Готовый перевод The Right Way to Be a Pervert God / Как приручить своего кумира: Инструкция по выживанию: Глава 15

Если не получится, просто используй дублёра. — Бай Цзэ недовольно покачал головой.

Су Цянь отмахнулся, отдышался и попытался договориться с Бай Цзэ, нельзя ли перенести сцены с боевыми искусствами на потом.

Бай Цзэ окинул его взглядом:

— Рассчитывай свои силы.

Су Цянь поблагодарил его и позвонил Ху Юэ, попросив организовать наставника.

Впрочем, перед началом работы над этой картиной Су Цянь уже проходил тренировки, вот только они всё ещё были далеки от требований Бай Цзэ.

Тан Юй со сжатыми губами и затаённой болью в сердце вытирал пот с лица Су Цяня полотенцем.

На душе у него было горько и тоскливо.

Су Цянь взглянул на него и сразу разгадал его мысли:

— Сяо Юй, я не боюсь трудностей, я боюсь лишь...

— Су Цянь, первая сцена, двадцать третья.

Су Цянь проглотил вторую половину фразы, поднялся и похлопал Тан Юй по голове:

— Не переживай.

Ловите вора!

Куда бежишь, шельмец!

Цзи Тяньмин, чьи роскошные одежды уже превратились в лохмотья, метался из стороны в сторону по узкому переулку, пытаясь спрятаться.

Сюда.

Кто-то внезапно спустился с небес, проскользнул через извилистые переулки и увёл Цзи Тяньмина в полуразрушенный храм.

Цзи Тяньмин испуганно воскликнул:

— Почему это ты?

Янь Уя, скрестив руки на груди и обнимая меч, усмехнулся:

— Если не нравится, господин Цзи может продолжить бегать от преследователей.

Цзи Тяньмин замахал руками:

— Нет-нет, великий герой Янь великодушен, не держи зла на те глупости, что я наговорил раньше.

Янь Уя подбросил хвороста, чтобы костер разгорелся ярче.

Цзи Тяньмин уже собирался зевнуть и задремать, как вдруг Янь Уя холодно бросил:

— Выходи.

Цзи Тяньмин вздрогнул и было потянулся к мечу, как из темноты спотыкаясь вышла девушка, в чьих волосах застряло несколько соломинок.

Му Цинь надула губы:

— Чего ты такой злой?

Янь Уя даже не посмотрел на неё и закрыл глаза:

— Тихо. Будешь шуметь — вышвырну вон.

Му Цинь задохнулась от возмущения, а увидев Цзи Тяньмина, и вовсе рассвирепела:

— Почему опять ты, этот негодяй?

Цзи Тяньмин скривил губы: он же благородный муж, стоит ли ему опускаться до ссор с женщиной?

— Снято, эту сцену закончили, переходим к двадцать четвёртой.

Трое провели ночь в молчании.

Следуя за Янь Уя, Цзи Тяньмин и Му Цинь обнаружили, что этот мастер боевых искусств и впрямь невероятно любит совать нос в чужие дела — он вмешивался во всё, что хотя бы отдаленно соответствовало его понятиям о справедливости.

— Эй, почему ты не спас того ребёнка?

Янь Уя нахмурился и проигнорировал её.

Цзи Тяньмин же, неспешно полируя меч, зажал в зубах травинку.

Му Цинь не выдержала:

— Эй, почему ты тоже такой бессердечный?

Цзи Тяньмин пожал плечами и многозначительно изогнул брови, глядя на Янь Уя.

Янь Уя посмотрел на разгневанную Му Цинь с её взлетевшими кверху бровями и беспомощно произнес:

— Он воришка.

— Но он же ребёнок!

Цзи Тяньмин насмешливо бросил:

— Он украл последние деньги той семьи, на которые они могли купить лекарства.

Му Цинь лишилась дар речи.

Зато Янь Уя задержал на Цзи Тяньмине долгий взгляд.

После чего холодно бросил:

— Если тебе так не нравится, иди и спаси его сама.

Му Цинь топнула ногой, схватила меч и убежала.

Цзи Тяньмин посмотрел на Янь Уя:

— Не думал, что ты способен на рыцарство.Янь Уя подхватил меч: — Мне на роду написано прожить жизнь без чувств и привязанностей. Если ты так без ума от Му Цинь, иди и сам спроси её, чего она хочет.

Цзи Тяньмин поспешно замотал головой: — Ох, пощади меня, только вот тебе совсем меня не жалко.

Янь Уя усмехнулся: — Меньше болтовни, они идут.

Цзи Тяньмин вытащил меч из ножен.

— Снято.

Дальше шли сцены, где Янь Уя и Цзи Тяньмин сражаются с преследователями. Бай Цзэ перенёс все боевые сцены на потом не только потому, что Су Цяню нужно было потренироваться в постановке трюков, но и потому, что Шао Мочэню требовалось немного нарастить мышцы, чтобы лучше соответствовать образу своего персонажа.

Съёмки продолжались уже почти целый месяц, и наконец Бай Цзэ широким жестом объявил для всей съёмочной группы полдня отдыха.

— Поведу тебя погулять.

Су Цянь сжал мягкую ладонь Тан Юя.

Он с удовлетворением заметил, как Тан Юй мгновенно выдернул руку обратно, а кончики его ушей в тот же миг покраснели.

Тан Юй во все глаза глазел на достопримечательности киностудии, держа в руках беззеркальную камеру и непрерывно фотографируя Су Цяня со всех ракурсов.

Су Цянь охотно принимал позы — перед объективом он выглядел совсем не так, как на встречах с прессой.

— Щёлк.

Тан Юй с недовольством уставился на экран: в кадре оказался лишний человек.

Су Цянь, заметив Линь Синьцзы в джинсовом костюме, слегка приподнял брови: — Сестрица Синьцзы.

Линь Синьцзы с изящным макияжем подбежала ближе, но тут Тан Юй внезапно крикнул: — Осторожно, под ногами!

Шаг Линь Синьцзы оборвался, и нога, уже собиравшаяся согнуться в колене, снова выпрямилась.

Су Цянь приподнял брови.

Тан Юй потёр затылок и прикинулся дурачком: — Кажется, мне показалось.

Линь Синьцзы перевела взгляд с Тан Юя на Су Цяня, тяжело вздохнула и махнула рукой: — Ладно, проехали, что в кино, что в жизни я вечная массовка.

— Что снимаете? — Бай Цзэ поднялся с места и подошёл ближе.

Шао Мочэнь помахал камерой в руке: — Вдруг пригодится.

Бай Цзэ пожал плечами, снова устроился головой на коленях Шао Мочэня и, сладко зевая, лениво подставил лицо солнцу.

Балкон с панорамными стене-окнами заслуживал высшей похвалы.

***

Тан Юй принюхался, похлопал себя по набитому выпечкой животу и постеснялся признаться, что снова проголодался.

Су Цянь потянул его в укромный угол: — Сейчас отведу тебя в одно местечко с невероятно вкусными чуаньчуанями.

Поэтому, когда Су Цянь и Тан Юй увидели на лотке Линь Синьцзы, которая заказала целую охапку из сорока с лишним шпажек и уже засучила рукава в предвкушении трапезы, оба испытали изрядное удивление.

А когда следом объявились жалующиеся на жуткий голод Бай Цзэ и Шао Мочэнь, Линь Синьцзы лишь тяжело вздохнула: — Пропал мой имидж. — С этими словами она тут же потребовала ещё порцию шпажек.

Су Цянь ничуть не смущался посторонних глаз и наставлял Тан Юя: — Ешь медленнее, желудок посадишь.

Заметив, что кончик носа Тан Юя покрасел от остроты и покрылся капельками пота, он тут же поднёс ему стакан соевого молока со льдом.

Бай Цзэ же расслабился донельзя: он командовал Шао Мочэнем, указывая, что ему подать, подпирая подбородок одной рукой, и в нём не осталось и следа прежней суровой требовательности, с которой он руководил на площадке.

Линь Синьцзы посмотрела на них двоих, откусила кусочек говяжьего рубца и пробормотала с набитым ртом: — А я-то думала, вы и правда вдвоем в контрах, как пишут в желтой прессе.

http://bllate.org/book/35671/4412749