Готовый перевод Northwest Has a Small Tower / Маленький дом на Северо-Западе: Глава 9

Пока силуэт не стал отчётливее и не остановился позади.

Уходить уже поздно — выглядело бы неестественно.

— Эй.

Раздался холодный, резкий голос:

— Ты чего делаешь?

Кончики пальцев Фан Бинсюэ едва заметно замерли, машинально погладив верхнюю часть оправы очков — идеально чистую, без малейшей пылинки.

Он не обернулся и невнятно бросил:

— Небольшая проблема.

— Вот как, — Чжоу Сюй сунул руки в карманы, а его локоть уже небрежно устроился на капоте. — С чего бы это? Разве с моей машиной что-то не так?

В наступившей короткой тишине кадык Фан Бинсюэ тяжело качнулся.

Впрочем, дело было вовсе не в нервозности или неловкости, а скорее в смутном желании победить и потягаться силами, от которого даже сердце забилось чуть быстрее. Медленно развернувшись, он скосил глаза туда, где стоял Чжоу Сюй:

— Ты чего это драться лезешь?

Чжоу Сюй прищурился, пропустив вопрос мимо ушей.

Фан Бинсюэ обошел его и с явным удивлением воззрился на паренька:

— Боже мой, тебе в больницу не нужно?

Парень молчал, не произнося ни слова.

Голова стрижена под ноль, надбровные дуги и подбородок в запекшейся крови, хлопчатобумажная кофта явно пострадала в какой-то возне — растянутый, потерявший форму воротник обнажал крупное сине-багровое пятно. Колени джинсов протерты до дыр, а кровь, смешавшись с песком, намертво вплавилась в растрепанные ворсинки ткани.

Вид у него был совершенно простодырый.

Фан Бинсюэ продолжил:

— Ты что, с кем-то сцепился?

Но парень ничего не отвечал, лишь пристально и серьезно глядя на него.

В груди Фан Бинсюэ шевельнулось странное, не поддающееся описанию чувство, словно на языке вертелось что-то важное. Он на секунду замер и перевел взгляд на Чжоу Сюя.

— Ага, — Чжоу Сюй тоже смотрел на него. — А Лян не умеет говорить, он глухонемой.

Фан Бинсюэ приоткрыл рот.

— Но он может кое-что читать по губам, объясняться жестами, правда, в детстве его толком ничему не учили, так что язык жестов у него так себе... Затеял тут драку, вот я и пришел его забрать.

Чжоу Сюй добавил:

— Вот и всё. Так что прекрати пялиться на меня таким взглядом.

Только тут он выпрямился, и из-под коротких густых ресниц блеснули угольно-черные зрачки:

— Словно я какой-то уголовник...

Фан Бинсюэ опустил голову и тихонько фыркнул.

А затем воочию наблюдал, как Чжоу Сюй с непроницаемым лицом развернулся, махнул рукой и вместе с А Ляном уселся на тяжелый мотоцикл, припаркованный у обочины.

Фан Бинсюэ широко распахнул глаза:

— Эй, ты же говорил...

Он имел в виду легковой автомобиль — почему это они не едут на машине?

Чжоу Сюй перекинул ногу через сиденье, натягивая мотоциклетные перчатки. Широко расставив длинные ноги и уперевшись ими в асфальт, он сидел в развязной позе, даже не глядя в их сторону:

— Наврал.

А Лян же, карабкаясь изо всех сил, взобрался наверх, натянул шлем и вцепился в блестящий поручень на заднем сиденье. Он с опаской бросил на Фан Бинсюэ взгляд, но прежде чем успел хоть как отреагировать, Чжоу Сюй резко крутанул ручку газа, и рев мотора разорвал тишину глубокой ночи в маленьком северо-западном городке.

...Оставив Фан Бинсюэ в облаке выхлопных газов с примесью машинного масла.

Сквозь зубы глядя на удаляющуюся и уменьшающуюся фигуру, он так и рвался немедленно заявить на нарушителя: ездит без шлема, грубое нарушение правил!

Штрафные баллы, денежный взыск!

И занести в личное дело!

Ехали так быстро, что по прибытии у А Ляна даже слегка кружилась голова. Когда он снял шлем, ноги едва держали его. Едва войдя в больничное лобби, Чжоу Сюй велел ему найти место посидеть, а сам отправился в регистратуру.

А Лян поплелся следом и, показав жест, покачал головой.

— Не переживай, — Чжоу Сюй не прекращал оформление документов. — Влетит в копейку, но мы заставим ту компанию всё возместить до копейки, они за всё ответят.

Однако А Лян продолжал тревожно мотать головой.

Поздним вечером в больнице принимал только дежурный врач скорой помощи. В воздухе стоял слабый запах хлорки и лекарств. Чжоу Сюй поблагодарил медсестру и обернулся:

— Я знаю, они ведь не только этим занимались.

А Лян плотно сжал губы в тонкую ниточку.

Помимо того, что эта банда притворялась инвалидами и вымогала пожертвования, у них было четко распределены роли — они еще и обчищали карманы прохожих. Но глаза А Ляна — не фотоаппарат, доказательств не предъявишь. От бессильной злости и отчаяния он мог лишь издавать жутковатые звуки, похожие на хриплый рев.

Из-за этого прохожие шарахались от него как от чумы.

— Я же знаю, что ты первый лезть на рожон не станешь, — Чжоу Сюй с талоном на руках повел А Ляна к смотровой. — Поэтому брат и отчитал тебя: за то, что уперся лбом в стену, да еще и...

Чжоу Сюй вздохнул и умолк, не договорив.

Он поднял руку и небрежно потрепал А Ляна по голой макушке:

— Ладно, окажись я на твоем месте, тоже стерпел бы и не спустил. Извини.

А Лян уронил слезу — послышлся тихий щелчок, — и неуклюже замахал руками: [Брат не сильно бил, совсем не больно.]

Дверь смотровой закрылась. Врач, пожилой мужчина, обрабатывал рану на колене, с явной жалостью вглядываясь сквозь очки:

— Потерпи, если больно, сейчас закончим.

А Лян молча качал головой, но всё-таки был ребенком — на лбу выступили капельки потa.

Чжоу Сюй прислонился к косяку:

— Ну что, потрещим, чтобы отвлечься?

[Брат,] — показал жест А Лян. — [Кто это был?]

Чжоу Сюй замер, на мгновение потеряв дар речи.

В конце концов, он ведь действительно понятия не имел, как зовут того парня.

А Лян обвел большим и указательным пальцами правые щеку и подбородок, изобразив на лице восхищение: [Он очень красивый.]

Чжоу Сюй усмехнулся:

— Ого, уже на внешность заришься, растем.

[Так кто же он?]

Воздух пропитался запахом спирта, от которого веяло легкой прохладой.

Чжоу Сюй помолчал немного, а затем внезапно хмыкнул:

— Понятия не имею... Чего вынюхиваешь, паршивец!

Он приподнял бровь, и голос его звучал беспечно.

— Во всяком случае, у него уже есть пара.

Брат Сюй одинок, у Брата Сюя есть всего один шлем, Брат Сюй не любит никого подвозить. Если он потом соберется катать Сюэбина на мотоцикле, ему придется идти и покупать для него новый шлем.

Куплю розовый!

Исключено, хочешь — надевай сам!

И тогда мы сможем увидеть Брата Сюя в розовом шлеме, рассекающего на бешеной скорости с крутым Сюэбином [кроличьи ушки].

Кто? — ошеломленно поднял голову Ван Чуань, моргая своими чистыми глазами. — Это обо мне?

В следующую секунду он без тени смущения выдернул палочки для еды:

— С чего бы это, да я сам сычуанец! Не говоря уже о том, чтобы грызть перцы эрцзинтяо как яблоки, если вставить соломинку в основу для хот-пота, она сойдет за молочный чай. И вы хотите сказать, что я боюсь острого? Смешно!

Сидящий напротив Фан Бинсюэ чуть помедлил, но продолжал стоять на своем:

— Говорят, это безумно остро.

Ван Чуань уезжал уже завтра, и они решили напоследок посидеть вместе. Хотя ехать было недалеко — всего часа два на машине, — они оба молчаливо избегали разговоров о том, когда удастся увидеться снова. В конце концов, все слишком заняты: если собирать встречу выпускников с поминок до зимы, так ни разу в полном составе и не соберешься.

Тогда они шумно и весело строили планы: остроумники из уголовного розыска хохмили, что на встречу припрутся в наручниках вместо открывалок для бутылок, а оперативники из отдела по борьбе с наркотиками клялись и божились, что на этот раз обойдется без спаивания всех подряд до обязательного теста на мочу.

В итоге, по мере того как снег сменял друг друга год за годом, в небольшом ресторане затерянного в глуши северо-западного уезда сидели лишь Фан Бинсюэ да Ван Чуань, молча уставившись на тарелку с ярко-красной курицей по-сычуаньски.

Ван Чуань усмехнулся:

— И это всё?

Фан Бинсюэ с непроницаемым лицом ответил:

— Сам попробуй.

Он искренне считал это блюдо невероятно острым — от одного запаха в носу крутило!

С этими словами Фан Бинсюэ воочию наблюдал, как Ван Чуань протянул палочки и закинул в рот кусок курицы вместе с перцем.

Глаза Ван Чуаня загорелись, и он принялся уплетать за обе щеки:

— Аророматно!

Мгновение спустя Фан Бинсюэ с сомнением тоже потянулся палочками.

Это заведение ему рекомендовал Ма Жуй, расхваливая местную домашнюю кухню и уверяя, что здешняя курица по-сычуаньски — просто пальчики оближешь. Обжаренная в раскаленном воке до умопомрачительного дымного аромата, щедро сдобренная сычуаньским перцем и чесноком, мясо покрылось хрустящей корочкой, а внутри оставалось обжигающе-острым и сочным. Стоило Фан Бинсюэ сделать первый укус, как ему показалось, будто он проглотил комок палящей лавы —

Ван Чуань расхохотался так, что чуть не подавился, и замахал рукой хозяю:

— Принесите бутылку минералки...

— Ледяной, или молочного коктейля... Кхе, кхе-кхе!

У Фан Бинсюэ от остроты на глазах выступили слезы, зажав рот рукой, он безудержно кашлял. Хозяин заведения в фартуке поспешно принялся доливать воду в стакан:

— Напитков в заведении нет, официант побежал в магазин, сейчас вернется...

Единственным «напитком», продававшимся в ресторане в ассортименте, было пиво.

Фан Бинсюэ судорожно схватил стакан, но стоило жидкости коснуться губ, как он всем телом оцепенел —

Чай оказался теплым, заваренным с жасмином.

Лава внутри взорвалась ядерным грибом.

Именно эту картину застал Чжоу Сюй, переступив порог заведения.

Молодой мужчина сидел спиной к нему, подавшись вперед и ссутулив плечи. Белая рубашка на пояснице натягивалась тугими, изящными линиями, сквозь которые при каждом движении проступали очертания выступающих лопаток.

Судя по всему, он тихо плакал — на столе валялись использованные салфетки. Сидящий рядом человек тоже сидел спиной к входу, и лица его было не разглядеть, зато отчетливо было видно, как его рука легла на плечо спутника, успокаивающе похлопывая.

Чжоу Сюй прищурился, переводя взгляд с обнаженного затылка незнакомца на его покрасневшие мочки ушей.

Затем протянул руку и аккуратно закрыл лицо А Ляна ладонью.

А Лян, шагавший впереди и ничего не успевший разглядеть, от неожиданного толчка едва не потерял равновесие по инерции.

— Пошли, — Чжоу Сюй развернул его за голову, меняя направление. — Поедим в другом месте.

В прошлый раз они виделись всего неделю назад, и он никак не ожидал столкнуться с этим парнем снова во время обычного обеда. Маленькие уездные городки тем и плохи — теснота неизбежно сводит знакомых вместе.

Хотя, строго говоря, знакомыми они не были.

И то верно: незнакомый с ситуацией Фан Бинсюэ совершенно не заметил того, что творилось у входа. Наконец совладав с кашлем, он чувствовал, как губы онемели и распухли от жгучей остроты. Ван Чуань, мерзавец этакий, сидел напротив, с хрустом разгрызая куриные кости и попутно подвергая жесткой критике поведение Фан Бинсюэ:

— Варварство, возмутительное издевательство над едой.

— Не забудь притащить эту курицу на судебное заседание, в твоих руках ей пришлось тяжко.

Фан Бинсюэ пропускал все насмешки мимо ушей, продолжая полоскать куриные куски в чистой воде. Бывшая некогда хрустящей корочка теперь жалко раскисла в чашке с жасминовым чаем.

Бесполезно, всё равно остро.

Фан Бинсюэ окончательно сдался и сосредоточился на других блюдах. К концу трапезы оба были недовольны друг другом. Ван Чуань подхватил куртку:

— Погнали!

http://bllate.org/book/35668/4412340