Готовый перевод You've Wrapped Up / Твоя роль окончена: Игры со злодеями: Глава 9

Видя, что лицо Юэ Цяо вот-вот помрачнеет, Лю Шивэй вовремя остановился и мгновенно сменил тему:

— Брат Юэ, неужели Дай Вэй действительно собирается сниматься с травмой? Посмотри на нее, разве она сможет выполнить хоть какие-то движения? В такой момент уже пора использовать дублера, верно?

Менеджер Дай Вэй придерживался того же мнения.

— Нельзя.

Юань Ици как раз перелистывал сценарий и при этих словах слегка поднял голову. Очки в серебряной оправе, сидевшие на переносице, придавали ему невероятно интеллигентный, мягкий и утонченный вид.

Однако в его голосе прозвучали нотки холода, и он произнес не терпящим возражений тоном:

— В моей съемочной группе никогда не допускается использование дублеров. Каждый кадр и каждое движение актеры должны выполнять лично. Если ты не можешь этого сделать, я могу заменить человека.

Лицо менеджера побледнело. Ему показалось, что под взглядом этих серо-голубых глаз от него не укроется ничто. Он невнятно что-то пробормотал и не смог вымолвить больше ни слова.

Дай Вэй же резко оттащила его в сторону. Она посмотрела на Юань Ици: ее щеки были совершенно бледны, но в глазах пылала бурная жизненная сила, словно сжигающая остатки ее жизней.

Она произнесла:

— Режиссер Юань, я могу сниматься, прямо сейчас, у меня есть опыт… — Ее голос постепенно стих, и она тихо пробормотала: — Я должна доказать, что только я способна сыграть эту роль…

Юань Ици слегка улыбнулся, и весь холод в его глазах полностью растаял. На его лице отразилось воодушевление, а голос зазвучал мягко:

— Сяо Дай, я верю, что ты сможешь.

— Брат Юэ, ты заметил? Ее психическое состояние не в порядке, — тихо произнес Лю Шивэй, наблюдая за Дай Вэй.

Юэ Цяо тоже слегка нахмурился.

Он испытывал отвращение к Дай Вэй, которая использовала подлые методы, вредя другим и себе, но ему вовсе не хотелось видеть ее в таком безумном состоянии.

— Начали.

Глубокий и влажный голос Юань Ици через динамики долетел до барабанных перепонок каждого присутствующего. Все невольно встрепенулись и вслед за его голосом сосредоточили все внимание на съемочной площадке.

Сцена автомобильной аварии снималась полностью без физического реквизита, от актеров требовалось самостоятельно регулировать угол и изображать момент, когда их сбивает и отбрасывает машина.

Чтобы найти подходящий ракурс, актерам зачастую приходилось вылетать вперед по четыре-пять раз, оставляя достаточно материала для последующего монтажа.

Однако…

Никто не ожидал, что у Дай Вэй внезапно произойдет взрыв актерского мастерства, и все удастся снять с первого дубля!

Ее тело по инерции от тросов отбросило назад, и она со страшной силой врезалась в перила. Этот глухой удар прозвучал в тишине всей съемочной площадки громко, как разрыв мины, отчего у слушавших затылок покрылся мурашками.

Женщина упала и по инерции перекатилась еще пару раз. Она лежала на земле, а на ее голове, животе и между ног пестрела густая ярко-красная краска — было не разобрать, кровь это или бутафория.

Лу Юнь остолбенел:

— Почему съемочная группа обошлась с ней так жестоко?

— Это не съемочная группа, она упала сама, — в мягком голосе Юань Ици не читалось никаких эмоций.

Лю Шивэй уже оцепенел.Дай Вэй лежала на земле, повернув лицо набок. Широко открытые пустые черные глаза устремлены в пустоту — туда, где вдалеке стоял он.

Тот самый человек.

Брат, включи мне видео той автомобильной аварии. — Лю Шивэй на редкость обошелся без шуток.

Следом в памяти вновь всплыла запись, которую он пересматривал бесчисленное количество раз.

Он уезжает на машине, подземные огни мигают. В тот самый миг, когда свет меркнет, Дай Вэй как раз идет в эту сторону, и раздается оглушительный удар: — Бац!

Но на этот раз он заметил то, чего не замечал раньше: Дай Вэй вовсе не случайно столкнулась с ним — она точно рассчитала время и сама бросилась под колеса!

В разных временных шкалах одна и то же авария наложилась друг на друга: в голове вновь и вновь проигрывалось то, как Дай Вэй отлетает от удара. Лю Шивэй глубоко вздохнул, ни капли не сомневаясь, что Дай Вэй полностью потеряла рассудок.

Она сошла с ума.

Он перевел взгляд на Юань Ици. Мужчина подпер подбородок одной рукой и с головой ушел в просмотр этой сцены.

Уголки его губ трогала легкая улыбка, но в глубине глаз залегла холодная, лишенная всяких эмоций пустота. Он смотрел на лежащую на земле хрупкую женщину без малейшего намека на жалость, сострадание или нежность — в его взгляде читалось лишь чистое, отстраненное любопытство ценителя искусства.

Лю Шивэй с легкостью мог представить себе, как этот человек с элегантной неторопливостью шаг за шагом загонял Дай Вэй в тупик, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как охваченная паникой женщина сама обнажает свои преступления.

Дай Вэй определенно не хотела покидать съемочную площадку: стоило ей вылететь отсюда, как ее жизнь была бы кончена. Именно поэтому Юань Ици мог без малейших усилий, лишь слегка подтолкнув события в нужное русло, довести ее до крайности.

Дай Вэй ненавидела Юэ Цяо, но не смела с ним связываться, поэтому решилась лишь на подставу, использовав ребенка в своем чреве. Это, без сомнения, был отчаянный и ядовитый шаг смертника.

Однако она и помыслить не могла, что за ее спиной, холодно наблюдая со стороны, стоял Юань Ици, решивший поживиться за чужой счет.

При этой мысли Лю Шивэй наконец сложил воедино всю эту запутанную историю.

Какая же жуть...

Лю Шивэй со сложным выражением лица взглянул на Юэ Цяо. Если бы этот простофиля узнал, что одна-единственная брошенная им фраза запустила столь чудовищную цепную реакцию, трудно даже представить, что бы у него творилось на душе.

Он ведь косвенно погубил тебя.

Нет, братец-система, это к лучшему. Я должен поблагодарить Юань Ици, но в то же время мне придется преподать ему урок... Раз уж у него не получилось угробить меня с помощью Дай Вэй, теперь моя очередь сделать так, чтобы он познал всю прелесть собственной ловушки.

Разум Лю Шивэя оставался кристально холодным, он молниеносно разработал план действий. Глаза его сияли ярким, горячечным блеском, а пальцы, прижатые к груди, отчетливо ощущали бешеный стук сердца.

Он уже не мог дождаться, когда сможет загнать Юань Ици в угол и заставить его потерпеть сокрушительное поражение.

Нет... Нужно остыть. К этому делу необходимо подойти со всей осторожностью, здесь нельзя спешить.Все обсуждали странное, но завораживающее выступление Дай Вэй, хотя саму её уже отправили обратно в больницу на поправку.

Когда Юань Ици направился в эту сторону, Лю Шивэй уже мастерски сменил маску. Он выглядел послушным и тихим, но стоило ему увидеть мужчину, как глаза его тут же засияли обожанием, а голос приобрел смущенные нотки:

— Режиссер Юань.

Это отношение, словно он смотрит на недосягаемого, обожаемого кумира-божество.

Услышав это, Брат Юэ дернул бровью — до того резануло слух.

Лю Шивэй, конечно, не сказал бы им, что каждый раз, когда он играет перед Юань Ици, он представляет его тем самым главным мозговым центром голографической онлайн-игры, который мечтает разработать в своих снах, — только поэтому он столь проникновенен.

Он захлопал большими глазами и осторожно спросил:

— Тот самый… Сестрица Вэй Вэй в порядке?

— Рана открылась, но ничего страшного, не переживай, — последние четыре слова Юань Ици произнес многозначительно.

Лю Шивэй изобразил облегчение.

Брат Юэ стоял в стороне и наблюдал холодным взглядом, не проронив ни слова. Он чувствовал себя посторонним, совершенно не в силах вклиниться в негласное взаимопонимание между ними двоими. Ведь… ведь еще до сегодняшнего дня Сяо Вэй был его. Только его одного.

Он знал, что не должен так думать, но Брат Юэ не мог игнорировать неприятное чувство в груди.

— Брат Юэ.

Юань Ици внезапно посмотрел на него и со вздохом произнес:

— Вы ведь видели состояние Дай Вэй сегодня? Чтобы не разрывать контракт, она зашла в крайность.

Брат Юэ нахмурился:

— Похоже, у неё проблемы с психикой.

— Пока неясно, правда это или игра, но в любом случае сейчас не лучшее время, чтобы её провоцировать, — Юань Ици беспомощно улыбнулся. — В сложившейся ситуации остается только попросить сценариста Ли подправить сценарий, сократить её роль и мягко вывести её из повествования раньше срока.

Брат Юэ слегка кивнул:

— Что ж, другого выбора нет.

Юань Ици перевел взгляд на Лю Шивэя и улыбнулся:

— Кстати, у меня появились новые идеи. Можно заполнить пробелы, образовавшиеся после сокращения её роли, за счет персонажа Наня Яня.

Добавить экранного времени Лю Шивэю?

Видя изумление на лице юноши, холодные черты лица Брат Юэ постепенно смягчились. В его глазах промелькнула улыбка, и он поддразнил:

— Хорошо. Похоже, нам еще какое-то время придется быть напарниками, Сяо Вэй.

— Спасибо Брат Юэ и режиссер Юань за заботу, — Лю Шивэй был необычайно сладкоречив, а затем с сомнением добавил: — Но я не уверен, справлюсь ли…

Он посмотрел на Юань Ици — в его жаждущем, обожающем взгляде читалась надежда, словно он ухватился за соломинку. Он выглядел таким беспомощным, жалким и невыразимо трогательным, что тихо прошептал:

— Режиссер Юань, можно я приду к вам за советом вечером, когда мы вернемся в отель?

Юань Ици лучезарно улыбнулся. В его чистых, прозрачных голубых глазах светилось безграничное принятие, словно он смотрел на заблудшего ягненка. Он мягко ответил:

— Конечно, можешь приходить ко мне в любое время, когда захочешь.

Лицо Брат Юэ окончательно почернело.

Не заботясь о приличиях и манерах, он схватил Лю Шивэя и оттащил в сторону, недружелюбно бросив:

— Что за дела, которые нельзя обсудить на съемочной площадке, чтобы обязательно бегать по гостиничным номерам? Режиссер Юань, мой Сяо Вэй только пришел в индустрию и ничего не понимает. Я сам его всему научу, держитесь от него подальше.

По тону это звучало так, будто ему наставили рога.

Улыбка Юань Ици дрогнула, а выражение лица стало каким-то странным. Ему показалось, что в тоне Брат Юэ сквозит немалое недовольство им самим.

Мой Сяо Вэй только пришел в индустрию, ничего не понимает, а режиссер — тем более! Держитесь от него подальше!

Примерно так это и звучало.

Брат Юэ всегда глубоко уважал режиссера Юань Ици, почти боготворил его, считая святым человеком. Это был первый раз… когда его отношение было столь враждебным.

И все из-за какого-то Лю Шивэя.

Юань Ици перевел взгляд на Лю Шивэя, вглядываясь в него с долей любопытства. Тот же выглядел невинным, на семь частей растерянным и на все десять — жалким.

Лю Шивэй осторожно дернул Брат Юэ за рукав и искренне пояснил:

— Брат, ты неправильно понял. Даже если бы я хотел, режиссер Юань не стал бы питать ко мне подобных чувств. В моих глазах режиссер Юань всегда был идеальным, вселюбящим святым. Бог любит мир, в нем нет похоти, лишь милосердие и сострадание — вот кто такой режиссер Юань! Как я могу осквернить божество? Ты, пожалуйста, не выдумывай ничего такого!

Брат Юэ тут же уцепился за логическую дыру в его словах и холодно отрезал:

— То есть ты хочешь сказать, что не смеешь питать таких чувств, потому что он не хочет? А если бы он захотел?

Ну вот, чем больше оправдываешься, тем хуже становится.

Лю Шивэй меланхолично вздохнул и сказал:

— Если ты хочешь думать именно так, я ничего не могу с этим поделать.

Юань Ици: «…»

Настроение режиссера Юань было весьма неоднозначным.

Уголки его губ вежливо приподнялись, но улыбка не дошла до глаз. Он холодно наблюдал за тем, как этот маленький негодник изображает невинность и обиду, и на мгновение даже не смог понять — делает он это намеренно или нет.

Но нельзя было отрицать, что этот маленький негодник — настоящий еж. С виду робкий и пугливый, но всегда больно кольнет в тот самый момент, когда ты теряешь бдительность.

И ведь правда — колет довольно больно.

Так больно, что хочется по иголочке вырвать все его колючки, просто чтобы посмотреть, как он будет испуганно метаться и жалобно скулить.

http://bllate.org/book/35739/4422951