Чжо Циньюань был в легком кашемировом свитере в серо-коричневую поперечную полоску, таком тонком, что он почти просвечивал. Лишенный просторной школьной куртки, он наконец казался худым и статным. Из-за выступающих лопаток ткань на спине натягивалась, образуя пустые полукружия. На нем, судя по всему, были белые рабочие брюки-карго, но в приседе их было толком не разглядеть.
Чжо Циньюань ничего не отвечал, молча простояв за спиной Чжо Циньюаня добрых несколько минут, пока у того от неудобной позы не затекли ноги. Поднявшись и резко развернувшись, Чжо Циньюань чуть не врезался в Чжао Яна.
Он машинально отступил на шаг назад и случайно наступил ногой на муравейник, учинив бесчисленные жертвы и устроив настоящую бойню.
……
Чжао Ян усмехнулся:
— Оказывается, только что на меня смотрел сам ангел смерти.
Чжо Циньюань вздохнул:
— Чего ты не подавал голос?
Чжао Ян:
— Я шумел изо всех сил, только что разве что рупор не достал, чтобы объявить о своем прибытии.
Чжо Циньюань:
— Не знал, что у тебя есть чувство юмора.
Чжао Ян:
— А я не знал, что ты, помимо книг, увлекаешься наблюдением за переселением муравьев.
Время было неудобное, ровно десять часов: для обеда рановато, а браться за что-то другое — слишком мало времени, так что обоим оставалось лишь с безмятежным видом прогуливаться по парку. Прогуливаться было неплохо, вот только странность заключалась в том, что эти двое толком не были знакомы.
В эту самую минуту Чжао Ян горько пожалел о своем вчерашнем порыве и отправленном во втором часу сообщении. Да пусть бы этот отличник и дальше думал, что он издевается над тем, будто у него нет друзей, и что с того? Зачем понадобилось сегодня идти на прогулку с зубрилой в парк у собственного дома? Чжао Ян никак не мог подобрать ни одной подходящей темы для разговора.
Тогда Чжао Ян спросил:
— Ты всегда по воскресеньям так проводишь время?
Чжо Циньюань:
— Это как?
Чжао Ян:
— Ищешь местечко, чтобы поглазеть на муравьев.
Чжо Циньюань:
— Мы можем закрыть тему с муравьями? Я стал смотреть только потому, что ты опоздал.
Чжао Ян:
— Проспал. Раньше по утрам будильник вообще не ставил, а сегодня даже специально завел.
Чжо Циньюань:
— Какого черта ты по ночам не спишь?
Чжао Ян:
— Учусь.
Чжо Циньюань:
— Уж лучше бы ты прямо сказал, что не хочешь мне говорить, чем заявлять про учебу.
Чжао Ян усмехнулся:
— По-твоему, только ты один можешь учиться?
Чжо Циньюань взглянул на него:
— Я не это имел в виду. Чему учишься?
Чжао Ян убрал улыбку, ему не слишком-то хотелось распространяться о том, чему именно он учится. Он вовсе не собирался сближаться с Чжо Циньюанем. Школа — очень безопасное место, где множество людей с безграничными возможностями на короткое время собираются вместе, а затем расходятся, не оставляя и следа. Поэтому одноклассникам ни к чему знать об увлечениях и хобби друг друга, ни к чему знать о семейном положении — достаточно знать экзаменационные оценки.
— Барному делу, в баре моего брата. — В конце концов Чжао Ян не захотел лгать. Раз уж заикнулся, он продолжил: — Я не собираюсь продолжать учебу, после окончания старшей школы пойду работать к брату.
— У тебя есть брат? — удивился Чжо Циньюань.
— Неродной, — ответил Чжао Ян.
— О-о, — в этом междометии Чжо Циньюаня отчетливо слышится насмешливый оттенок. Чжао Ян знал, о чем тот думает: эти хулиганы и двоечники вечно норовят завести знакомства среди всяких темных личностей с улицы, называют каждого встречного «братцем», подражая героям гонконгских боевиков из своего детства. Чжао Ян не стал объясняться — впрочем, разницы и впрямь никакой не было.
Следом Чжо Циньюань произнес:
— Я всегда завидовал семьям, где детей больше одного. В детстве мне так хотелось иметь брата или сестру, причем лучше сестру. Мне всегда казалось, что в доме обязательно должна быть девочка, а мальчикам с мамой порой трудно о чем-то поговорить.
Чжао Ян на редкость притих, услышав эту тему.
Чжо Циньюань повернулся к нему. Сегодня Чжао Ян тоже был в повседневной одежде, в таком виде Чжо Циньюань его еще не видел.
Потеплело заметно: позавчера стоял один градус мороза, а сегодня уже все двадцать. Погода в апреле чересчур непостоянная, вообще-то Чжо Циньюань и сам сегодня не против надеть футболку с коротким рукавом, но Юй Вэньюань не разрешил, опасаясь, что он простудится. На Чжао Яне была простая черная футболка с коротким рукавом, украшенная белым буквенным принтом, а снизу — светло-серые спортивные штаны.
Чжао Ян человек чрезвычайно вежливый — в этом Чжо Циньюань был абсолютно уверен. Тот не любил оставаться у кого-то в долгу, не хотел своими словами причинить кому-то боль, практически никогда не допускал неловких пауз из-за себя и всегда привыкал отвечать вовремя. Столкнувшись же с этой темой, он слегка поджал губы и опустил взгляд на усыпанную камешками дорожку под ногами.
Чжо Циньюань заметил:
— Ты же не единственный ребенок в семье.
Брови Чжао Яна шевельнулись:
— С чего ты взял?
Чжо Циньюань:
— Угадал.
Чжао Ян признал:
— У меня есть младший брат.
Чжо Циньюань:
— Он тебе не нравится?
Чжао Ян:
— У нас разные матери, и я ему не нравлюсь.
А затем Чжао Ян тут же поспешно добавил:
— И он мне тоже.
Чжо Циньюань не удержался от смеха.
Чжао Ян повернулся к нему:
— Чего смеешься?
Чжо Циньюань:
— Ничего, просто я думаю... — он не договорил того, что хотел сказать: он подумал, что Чжао Ян довольно милый.
— Да ничего, — повторил Чжо Циньюань, подчеркивая слова.
В самый разгар полуденного солнца людей в парке заметно поубавилось: все боялись жары, и родители, выгуливавшие малышей, тоже собирались домой варить обед. Чжо Циньюань сохранил в телефоне несколько ближайших заведений с хорошими отзывами, и Чжао Ян выбрал шашлычную, где уже бывал раньше — мясо там действительно оказалось неплохим, только по воскресеньям вечно приходилось стоять в очереди.
Эту улицу Чжао Ян отлично знал: они часто хаживали сюда вместе с Сяо Вэем и Шуанъэр — перекусить, побродить и поиграть в видеоигры. С Ху Сяовэем и Лю Шуаном у него были самые близкие отношения не только потому, что они трое учились примерно одинаково, но главным образом из-за того, что их дома находились поблизости. В самом начале учебы во втором классе старшей школы, когда Чжао Ян еще не устроился учиться барному делу к Ли Фэну, эта троица вечно сталкивалась в метро и выходила на почти соседних станциях.
Увидев ресторанчик, который выбрал Чжо Циньюань, Чжао Ян про себя подумал, что вряд ли ему так не повезет и он прямо сейчас наткнется на эту парочку.
— Ёлки-палки! Братуха Ян?! — вопль Ху Сяовэя заставил висевшее в воздухе сердце Чжао Яна рухнуть на место.
— Предатель! Настоящий предатель! Вчера вечером я звал тебя в общий чат посидеть в интернет-кафе, а ты ответил, что занят. Я спросил, чем именно, а ты велел не лезть не в свое дело! — Ху Сяовэй принялся обвинять друга еще за десяток метров, да так громко, что окружающие начали на него озираться. Чжо Циньюань тоже посмотрел на Ху Сяовэя, который несся к ним с грозным видом: — С кем это ты заявился жрать шашлык к старому Лю? В прошлый раз мы приходили сюда втроем, и ты же сам говорил, что как бы вкусно ни было, больше сюда ни ногой — мол, в лом в очереди стоять, а ты...
Добежав до Чжао Яна и наконец заметив Чжо Циньюаня, Ху Сяовэй резко затормозил:
— Ой, зубрила!
У Ху Сяовэя, казалось, в жилах текла кровь закоренелого двоечника: трепет перед отличниками был у него в крови. Манера разговаривать с Чжо Циньюанем отличалась поистине усердной почтительностью, а улыбка была сладкоречивой и заискивающей:
— Зубрила, ты сегодня без школьной формы, я тебя сразу и не узнал! Извини, вы вдвоем пришли поесть шашлыка?
Чжо Циньюань прищурился с улыбкой:
— Ага, а ты вчера звал его в интернет-кафе?
Ху Сяовэй издевательски усмехнулся:
— Точно, а он велел мне катиться.
Шуанъэр поддакнул:
— И меня тоже послал.
Чжао Ян с Чжо Циньюанем уже отстояли в очереди двадцать минут, впереди оставалось всего три столика, так что ждать, судя по всему, оставалось минут десять. Сяо Вэй с Шуанъэр беззастенчиво пристроились к ним, заявив, что хотят нахаляву воспользоваться плодами чужого стояния в очереди.
Чжао Ян вертел в пальцах талончик:
— Мы занимали на маленький столик.
Сяо Вэй взмахнул рукой:
— Хозяин! Помогите взять номерок на большой стол!
Перед большими столами оставалось всего два свободных места, но столики освобождались медленнее, поэтому все четверо перетащили табуретки и уселись в тени под деревом. Ху Сяовэй поочередно оглядывал то одного, то другого:
— Вы что, на свидание выбрались? До чего же ответственные, работаете даже за пределами школы.
Чжао Ян бросил на него косой взгляд.
Ху Сяовэй тут же принялся жаловаться:
— Зубрила, он только что обругал меня взглядом.
Чжо Циньюань заглянул в глаза Чжао Яну:
— И как он тебя обругал?
Ху Сяовэй перевел:
— Шашлык тебе рот не затыкает?
Чжо Циньюань ткнул Чжао Яна локтиком в руку:
— Обругай меня разок, хочу посмотреть, смогу ли догадаться.
Чжао Ян одарил Чжо Циньюаня взглядом, говорящим: «Страдаешь же ты фигней».
Ху Сяовэй незамедлительно подтвердил:
— Он тебя только что обругал!
Чжо Циньюань кивнул:
— Похоже на то.
Чжао Ян никак не ожидал, что Чжо Циньюань сможет сойтись с Ху Сяовэем и найти общий язык. Он спросил:
— Что я такого сказал?
Чжо Циньюань:
— Ты подумал, что я зануда.
Чжао Ян:
— ?
Чжо Циньюань:
— У меня телепатия.
Чжао Ян:
— .
Чжо Циньюань:
— Ты думаешь, что я вру.
Чжао Ян:
— ?
Чжо Циньюань не выдержал, отвернулся, прикрыл лицо рукой и долго тихо смеялся.
Ху Сяовэй вдруг тяжело вздохнул и выдал фразу:
— Ну прямо: один человек добился успеха, и все собаки с курами взлетели на небеса!
Несколько пар глаз уставились на него, и Ху Сяовэй поспешил пояснить сам:
— Раньше я и подумать не мог, что смогу вот так болтать с отличником. Эй, зубрила, ты в Цинхуа метишь или в Пекинский университет?
Чжао Ян машинально вставил:
— Сам-то в универ поступить не можешь, а еще лезешь к людям с расспросами, кто куда собрался!
Ху Сяовэй цокнул языком:
— Ой, ну от тебя прямо расизмом пахнет. Я сам не поступлю, так что, и помечтать о чужой жизни нельзя? Я просто спросил, человеку-то поступать в эти вузы ничего не стоит.
Чжо Циньюань бросил взгляд на Чжао Яна и с улыбкой ответил:
— Я собираюсь в Пекинский педагогический университет.
Пекинский педагогический университет — эта троица вообще ничего подобного в жизни не слышала, они знали разве что Цинхуа, Пекинский университет да Фудань, а стоило названию удлиниться хотя бы на иероглиф, как их мозг отказывался воспринимать информацию. Ху Сяовэй, впрочем, не видел ничего дурного в том, что чего-то не понимает. Он был двоечником с чистой совестью: в каждом деле свои специалисты, и раз уж Чжо Циньюань мог с закрытыми глазами выдать названия двадцати вузов, то он, Ху Сяовэй, с тем же успехом мог с закрытыми глазами перечислить названия двадцати видов игрового снаряжения. Он отнюдь не считал, что раз его учеба хромает и он в этом не разбирается, то кто-то имеет право смотреть на него свысока:
— Это еще где? Тоже в Пекине, что ли?
Лю Шуан встрял в разговор:
— Раз уж Пекинский педагогический университет, значит, точно в Пекине.
Чжо Циньюань пояснил:
— Пекинский педагогический университет. Вообще-то кампусы есть и в других городах, но я, скорее всего, останусь в пекинском кампусе — там есть специальность, которую я хочу изучать.
Ху Сяовэй заинтересовался:
— И что за специальность?
Чжао Ян снова попытался его остановить:
— Тебе обязательно сунуть свой нос во все подряд.
На сей раз Чжо Циньюань отвечать не стал: автомат выдачи талончиков вовремя выкрикнул их номер, и эта тема заглохла сама собой.
Поедание шашлыка превратилось в балаган. Ни Чжо Циньюань, ни Чжао Ян не отличались особой разговорчивостью, зато Ху Сяовэй болтал без умолку. Да мало того что болтал — он еще и сходился с людьми мгновенно. Шашлык и впрямь не мог заткнуть ему рот: в те несколько минут, пока заказанные блюда еще не подали на стол, Ху Сяовэй успел рассказать всё — от того, как в игре какой-то парень прикинулся девушкой и обманом заставил его протащить себя наверх по рейтингу, до того, как Чжао Ян однажды проиграл в «правду или действие» и был наказан: ему пришлось заискивающе выпрашивать пощады у противника прямо во время игры, да еще и записать экран на видео и скинуть в классный чат.
http://bllate.org/book/35685/4414763
Сказали спасибо 0 читателей