Готовый перевод I'm a Popular Star in the Escape Game / Пискни, чтобы выжить: я стану легендой в игре смерти: Глава 11

Водяные валы внезапно обрушились на берег. В них скрывались сгнившие, белые, как известь силуэты, которые бесшумно схватили Ван Цяна за щиколотки.

На него со всех сторон накатил плотный, удушающий страх, заставив Ван Цяна истошно завопить:

– А-а-а, прочь!

Его крик был исполнен такого ужаса и отчаяния, а густой голос так исказился, что вспугнул сидевшую на сухостое ворону. Она замахала крыльями и закаркала.

Стиснув выменянный в Главном районе защитный перстень, Ван Цян удар за ударом наносил по схватившему его ногу призраку:

– Не цепляйтесь за меня, не цепляйтесь!

Даже при нынешнем ливне ветра, дующие со всех сторон, были не способны поднять столь гигантские волны.

Это бесчинствовали водные мертвецы!

Увидев, что он замахнулся кулаком, мелкие призраки слегка сжались, приняв его за того самого страшного чужака, от чьих кулаков невыносимо больно. У них уже развился страх перед ударами, и они почти сразу решили отпустить Ван Цяна.

Однако удар пришёлся по телу…

Хм, совсем не больно!

Монстры тут же почувствовали себя абсолютно уверенно. Мелочные и с крайне злобным нравом, они вознамерились утащить этого болтливого Ван Цяна на дно и утопить.

Вспомнив о наблюдавшем со стороны Цяо Ичжоу, нечисть снова осторожно бросила взгляд в его сторону.

Мелкие призраки довели принцип «бояться сильных и притеснять слабых» до абсолюта. В их ядовитых взглядах читался немой вопрос:

– Великий, как поступить с этим слабаком? Если не хочешь с ним возиться, мы просто утащим его на дно и утопим.

Цяо Ичжоу, разумеется, не мог прочитать мысли призраков, но его не покидало странное ощущение, будто эта нечисть пытается ему угодить.

Разве могут призраки кому-то угождать?!

При этой мысли Цяо Ичжоу невольно передернуло.

Он мысленно обругал себя: о чём он вообще думает?! Абсолютно исключено, какой бред!

Поскольку Цяо Ичжоу никак не отреагировал, монстры всё поняли сами. Их острые ногти резко удлинились и проткнули штаны Ван Цяна. Кровь проступила наружу, распустившись алым цветком.

Они беззвучно оскалились, словно играя в кошки-мышки. Сперва нужно разорвать плоть жертвы, чтобы та не смогла далеко убежать.

Мелкие призраки невольно растянули рты в улыбках, обнажив сгнившие десны, в которых копошились черви, выглядя крайне отвратительно.

Тем не менее, нечисть явно недооценивала Ван Цяна, прошедшего уже две игры. На краю гибели он, напротив, неожиданно успокоился. Две из трёх синих полос на защитной перчатке постепенно зажглись, после чего разделились на преграду, заслонившую Ван Цяна.

Тяжело дыша, Ван Цян поддался жажде выживания, пробудившей в нем небывалую силу.

Призраков не ударили, но синее свечение так испугало их, что они тут же отпрянули и скрылись обратно в чёрной воде.

Ван Цян перевёл взгляд на Цяо Ичжоу. Боль от раненой ноги прояснила его разум, и теперь он наконец понял, что перед ним никакой не призрак:

– Почему ты не умер?! Этого не может быть!

– А что, если не умер? Чего тут невозможного? – инстинктивно потирая саднившее запястье, отозвался Цяо Ичжоу.

Только теперь Фан Янь заметил на неестественно бледной и нежной коже парня явные синяки, оставленные водными мертвецами.

Цяо Ичжоу слегка дрожал от холода, подрагивали даже алые губы и густые ресчки, а покрытые влагой глаза казались усыпанными утренней росой.

Столь жалкий вид…

Угасший было гнев Фан Яня вспыхнул с новой силой. На этот раз поступки Ван Цяна перешли все границы.

На горизонте чернели тучи, и дождь шёл крупными каплями, похожими на белые жемчужины. Нити дождевых капель сгущались, постепенно превращаясь в сплошную водяную завесу, наглухо связавшую небо и землю.

На сухом дереве сидели бесчисленные вороны, не улетевшие даже в ливень. Их кроваво-красные глаза излучали густую зловещую ауру.

Громыхнуло.

В тяжёлых тучах сверкнула молния, расколовшись паутиной, словно желая разорвать эту густую, как тушь, грозовую завесу.

Шум привлёк внимание отряда Фу Юньцю.

Они поспешно вернулись и замерли, увидев жалкий вид Цяо Ичжоу:

– Что здесь произошло?

Фан Янь опустил голову, его с ног до головы заливало дождём. Стиснув кинжал и излучая свирепую жажду убийства, он шаг за шагом приближался к Ван Цяну:

– Ты самовольно отлучился, скрыл информацию, расколол отряд и чуть не погубил Цяо Ичжоу.

Оба подчиненных на мгновение опешили, только сейчас вспомнив, что действительно какое-то время не видели Ван Цяна и воссоединились с ним лишь позже.

– Главарь, это… –

Фан Янь решил, что эти двое собираются просить за него:

– Его нужно проучить.

Того удара было недостаточно, и теперь Ван Цян представлял собой ходячую бомбу с часовым механизмом!

Фан Янь сможет успокоиться только тогда, когда убедится, что тот больше физически не способен никому навредить.

Последняя натянутая струна в нервах Ван Цяна лопнула, его глаза наполнились безумием:

– Я не виноват! И что с того, что убил человека? Я просто хочу выжить, а вы разве не хотите?!

Страх способен превратить людей в демонов.

Подобное случалось в Главном районе чуть ли не каждый день. Никогда не знаешь, в какой момент твой товарищ сломается и вонзит нож тебе в спину – это пугало больше всего.

Такие люди, как Ван Цян, внушали куда больший ужас, чем страшные боссы.

Двое подчиненных вовсе не испытывали к нему жалости – с какой стати им за него заступаться? Узнав, что он пытался навредить Цяо Ичжоу, они злобно уставились на него.

Как хорош был Цяо Ичжоу! Такой мягкий и покладистый, да еще и преданный товарищам.

В реальном мире это, пожалуй, не ценилось бы столь высоко. Но сейчас они находились в игре ужасов! Когда рядом есть такой человек, на душе само собой воцаряется покой.

Очернить кого угодно, только не его!

– Босс, оставь ему жизнь, можешь не сдерживаться.

Ван Цян никак не ожидал, что они так с ним поступят, и с ужасом и ненавистью обвел всех взглядом.

Почему?

Только потому, что он ополчился на Цяо Ичжоу?

Только потому, что Цяо Ичжоу – один из двух новичков в этой игре, и раз Ли Мо погиб, его обязательно нужно защищать?

Ван Цян слегка дрожал, снедаемый завистью, злобой и откровенно исказивший лицо.

В этот момент из чёрной воды неожиданно кто-то показался.

Оно медленно, очень медленно поднималось со дна. На женщине-призраке были распущены длинные черные волосы, а ее кожа донельзя разбухла от воды, так что первоначальные черты лица почти не угадывались. Однако окружавшая её свирепая аура поражала воображение и заставляла кровь стыть в жилах.

Двое подчиненных завопили:

– Женщина-призрак!

Все тут же насторожились. Лишь Ван Цян вдруг безумно рассмеялся:

– Это же твоя самая первая добыча, убей его!

Цяо Ичжоу находился ближе всех к женщине-призраку, являясь идеальной мишенью. Никто и предположить не мог, что стоило мелкому призраку уйти под воду, как появится куда более сильный женский дух!

Дрянь дело!

Фан Янь вытащил последнюю защитную талисман-бумагу, собираясь заслонить Цяо Ичжоу.

Женщина-призрак пылала жаждой убийства, а её черные ногти превратились в острые клинки. Стоило ей прикончить последнего, доведя счет до сорока девяти, и она смогла бы сокрушить подавление Родового храма.

Однако в этот самый критический момент Цяо Ичжоу поднял запястье, перегородив ей путь красной тканевой полоской.

В глазах женщины-призрака мелькнуло подобие рассудка, и она мгновенно отдернула руки.

– Мой…

Они впервые слышали голос призрака, но сейчас эти два слова прозвучали не так жутко, как они воображали.

Сердце Цяо Ичжоу колотилось как безумное, в памяти всплыли слова системы: это ключевой предмет.

Он ведь еще возмущался тогда, а теперь выходило, что именно благодаря этой штуке он спасся – пусть срок её действия составлял всего тридцать минут.

Ван Цян остолбенел:

– Чего ты ждёшь? Кончай его!

Вспомнив недавнее движение Цяо Ичжоу, он резко обратил внимание на повязанную на запястье парня красную ленту – точь-в-точь такую же, как на том дереве софоры у Родового храма…

Неужели?..

Лицо Ван Цяна исказилось: он наконец понял, что именно заполучил Цяо Ичжоу.

Имея эту красную ленту, можно было гарантировать собственную безопасность!

– Отдай мне эту вещь! – с молниеносной скоростью бросившись к Цяо Ичжоу, Ван Цян вцепился ему в запястье, собираясь сорвать охранную ленту.

Никто не ожидал от Ван Цяна внезапного нападения, отчего их сердца мгновенно ушли в пятки.

Но Цяо Ичжоу отлично понимал: если лишиться этой ленты, женщина-призрак немедленно нападёт на него!

Черт!

Золотой палец Цяо Ичжоу не мог навредить обычному человеку, а Ван Цян сжал его запястье с такой силой, что казалось, кости вот-вот хрустнут.

Видя, что Ван Цян собирается отнять его спасительный талисман, Цяо Ичжоу побледнел и не мог даже пошевелиться.

Уже слишком поздно?

Но произошло то, что повергло всех в шок…

Женщина-призрак резко переменилась в лице: её черные волосы мгновенно выросли и опутали Ван Цяна. Переместившись к нему, она вцепилась руками ему в горло.

Ван Цян задохнулся, его шея побагровела, на лбу вздулись вены. Он никак не ожидал, что в конце концов женщина-призрак набросится именно на него.

Он хотел сделать Цяо Ичжоу своей жертвой, но в итоге жертвой стал он сам!

– Ты… –

Ван Цян попытался ударить её кулаком, но у него больше не было сил.

Злоба на дне глаз женщины-призрака стала еще гуще. Её разум давно помутился под воздействием обиды и гнева, но в этой красной ленте она почувствовала дыхание своего сына.

Этот человек посмел тронуть её ребенка.

Данный факт несомненно разжег в ней убийственный инстинкт, и она принялась сжимать Ван Цяна волосами, намереваясь задушить до смерти.

Умирая, Ван Цян в ужасе закричал членам отряда:

– Спаси…

Никто не шевельнулся, в том числе и Фан Янь, сжимавший последний талисман.

Слово жизнь так и не сорвалось с его губ – он испустил дух.

Ужасающее зрелище: голова Ван Цяна откинулась под невероятно неестественным углом, а глаза выкатились из орбит, сделавшись размером с медные колокольца. Волосы женщины-призрака задушили его живьем, от боли лицо исказилось, а из уголков глаз потекли слезы – поистине жалкое зрелище.

Рыешь яму другому – сам в нее и падаешь; он погиб от собственных рук.

Если бы он не попытался отобрать красную ленту с запястья Цяо Ичжоу, то не умер бы столь страшной смертью.

Расправившись с сорок девятой жертвой, женщина-призрак с хрустом повернула голову и практически вплотную приблизилась к Цяо Ичжоу:

– Сы…

Лица обоих находились друг напротив друга на расстоянии менее десяти сантиметров.

У присутствующих чуть души не улетели от страха – они смертельно боялись, что убившая сорок девять человек нечисть снова сорвётся.

Опасно, до чего же опасно!

Сердце Цяо Ичжоу сжалось, губы побелели. Под проливным дождём он оказался непозволительно близко к женщине-призраку, а её сырой холод обрушился на него лавиной, накрывая с головой.

Дрожащим голосом Цяо Ичжоу спросил:

– Что ты хочешь сказать?

Опустив голову, женщина-призрак неловко раскинула руки в жесте объятия.

Она что, собралась обнять Цяо Ичжоу?!

Оба подчиненных сочли происходящее сюрреалистичным:

– Разве Цяо Ичжоу не девчонка? Какой еще сын?!

Углки рта Цяо Ичжоу дернулись: даже самую жуткую атмосферу эти двое клоунов умудрялись испортить.

Уж во всяком случае лезть в объятия к женщине-призраку он не собирался!

Тем не менее, к нему она действительно не испытывала враждебности. Цяо Ичжоу вспомнил, что срок действия красной ленты составлял всего полчаса, а он носил её уже довольно давно, так что оставались считанные минуты.

Нужно было торопиться!

– Ты хочешь спросить, откуда у меня эта красная лента? – произнес Цяо Ичжоу.

Женщина-призрак оцепенело смотрела на него, с её волос капала кровь вперемешку с плотью Ван Цяна.

Однако она больше не нападала, словно признавая правоту Цяо Ичжоу.

– В хижине в лесу жил семидесятилетний старик, это он мне её отдал. Я знаю, это твоя вещь, верно?

К женщине-призраку наконец вернулась часть рассудка. Она протянула руку и легко коснулась красной ленты на запястье Цяо Ичжоу. Когда-то это были пелёнки её ребенка, разорванные на такие вот лоскуты. Алый шёлк был таким нарядным, она выбирала его сама. Но из-за уродства младенца односельчане сочли его нечистым и предали погребению в воде.

И ведь она видела, что в ребенке теплилась последняя искра жизни.

Его утопили живьем еще до того, как он умер.

После гибели мальчика деревенские жители использовали красную ткань от пеленок для изготовления защитных амулетов.

Поглощенная обидой и гневом нечисть лишилась разума, но стоило ей увидеть красную ленту, как убийственный порыв утихал – именно поэтому точно такие же ленты висели на том дереве софоры.

Женщина-призрак уже не могла выразить свои мысли подробно, но Цяо Ичжоу точно ответил на все вопросы. Двое подчиненных протерли глаза: открывшаяся им картина казалась настолько нереальной, что они все еще верили, будто спят.

Нервно сглотнув, Цяо Ичжоу спросил:

– Ты можешь позволить мне уйти?

Что творит Цяо Ичжоу! Да он торгуется со злобным духом, чтобы та отпустила его?!

Остальные боялись даже дышать полной грудью – в конце концов, перед ними стоял злой дух! Главный босс игры!

Женщина-призрак не шелохнулась. Она просто молча смотрела на Цяо Ичжоу, не давая никакого ответа.

В этот момент жители деревни из Родового храма наконец нагнали их, столкнувшись с женщиной-призраком нос к носу. Среди них находился тот самый амбал с тесаком – олицетворение того пугающего человека, которого боялись даже духи, о чем предупреждала Фу Юньцю.

– Хватит бесчинствовать, сколько же людей ты хочешь убить!

Но нынешняя женщина-призрак уже не походила на прежнюю. Уничтожив сорок девять душ и позволив Цяо Ичжоу и остальным разрушить большую часть хранившихся в храме алтарей, она преисполнилась чудовищной злобы.

Она стремительно ворвалась в Родовой храм, и все увидели жуткую сцену.

Чёрная вода забурлила черными пузырями, вздымаясь кругами. Из пучины показались руки, и существа стали по одному выкарабкиваться наружу. Все эти мелкие призраки были голыми, а их мертвенно-белая кожа выглядела так, будто её щедро обсыпали гашеной известью.

Шаг за шагом, напоминая дождевых лягушек, они одновременно устремились к Родовому храму.

Линь Гэ дрожал всем телом, опасаясь нападения чудовищ.

Однако призраки не тронули их, направив весь свой гнев исключительно на сельчан и перейдя в атаку.

Честно говоря, с одной стороны, именно они вскрыли деревянную шкатулку и разрушили Родовой храм, позволив накопившейся на дне злобе вырваться наружу.

После того как свирепого амбала с тесаком растерзали водные мертвецы, Цяо Ичжоу и остальные словно сквозь туман услышали знакомую песню:

– Баю-бай, баю-бай, звёзды с луною в облаках заснули…

Мелкие призраки словно прошли очищение: их искаженные лица постепенно разглаживались, а на губах расцветали улыбки.

Родовой храм внезапно обрушился, погребя под собой всё вокруг.

Впереди замаячил искаженный проход, и двое подчиненных указали на него:

– Смотрите!

– Мы что… прошли игру?

Они переглянулись, так до конца ничего и не поняв.

По сравнению с опасностью предыдущей игры, эта пролетела быстрее некуда!

Не смея больше мешкать, люди бросились к проходу и изо всех сил толкнули переднюю створку ворот.

Вспыхнул яркий свет, и Цяо Ичжоу почувствовал, как какая-то сила выталкивает его тело наружу. После завершения игры сам мир начал их отторгать.

Оглянувшись назад, он увидел, как женщина прижимает к груди нечто похожее на сверток, а красные ленты с дерева софоры слетаются в её руки – включая ту, что была у него, складываясь в целые пеленки.

Оказывается, старик отдал ему самую последнюю.

Красная ткань укутывала младенца без черту лица, но очертания казались призрачными, словно мираж. Напевая нежную песенку, она смотрела на него с материнской любовью, её одежда была вся в крови, а окутанное мглой тело позволяло разглядеть лишь изящный подбор.

Вернув все красные ленты до единой, она наконец обрела рассудок.

Баю-бай, баю-бай.

Звёзды с луною в облаках заснули…

Луна изогнулась, луна стала круглой.

Половину маме, половину малышу.

Спи, мой послушный кроха.

Спи, мой послушный кроха.

– Я хочу спеть тебе колыбельную еще раз.

http://bllate.org/book/35696/4416244