Готовый перевод The Prince's Predicament (Disguised as a Man) / Принц поневоле: Тайная месть принцессы: Глава 13

Вы сказали, что Цзинь-эр пропал? Е Чжисинь собралась с духом, и нахлынувший порыв едва не заставил ее вытащить меч и разрубить стоявшего напротив ребенка, который тоже выглядел донельзя испуганным.

Она же говорила, что обязательно как следует позаботится о ее Цзинь-эре! В итоге собеседник оказался всего лишь подростком, и она проявила слишком много доверия.

Простите, тетя Е, я не усмотрел за Сяо Цзинем. Гун Юйбо тоже был близок к слезам от отчаяния.

Е Чжисинь помрачнела, плотно сжала губы и не произнесла ни слова.

Яркие огни заливали разукрашенную лодку, плывшую по воде. Повсюду виднелись фонари, колыхавшиеся в речной ряби вслед за волнами — зрелище выдалось поистине завораживающее.

Кто-то запускал в ослепительное звездное небо небесные фонарики желаний, которые медленно уплывали вверх.

На шумных улицах и в переулках среди плотной толпы то и дело мелькали парочки: они держались за руки, отгадывали загадки на бумажных фонарях, читали стихи и пели — вокруг царила невероятно живописная атмосфера.

Однако посреди этого оживленного городского гулянья проворно двигалась группа вооруженных саблями стражников. Они обыскивали дом за дом, сжав в руках какие-то свитки с портретами, причем особое внимание уделяли уединенным тайникам и детям лет пяти-шести.

Стражники подтаскивали к себе чужих детей и тщательно сверяли их лица с изображением на бумаге.

Не тот, уходим.

Население столицы было огромным, да к тому же все совпало: сегодня отмечался Праздник фонарей, и простой народ вовсю предавался веселью в этот великий день. Отыскать пропавшего ребенка в такой толчее — все равно что искать иголку в стоге сена.

И тем не менее никто не смей выказывать недовольство. Если бы Гун Цзинь пропал полгода назад, ну и пусть пропал: подумаешь, принц, рожденный наложницей из Холодного дворца, без роду и племени, которого даже не внесли в императорские списки нефритовых табличек. Но беда в том, что все это случилось именно тогда, когда принц Ли Сянь предложил официально признать Гун Цзиня.

Стоило заговорить об этом на новогоднем пиру, как в Праздник фонарей мальчик бесследно исчез. Император пришел в ярость и тут же издал высочайший указ.

На южной окраине города возвышался обветшалый храм. Раньше он служил укрытием от непогоды для целой ватаги нищих, но позже его захватил некий Ван Ба. Он верховодил шайкой отъявленных негодяев, ежедневно собирая дань с простого люда и промышляя грабежами, так что в последнее время жилось им более чем вольготно.

Из-за их дурной славы мало кто осмеливался открыто обвинять бандитов, отчего те становились все смелее, а их аппетиты — все ненасытнее.

Главарь Ван, поглядите-ка на этого паренька: губы алые, зубы белые, сразу видно — из благополучной семьи. Почему бы нам не отыскать его родственников и не содрать с них деньжонок?

Подручные Ван Ба обладали определенной сообразительностью. К тому же они целый день хвостом ходили за теми двумя детьми: судя по одежде, манерам и простодушному виду, перед ними явно были изнеженные домашние барчуки, которых родители слишком уж усердно оберегали. Непонятно было лишь одно: почему наниматель потребовал забрать только этого малыша? Если уж похищать, то двоих разом — разве это не сошло бы им с рук?

Ван Ба погладил жесткую щетину, а его вороватые глазки забегали туда-сюда.

Задумка неплохая. Весь вопрос в том, чьим же отпрыском этот малец приходится?

Они вечно жаждали легкой наживы, и стоило забрезжить шансу разбогатеть, как в них просыпалась непомерная жадность.

Ты, ты и ты — ступайте-ка проведите разведку, у кого тут пропал ребенок, мне нужны точные сведения. Отдав приказ, Ван Ба принялся поглаживать подбородок и глупо ухмыляться.

Если эта сделка выгорит, выручки им хватит на несколько месяцев сытой жизни.

Увы, не прошло и мгновения, как отправленные на разведку молодчики ввалились обратно, спотыкаясь и кубарем катясь с порога.

Г-главарь...

Беда!

Один из них задыхался настолько, что не мог выговорить и слова, и просто сунул главарю в руки портрет.

На испачканной бумаге виднелись следы грязных сапог — судя по всему, свиток подобрали прямо с земли.

Какого черта вы, сопляки, поднимаете такую панику? — Ван Ба крайне недовольно покосился на подручных и выхватил у них бумагу. Он бросил на рисунок пренебрежительный взгляд: подумаешь, ребенок!

Это еще что за шуточки? У кого-то пропал сорванец, а вы растерялись так, будто призрака увидели!

Один из тех, кто был готов разрыдаться, залепетал: Главарь Ван, вы не понимаете! Этот ребенок... это же тот самый мальчишка, которого мы похитили! У него... у него просто чудовищное происхождение!

Какое еще происхождение? Обычный пацан! — Ван Ба презрительно снова глянул на портрет. И правда, если присмотреться, он ведь точь-в-точь как тот сопляк.

Приведите ко мне этого мелкого!

Ван Ба перевел взгляд с изображения на бумаге на по-прежнему бесчувственного Гун Цзиня, и лицо его замерло в оцепенении.

Кто расклеил эти портреты? Так, выкладывайте все до мелочей: что разузнали в городе?

Услышав, что стража всего императорского дворца всю ночь прочесывает столицу в поиках этого ребенка, жиденькая бородка Ван Ба затряслась так сильно, будто норовила осыпаться подчистую.

Быстро, живо собирайте весь скарб!

Хотя Ван Ба и слыл местным заправилой, тягаться со стражей запретной зоны было все равно что пытаться раздавить железную глыбу яичной скорлупой. При всей своей жадности он все же обладал каплей здравого смысла.

Бандиты кинулись врассыпную, хватая пожитки.

Убегая, Ван Ба не переставал бормотать про себя, что на сей раз их и впрямь подставил Су Цзинь.

Его банда унесла ноги, напрочь забыв о маленьком принце.

Едва они скрылись, как в полуразрушенный храм ступила пара путников: один за другим.

Отец, похоже, здесь кто-то был.

Угли в очаре еще не до конца остыли. Видимо, предыдущая шайка по какой-то причине сбежала среди ночи, что весьма кстати предоставило им крышу над головой.

Мужчина, которого назвали отцом, сперва зажег факел и осмотрел заброшенное святилище со всех сторон, быстро заметив брошенного за каменным изваянием Гун Цзиня.

Сюнь-эр, здесь ребенок, иди-ка сюда, помоги!

Гун Цзинь долгое время не имел ни малейшего понятия, где находится, ведь стоило ему очнуться, как его снова одурманили снотворным. На сей раз он озяб до дрози, и холодная вода, плеснувшая в лицо, вмиг вернула его в реальность.

Отец, смотри, этот малыш очнулся.

Гун Цзинь приподнял веки и сквозь пелену сна увидел пару огромных лучистых глаз, которые метались туда-сюда прямо перед ним: Третий брат?..

http://bllate.org/book/35673/4413098