стукнул по столу и рявкнул: — Еще раз! — и в его мыслях даже не было собираться со всеми нянчиться. Работники забегали туда-сюда, готовясь занять свои места. И тут посреди толпы зевак раздался резкий вопрос: — Вы что, совсем совести лишились?

Взоры всех присутствующих разом обратились туда.

Ван Цзэвэнь ткнул пальцем в смазливого паренька и разразился тирадой: — Кто вообще утверждал вас двоих на роли? Вы что, задницей кастинг проходили? Кто этот хрен с горы? Лица нет, актерской игры нет, так еще и совести ни грамма! За счет чего вы вообще пробились наверх? За счет беспрецедентной бесстыдности?

Все вокруг остолбенели, какое-то время никто не решался ответить на его выпады.

Ван Цзэвэнь с издевкой продолжил: — Хотите сниматься — снимайтесь нормально, какого черта вы тут устраиваете цирк и крутите интриги? Посреди улицы снимаете в открытую и все равно смеете пакостить исподтишка, откройте глаза и посмотрите, в каком обществе мы живем! Вы что, призраки, сбежавшие из феодального прошлого? Не знаете, что закон этого не позволяет? Выложите-ка мне имя вашего покровителя, послушаю! Неужто настолько крутые?

Светлокожий павлин залился краской, превратившись в багрового павлина, ринулся вперед и взвизгнул: — Ты на кого батон крошишь?!

А Ван Цзэвэнь распалялся все сильнее, припоминая собственные рабочие неурядицы в съемочной группе, и решил заодно выплеснуть накопленный негатив на него.

— Да именно на тебя, лишенного всяких берегов! Ты с таким уровнем популярности еще смеешь пальцы гнуть и задирать нос? Насобирал парочку фанатов и возомнил себя небожителем? Такой весь из себя крутой — чего ж не отправился в тюрьму мериться достижениями со своими корешами? Сколько одежек у Пин Ру украл, что теперь так разгуливаешь, неужто этой тряпкой удастся прикрыть твою здоровую рожу в сто сорок размеров? Мастак только из-под тишка пакостить да к честному трудяге цепляться, а если есть порох — выйди с ним один на один, посмеешь? Трус несчастный!

Режиссер наконец опомнился и взревел: — Ты еще кто такой?! А ну вон отсюда!

Охрана поблизости бросилась преграждать ему путь.

— На каком основании меня выгоняют из общественного городского места? У вас есть такие полномочия? Ты здесь режиссер, но вместо того чтобы пресекать эту заразу в коллективе, потакаешь всяким наглым выскочкам, устраивающим беспредел — я смотрю, кто тут посмеет меня тронуть! А ну мешай!

Грянул зычный окрик Ван Цзэвэня, он в упор уставился на приближающихся охранников, а затем прямо указал пальцем на Линь Чэна: — Ты! Чего ради ты терпишь здесь все эти унижения? Да лучше пойти на улице батат продавать, чем оставаться в этой помойке! Вокруг одни мухи, тебе не противно зарабатывать такие грязные деньги? Пошли со мной! Старик тебя выведет в люди!

Режиссер вскочил со стула, швырнул то, что было в руке, и взъярился: — Вы на что пялитесь? Жрать больше не хотите? Быстро все по местам! Охрана, выведите его к чертовой матери!

Линь Чэн, который все это время сидел, опустив голову, так тихо, что о его присутствии можно было и вовсе забыть, спокойно промолвил: — Я больше не снимаюсь.

Его голос прозвучал мягко и ровно, это было лишь констатацией факта, по которой, как и прежде, невозможно было понять, рад он или сердит.

Режиссер не сразу воспринял его слова и в ярости отдал приказ: — Где оператор!

А вот Ван Цзэвэнь воодушевился и завопил: — Он больше не снимается, слыхали? Продолжай-ка теперь снимать пейзажи!

Линь Чэн скинул с себя верхнюю куртку, поднял лежавшую рядом ватную фуфайку, застегнул пуговицы до самого верху, плотно запахнув свое сухощавое тело, а затем испустил долгое облачко белого пара.

Режиссер наконец опомнился, резко повернулся и выпалил: — Что ты сказал? Что ты сейчас сказал?

Линь Чэн приподнял веки и бесстрастно повторил: — Не снимаюсь. В вашей съемочной группе законы не писаны.

Режиссер шумно втянул воздух, будучи уже на грани помешательства, завертел головой по сторонам и рявкнул: — Где агент? Твой агент!

Ван Тао с помрачневшим лицом подскочил ближе и принялся заискивающе улыбаться режиссеру.

Режиссер: — Он разрывает контракт! Подсчитай-ка ему убытки съемочной группы и объясни, сколько он теперь должен выплатить в качестве неустойки!

— Я ничего не подписывал, — голос Линь Чэна остыл до предела. — Разве вы не в самый последний момент отменили мою роль?

Режиссер снова замер, после чего свирепым взглядом впился в Ван Тао.

Ван Тао горько усмехнулся, с черной тучей на лице подошел к Линь Чэну, намереваясь отчитать его.

Не глядя на него, Линь Чэн сунул руки в карманы, а его карие глаза при зимнем солнечном свете казались особенно мягкими, и ответил первым: — На следующей неделе у меня расторжение контракта, вот тогда и ищите меня. Я пошел.

Этот Ван Тао действительно ничего не мог с ним поделать, ведь в свое время он именно на это и рассчитывал, когда отнимал у него роль.

— Ты рехнулся, Линь Чэн? — Ван Тао нагнал его, понизив голос, ухватил за руку и процедил: — Если ты уйдешь сейчас, ты пойдешь против меня.

Линь Чэн равнодушно бросил: — Ошибаешься. — Против него уже не пойдешь, мы и так перешли все границы.

— Занятно, — Ван Цзэвэнь поприсутствовал при этом разговоре и, кривя губы в усмешке, произнес: — Чего ты тут распинаешься? Не видишь, что человек не желает с тобой общаться? Слово разрыв контракта по-русски не понимаешь? Возомнил себя пупом земли?

Ван Тао озлобленно огрызнулся на него: — Ты вообще кто такой?

Ван Цзэвэнь в этот момент был готов сокрушить любого и с издевкой бросил: — Какое твое собачье дело?

— А какое твое собачье дело до того, как я управляюсь со своим артистом?

* * *

Линь Чэн обошел двух бессмысленно пикирующихся персонажей, направился в соседнюю временную палатку и сменил штаны.

Когда он вышел обратно, мужчина в темных очках уже куда-то испарился, Ван Тао усердно пресмыкался рядом с режиссером, а тот самый актер второго плана — Цзи Юньфань — стоял поодаль, сложив руки на груди и изображая смирение.

Линь Чэн больше не удостоил их взглядом и зашагал прочь.

Он вытащил из кармана завибрировавший телефон и озябшими, почти онемевшими пальцами ткнул в верхний чат.

Лампочка Ильича: [Видео]

Лампочка Ильича: Успел снять, картинка кристально чистая [OK], я между прочим твоего ради на холодном ветру всё утро проторчал, и какая мне за это компенсация?

Линь Чэн отправил ему красный конверт.

Лампочка Ильича: [Зубастая усмешка] Всего двести юаней?! Ты в своем уме? Мне даже за интернет не хватит заплатить!

Линь Чэн зашагал медленнее, свернул окно чата, прищурился и уставился на стоявшего у него на пути мужчину, задав вопрос: — Что-то нужно?

Его голос прозвучал чисто и четко, но в нем сквозила такая усталость, будто произнесение хотя бы еще одного лишнего слова вызывало у него отвращение.

Мужчина тихонько усмехнулся, а затем снял темные очки.

Никаких сияющих спецэффектов, лишь благородное лицо, способное вызвать легкую зависть.

Как раз те самые черты лица, о которых Линь Чэн мог только мечтать. Не слишком грубые, но исполненные мужественности.

Ван Цзэвэнь с грандиозным воодушевлением произнес: — Поведу тебя покорять мир кино!

Голос Линь Чэна раздался практически одновременно: — Не планировал.

Ван Цзэвэнь: ??

http://bllate.org/book/35764/4426387