Готовый перевод The Sick Canary Wants to Leave / Хрупкая канарейка просится на волю: Глава 12

Лян Цзинь смущенно почесал затылок: спать в такое время действительно казалось нелепостью. Постояв пару минут в прострации, он переоделся и спустился вниз.

Лу Хуайюй как раз вводил в дом Линь Тинсуна, когда они столкнулись с Лян Цзинем.

В доме семьи Лу отопление работало круглосуточно, не жалея ресурсов, поэтому внутри было по-весеннему тепло. Лян Цзинь был одет лишь в тонкую домашнюю кофту, но не мерз — скорее, чувствовал себя комфортно. На ногах у него были глубокого цвета махровые тапочки на размер больше, из которых выглядывали пугающе белые лодыжки.

Увидев его, Лу Хуайюй ничуть не удивился, лишь спокойным тоном велел Лян Цзиню вернуться наверх и переодеться.

Лян Цзинь, только что проснувшийся и впервые увидевший гостя, пару секунд ошеломленно смотрел на Линь Тинсуна. Лишь когда он услышал распоряжение Лу Хуайюя и перевел взгляд на свою одежду, до него дошло, что происходит. Не видя ничего предосудительного в своем виде, он всё же поплелся обратно наверх, шлепая тапками по ступеням.

Линь Тинсун впервые видел, чтобы Лу Хуайюй привел кого-то в дом. Если раньше он и не верил в сплетни о том, что Лу Хуайюй завел любовника, то сегодняшний вечер расставил всё по своим местам.

Проводив взглядом Лян Цзиня, пока тот не скрылся за поворотом, Лу Хуайюй обернулся и наткнулся на кривляющегося Линь Тинсуна. Нахмурившись, он спросил:

— У тебя лицо свело судорогой?

Линь Тинсун закатил глаза так высоко, что, казалось, они вот-вот спрячутся под веками, и, следуя за дворецким, направился к обеденному столу.

— Эй, так ты правда завел... — Линь Тинсун потянулся к блюду, полил креветки сырным соусом и, обдумывая продолжение фразы, добавил: — Как там это называется... любовника?

Увидев, что Лу Хуайюй никак не реагирует, он добавил:

— Ау! — и, продолжая жевать, невнятно спросил: — И как долго ты собираешься его держать?

Лу Хуайюй, не спеша разрезая стейк ножом и вилкой, ответил почти без раздумий:

— Год. Так написано в контракте.

Линь Тинсун остолбенел. Проглотив кусок австралийской креветки, он даже не успел вытереть сырный соус с уголка губ:

— Старший брат, ты серьезно подписываешь контракт, когда заводишь любовника?

Это звучало просто дико. Линь Тинсун нахмурился и понизил голос:

— Ты что, заставил его остаться силой? Занимаешься принуждением?

Лу Хуайюй поднял на него спокойный взгляд, словно не понимая, в чем дело:

— Мне это нужно?

Линь Тинсун знал, что этот господин недоволен, но также понимал, что у Лу Хуайюя хватит выдержки не реагировать на такие пустяки. Он продолжил рассуждать вслух:

— Ты прав, одного твоего лица достаточно, чтобы добиться своего. К тому же, за твоей спиной стоит Корпорация Лу. Да и вообще, в каком веке мы живем? Принуждение — это так пошло.

На самом деле Лу Хуайюй до сих пор отчетливо помнил тот день. Впрочем, он вообще хорошо помнил многие вещи.

В тот день он был в кабинете президента, когда личный помощник сообщил, что Чжао Цзяньчэн пришел к нему с какими-то документами. Лу Хуайюй знал подноготную семьи Чжао: у них не хватило бы духу на какие-либо махинации, поэтому он разрешил ему войти.

Чжао Цзяньчэн выглядел осунувшимся и потерял свой прежний лоск. Как бы ни был отглажен его костюм, он не мог скрыть тревогу и груз ответственности в глазах. Когда ассистент тихо прикрыл дверь и вышел, Чжао Цзяньчэн открыл папку и стал доставать документы один за другим, пытаясь доказать свою невиновность.

Он ходил вокруг да около, надеясь, что Лу Хуайюй проявит милосердие и не станет взыскивать за неудачное сотрудничество. Мол, это его подставили партнеры, и он вовсе не хотел затягивать работу.

Лу Хуайюй никогда не отличался мягкосердечием. Его терпение иссякло, как только он выслушал весь этот вздор, и он уже потянулся к селектору, чтобы вызвать помощника и выставить гостя.

Чжао Цзяньчэн закрыл глаза и, набравшись храбрости, едва не опустился перед ним на колени. Будучи мужчиной за пятьдесят, сейчас он смиренно просил лишь об одном — открыть первый документ, обещая, что там Лу Хуайюя ждет сюрприз.

Честно говоря, Чжао Цзяньчэну в тот день чертовски повезло: Лу Хуайюй действительно сделал, как тот просил, и открыл верхний документ. Как только он перевернул страницу, оттуда выпала фотография.

Лу Хуайюй поднял взгляд на Чжао Цзяньчэна. Он не ожидал, что этим сюрпризом окажется фотография, и на его губах заиграла полуулыбка.

Чжао Цзяньчэн, наплевав на остатки гордости, готов был на всё, лишь бы добиться своего. Пока он нес чепуху, взгляд Лу Хуайюя невольно упал на снимок.

Действительно, слухи не лгали: у семьи Чжао был потрясающе красивый пасынок.

Мужчину редко называют красивым, но к Лян Цзиню это определение подходило идеально. Видимо, его сфотографировали исподтишка: на снимке парень смотрел куда-то в сторону, не глядя прямо в объектив.

Лицо маленькое и белое, волосы немного длинные, кончики слегка завиваются. Огромные глаза с чистым и ярким блеском в зрачках. Шею небрежно обматывал темно-серый шерстяной шарф, подбородок был слегка приподнят, обнажая изящную линию челюсти.

Одной рукой он опирался на черный зонт, широкий рукав безвольно спадал на локоть, обнажая фарфорово-белую худую руку, на запястье которой блестела тонкая серебряная цепочка.

Он выглядел хрупким, благородным, сдержанным и невероятно нежным.

Даже Лу Хуайюй, повидавший на своем веку немало людей, не мог не признать: кто угодно, взглянув на Лян Цзиня, захотел бы запереть его в золотой клетке.

Лу Хуайюй не был исключением. Желание — вещь естественная, а святым он становиться не собирался.

— Он согласен?

Услышав вопрос, Чжао Цзяньчэн едва не рухнул на колени — его мечта внезапно стала реальностью. Разумеется, он ответил с восторгом:

— Конечно согласен! Мы всей семьей давно всё обговорили.

Лу Хуайюй усмехнулся, вертя в пальцах фотографию, и, погрузившись в раздумья, больше ничего не сказал. Чжао Цзяньчэн хотел было что-то добавить, но вошедший помощник вежливо выпроводил его вместе с кипой принесенных бумаг.

Впрочем, кое-что осталось: фотографию Лян Цзиня не забрали.

Раньше Лу Хуайюй не задумывался о подобных вещах. Отчасти потому, что был ужасно разборчив: высокие стандарты, придирчивый вкус — он просто не встречал никого, кто запал бы ему в душу. К тому же он не хотел тратить время на бессмысленные связи ради физического удовлетворения, считая это ниже своего достоинства и небезопасным. Он не желал тратить силы на развитие отношений.

Но если Лян Цзинь не против, то это была отличная сделка.

В контракте было указано, что Лян Цзинь должен пробыть рядом с Лу Хуайюем год. Этот срок установил не Чжао Цзяньчэн и не Лян Цзинь — это было требование самого Лу Хуайюя.

Он не считал себя влюбчивым человеком: даже самая изысканная еда через год приедается. Точно так же он не хотел, чтобы в будущем его донимали члены семьи Чжао или сам Лян Цзинь. Исходя из этих соображений, он сам определил этот срок — ни длинный, ни короткий — и велел юристу всё подготовить.

— Я его не заставлял.

Линь Тинсун не собирался вмешиваться в дела Лу Хуайюя, хотя они знали друг друга с пеленок и были закадычными друзьями. Но, зная правду, он не удержался от насмешливого «пф»:

— Не верю я тебе. Чтобы заполучить человека, ты наверняка подставил семью Чжао, верно?

Лу Хуайюй приподнял бровь, удивленный тем, что Линь Тинсун догадался об этом. В конце концов, он действовал очень осмотрительно: даже сам Чжао Цзяньчэн не подозревал, что его обвели вокруг пальца. Теперь же он не только послушно отдал своего пасынка в постель к Лу Хуайюю, но и был искренне благодарен ему, демонстрируя подобострастное отношение.

— Семья Чжао всё равно бы рухнула, с ним или без него.

— ...

— Но увидев его, ты ударил раньше времени.

Лу Хуайюй опустил взгляд, не отрицая, но и не признавая этого прямо.

— Семья Чжао могла бы и не пойти на такой шаг.

Линь Тинсун не выдержал и рассмеялся:

— Если бы я не видел твоих подковерных игр, то считал бы, что в детстве ты зря надо мной издевался. Ты выиграл пари, причем это была победа на всех фронтах. Ты не только заставил Чжао расхлебывать последствия их жадности, но и добился того, чтобы Лян Цзинь сам оказался перед тобой.

Сказав это, он оглянулся на лестницу и понизил голос:

— Тот, что наверху, знает об этом?

Лу Хуайюй посмотрел на него так, словно сам вопрос был абсурдным:

— Как это возможно?

Болтовня занимала лишь малую часть их встречи. Проговорив самое важное, они поняли, в каком направлении делать следующий шаг.

— Если понадобится помощь в Комиссии по регулированию ценных бумаг, просто скажи.

Разговор наконец коснулся главной цели их ужина. Линь Тинсун стал серьезным и кивнул:

— Пока не нужно. Не знаю, что задумал мой дядя, я еще посмотрю.

— По поводу участка земли в Цзиньбэе — пусти слушок, посмотрим, клюнет ли он.

Линь Тинсун кивнул, принимая указание, а через пару секунд покачал головой с легкой иронией:

— А я-то думал, что в нашем кругу ты единственный, кто не занимается подобными вещами. Не ожидал, что и ты не устоишь перед искушением.

Лу Хуайюй не изменился в лице и сухо ответил:

— Вот как? Видимо, вероятность непредвиденных обстоятельств всё же существует.

Линь Тинсун закончил трапезу, но посидел еще несколько минут, погруженный в мысли. Лу Хуайюй постучал костяшками пальцев по столу, недвусмысленно давая понять, что пора уходить:

— Еще не уходишь?

Увидев это, Линь Тинсун с ехидной улыбкой намекнул:

— Что такое, господин Лу? Стоило столько сил потратить, чтобы привезти парня со съемок домой, а теперь не терпится закончить ужин?

Лу Хуайюй не рассердился и спокойно признал:

— Да, немного спешу.

Лян Цзинь, увидев, что Лу Хуайюй привел гостя, сразу же благоразумно ушел в свою комнату и больше не выходил. Даже ужин он заказал через внутреннюю линию, попросив слуг принести его наверх.

Лян Цзинь чувствовал себя очень неловко. Если бы этот человек был просто другом Лу Хуайюя, клиентом или кем-то еще, им пришлось бы сидеть за одним столом. Ему бы обязательно задали вопросы об отношениях, а Лян Цзинь не смог бы солгать прямо в лицо Лу Хуайюю. К тому же врать он совсем не умел — его ложь была настолько шита белыми нитками, что даже Чжоу Ян видел его насквозь.

http://bllate.org/book/35720/4419992