Готовый перевод Solar Storm: Return / Солнечная буря: Игры по расписанию: Глава 12

Тан Линь удивленно переспросил:

— Ты за ним ухаживаешь что ли?

Чжао Ян оборвал их обоих:

— Нет, он отличник.

Тан Линь принял серьезный вид:

— Мое почтение.

Чжо Циньюань бросил взгляд на Чжао Яна. Пестрые огни отражались на лице Чжао Яна, преимущественно в холодных тонах, отчего его не склонное к улыбкам лицо казалось еще более отстраненным. Не успел Чжо Циньюань посмотреть на него подольше, как это лицо приподнялось, и перед ним на барную стойку снова подвинули меню:

— Выпьешь чего-нибудь?

Чжо Циньюань не особо в этом разбирался, но, к счастью, в меню не просто красовались абстрактные названия, а внизу были подробно расписаны ингредиенты. К сожалению, даже с подсказками в виде состава Чжо Циньюань не мог представить, каков этот алкоголь на вкус. Он бросил затею изучать меню и вместо этого посмотрел на Чжао Яна, который как раз доставал из стеллажа бутылку, и спросил:

— Сам мне смешаешь?

Чжао Ян ответил:

— Не понимаешь — не вглядывайся, сыграй в слепую лотерею.

Чжо Циньюань больше ничего не сказал.

За баром стоял Чжао Ян, и он просто смешивал коктейль для знакомого — это не считалось эксплуатацией детского труда, так что Тан Линь с чистой совестью устроился на диване с телефоном.

Чжао Ян действовал очень ловко и совсем не походил на новичка. Чжо Циньюань подозревал, что, возможно, дело было в его собственном невежестве: даже если бы Чжао Ян где-то сплоховал, он бы всё равно не заметил. Когда тот встряхивал серебряный шейкер, Чжо Циньюань слышал, как внутри звенят кубики льда, и видел, как закатанный до локтя рукав обнажает линии мышц предплечья. Чуть выше находилось лицо с чрезвычайно сосредоточенным выражением.

В школе были спортсмены, но в классе Чжо Циньюаня их не водилось, и общаться с ними ему не доводилось. При случайных встречах на уроках физкультуры те казались ему немного смуглее, да и вопреки представлениям об атлетичной фигуре, по мнению Чжо Циньюаня, школьные спортсмены были излишне худыми.

Или иначе: в школе редко у кого была такая фигура, как у Чжао Яна. Пара рук то и дело мелькала перед глазами Чжо Циньюаня, и с каждым движением линии мышц следовали за ними, отчего свет холодных тонов казался всё более двусмысленным. Их разделяла барная стойка, но казалось, будто между ними пролегла какая-то пропасть, превратившая Чжао Яна в живое произведение искусства, которым можно любоваться лишь издалека.

Чжо Циньюань никогда не определял собственную сексуальную ориентацию.

Однако он издавна считал гетеросексуальность не слишком научным явлением: помимо пользы для продолжения рода, в плане эмоциональных потребностей союз мужчины и женщины просто не поддавался никакой логике. Мало общих тем, несовместимые эмоциональные запросы, разное физическое и мозговое устройство — и при этом они изо дня в день твердят о взаимопонимании. Какое тут взаимопонимание? Мужчина никогда не сможет понять женщину, а женщина — мужчину. Если пытаться лепить их вместе насильно, то выйдет лишь незрелый плод, сорванный до срока.

Поэтому когда в тот раз Чжао Ян спросил, не гей ли он, Чжо Циньюань ответил, что возможно.

Перед ним подвинули стакан с оранжевой жидкостью.

Чжо Циньюань резко опомнился. Чжао Ян посмотрел на него:

— Попробуй? Крепость я снизил, даже если бы ты выбрал что-то из меню, пришлось бы переделывать — боюсь, с непривычки не осилишь слишком крепкое.

Чжо Циньюань спросил:

— Что там внутри?

Чжао Ян ответил:

— Текила, апельсиновый сок, сироп гренадин. Апельсинового сока налил побольше.

Чжо Циньюань уточнил:

— Сам придумал?

Чжао Ян покачал головой:

— Классика, Текила Санрайз.

Из колонок по-прежнему доносился непонятный Чжо Циньюаню рэп, впрочем, Тан Линь, похоже, тоже пресытился этой полудохлой манерой и сменил трек на песню рэперши. Голос у девушки был очень звонким, а слова — куда более четкими, чем у предыдущего исполнителя. В тот самый момент, когда язык Чжо Циньюаня коснулся алкоголя, у него в ушах зазвучало: если однажды солнце взорвется, мы будем целоваться среди сияния и пепла, пока не остановится дыхание. Острый, кислый и сменяющийся запоздалой сладостью вкус. Чжо Циньюань поднял взгляд и как раз встретился глазами с Чжао Яном.

Тан Линь — нет, Чжао Ян посмотрел на него, приподняв бровь, словно спрашивая о впечатлениях.

Чжо Циньюань проглотил вино во рту и отчетливо почувствовал, как жгучая кисло-сладкая волна обжигает горло вплоть до самого желудка. Он прищурился и спросил:

— А если я после этого бокала вырублюсь, что делать будешь? Возьмешь на себя ответственность?

Эту фразу Чжао Ян встретил усмешкой. Он ловко убрал со стола стакан — было заметно, что алкоголеемкость Чжо Циньюаня самая заурядная, так что второй порции точно не предвиделось, — а затем произнес:

— Не возьму. Отличник, ты ведь уже совершеннолетний? У тебя есть силы отвечать за самого себя.

Чжо Циньюань ничего не ответил, но решил, что напиток в его руке не так уж хорош на вкус, а к алкоголю у него явно нет особого интереса, так что делать второй глоток расхотелось. Его длинные тонкие пальцы чертили круги по тонкому краю бокала, как вдруг телефон издал мелодичный звонок.

Песня рэперши как раз закончилась, и этот сигнал о сообщении пришелся как раз на паузу между треками, прозвучав исключительно резко. Чжао Ян машинально посмотрел на Чжо Циньюаня и заметил, как тот на мгновение нахмурился. В течение следующих пяти минут телефон Чжо Циньюаня звякнул четыре раза, а в последний раз вызов сменился мелодией звонка. Чжао Ян увидел, как Чжо Циньюань с непроницаемым лицом нажал на кнопку бесшумного режима, но сбрасывать вызов не стал.

Чжао Ян скосил глаза на висевшие у бара часы: стрелки показывали половину восьмого вечера.

Чжао Ян заговорил:

— Иди домой пораньше, завтра в семь утра утренняя самоподготовка.

Чжо Циньюань парировал:

— А ты почему не идешь?

Чжао Ян ответил:

— Я ведь не хожу на утреннюю самоподготовку.

Чжао Яну ответил лишь бестолковый рэп. Раньше Чжао Ян на самом деле не испытывал отвращения к подобному музыкальному жанру, но Тан Линь крутил в заведении слишком много треков сомнительного качества. У любимых Тан Линем рэперов в текстах неизменно фигурировали либо девицы, либо пачки денег, что в итоге привело к тому, что Чжао Ян стал любить рэп всё меньше и меньше.Чжао Ян хотел было крикнуть Тан Лину, чтобы тот сменил песню, собираясь сказать, чтобы он не травил мозги нашему отличнику всякой дрянью. Слова уже вертелись на языке, но не успели сорваться с губ, как он заметил, что Тан Лин, развалившийся на диване, чиркает зажигалкой. Хотя обычно завсегдатаи баров почти не курили в присутствии несовершеннолетнего Чжао Яна — эта сознательность держалась главным образом на угрозах Ли Фэна, — в отсутствие Ли Фэна все не слишком-то церемонились, да и сам Чжао Ян на самом деле был не против.

Но сегодня здесь был Чжо Циньюань, и Чжао Ян откашлялся:

— Братец Тан, одной хватит, вторую не поджигай.

Тан Лин, казалось, даже не сообразил, что закурил. Когда Чжао Ян заговорил, он озадаченно оглядел собственную руку и только после этого показал жест «ок».

Хотя Чжо Циньюань уже перевел телефон в беззвучный режим, Чжао Ян все равно видел, как загорается экран. На этот раз это был уже не звонок в WeChat, а прямой вызов по сотовой связи, и определитель номера высвечивался гораздо отчетливее.

Чжао Ян снова подал голос:

— Мать домой загоняет?

Чжо Циньюань какое-то время смотрел на экран, пока вызов не сбросился автоматически из-за отсутствия ответа, и только после этого ответил:

— Наверное.

Чжао Ян предложил:

— Если здесь неудобно отвечать, выйди на улицу, скажи, что ты в торговом ряду.

Чжо Циньюань усмехнулся:

— Сколько с меня за этот бокал, по QR-коду? — закончив говорить, он добавил: — И дай мне еще стакан ледяной воды, за ледяную воду ведь не берут плату?

Семь минут девятого Чжо Циньюань вернулся домой.

В метро по дороге домой он уже написал Юй Вэньюань, что только что гулял по торговым рядам и случайно включил беззвучный режим на телефоне, поэтому не услышал звонка. Юй Вэньюань поинтересовалась, во сколько он будет дома, и Чжо Циньюань ответил, что едет в подземке, осталось еще пять станций.

В сообщении Юй Вэньюань ничего больше не ответила, но стоило Чжо Циньюаню переступить порог дома, как ее первыми словами стали:

— Разве я тебе не говорила? Когда ты один на улице, не ставь телефон на беззвучный режим, иначе я буду волноваться, что не могу до тебя дозвониться.

Чжо Циньюань, опустив голову, переобувался:

— Я был с одноклассником, а не один.

Тон Юй Вэньюань немного смягчился:

— Да даже так — зачем ставить беззвучный? Зачем вообще включать беззвучный режим? Если до тебя нельзя дозвониться, я всегда переживаю. Даже если вы с одноклассником, вы ведь оба ровесники, что делать, если вы действительно попадете в беду? Без взрослого все-таки нельзя.

Чжо Циньюань согласился:

— Случайно вышло, наверное, нажал не туда, в следующий раз буду внимательнее.

Юй Вэньюань вовсе не упрекала его и не сердилась по-настоящему, просто тревожилась. Ее тон слегка сочился беспокойством, а «отчитав» сына, она, видимо, и сама сочла, что подняла излишнюю панику, и уже в непринужденной манере поинтересовалась:

— Где сегодня гуляли?

Чжо Циньюань ответил:

— Поужинали, после обеда прошлись по магазинам и заглянули в библиотеку.

Юй Вэньюань не стала давать оценок:

— Ужинал? Иди прими душ, ты...

Чжо Циньюань как раз проходил мимо обеденного стола, и когда он миновал Юй Вэньюань, от него повеяло слабым запахом табачного дыма. Юй Вэньюань мгновенно нахмурилась:

— Почему от тебя панет куревом?

Шаги Чжо Циньюаня замерли. Помедлив пару секунд, он произнес:

— Кто-то курил в лифте, наверное, пропахло.

Юй Вэньюань тут же вскипела:

— Курил в лифте? Совсем совесть потеряли! В лифтах же камеры стоят, я сейчас позвоню в управляющую компанию, пусть проверят! Они что, не видят объявлений о штрафах за курение в лифтах? Вот бесстыдники.

С этими словами Юй Вэньюань и впрямь схватилась за телефон, принимаясь листать контакты управляющей компании, хотя было уже за восемь часов вечера — рабочее время у них давно закончилось.

Чжо Циньюаню было до тошноты противно.

Он привык лгать напропалую перед Юй Вэньюань. И дело было вовсе не в том, что ему нравилось врать — просто ложь оставалась самым простым и быстрым способом избежать ссор. Он привык к излишней нервозности и заботе Юй Вэньюань: как бы хороша ни была еда в школьной столовой, ей всегда казалось, что питательной ценности в ней недостаточно, и ночной перекус непременно должен был состоять из высокопитательных «лекарственных снадобий». Он привык перед возвращением домой проверять себя на наличие улик в неподобающем поведении, помнил, что после выпивки надо выпить стакан ледяной воды, чтобы перебить запах алкоголя во рту, но совершенно не подумал о том, что от него может пахнуть сигаретным дымом.

Чжо Циньюань прекрасно знал, каким человеком он должен быть. Точно так же, как говорил классный руководитель: он — «хороший ученик», которому опасно даже стоять рядом с такими людьми, как Чжао Ян, и который абсолютно не имеет права шастать по всяким злачным местам вроде баров.

— Мам, — внезапно окликнул Юй Вэньюань Чжо Циньюань.

Юй Вэньюань даже не подняла головы. Бросив дежурное «мгм», она продолжала набирать сообщение для управляющей компании в WeChat. Чжо Циньюань отлично знал, что она за человек: внешне всегда безупречна, и это сообщение наверняка составлено предельно вежливо, начинаясь со слов «извините за беспокойство».

— Не звони в управляющую компанию, никто в лифте не курил. Я вечером ходил в бар, это запах от тех, кто курил там, я просто пропитался им, — произнес Чжо Циньюань.

Пальцы Юй Вэньюань, набиравшие текст сообщения, замерли. Она подняла голову, и на ее лице застыло почти растерянное выражение:

— Что?

Чжо Циньюань посмотрел ей в глаза:

— Я ходил в бар.

Ближе к часу ночи Чжао Ян добрался до дома. Все взрослые и дети уже спали. Постараясь двигаться бесшумно, он принял душ, и на часах уже перевалило за час. Предсонные занятия Чжао Яна отличались некоторой банальностью: он немного полистал ленту коротких видеороликов, чтобы сморил сон. Биологические часы обычно клонили его ко сну как раз около двух часов ночи.

http://bllate.org/book/35685/4414765