Готовый перевод Shore Leave / Причал: Осколки искренности: Глава 6

Хэ Ванбо поселил Бай Чжоу в квартире под названием Тяньюаньфу, которая находилась к югу от Центральной площади. Добираться до Наньчуньского медицинского университета было очень удобно — на метро или автобусе.

В последнее время Бай Чжоу после занятий сначала заходил в больницу навестить младшую сестру, а уже потом ехал на автобусе в Тяньюаньфу. Хэ Ванбо, распробовав его стряпню, частенько заглядывал к нему поужинать, поэтому по дороге домой Бай Чжоу обычно покупал свежие продукты на случай необходимости.

Хотя Хэ Ванбо часто обедал здесь, он никогда не оставался ночевать. Только тогда Бай Чжоу узнал, что у господина Хэ в Наньчуне не одна недвижимость. Кажется, ему не нравилось отдыхать в Тяньюаньфу, и он воспринимал это место лишь как столовую.

Тем не менее, хотя Хэ Ванбо не ночевал в Тяньюаньфу, он пригласил Бай Чжоу переехать сюда, мотивируя это тем, что в пустующей квартире нужно создать живую атмосферу.

Бай Чжоу вполне мог переехать: в Наньчуньском медицинском университете не было практики проверок по ночам. Просто он отлично ладил с соседями по комнате, иногда они вместе обсуждали сложные учебные вопросы, а целыми днями только и делали, что болтали и смеялись, создавая вокруг себя гармоничную атмосферу.

Но если переехать в Тяньюаньфу, а господин Хэ останется ночевать в другом месте, то в таком огромном доме он останется совсем один.

Когда Хэ Ванбо во второй раз заговорил о переезде, Бай Чжоу почувствовал, что больше тянуть нельзя. В один из выходных он кое-как собрал вещи и, запинаясь и путаясь под озадаченными взглядами соседей, заявил, что на какое-то время уедет пожить к родственнику в Наньчуне.

— Сяо Бай, оказывается, у тебя в Наньчуне есть родственники? Мы никогда об этом не слышали.

Бай Чжоу не умел лгать и в ответ лишь глупо улыбнулся. К счастью, никто не стал допытываться дальше.

Вещей у Бай Чжоу было немного, и он быстро устроился в Тяньюаньфу. Он утешал себя тем, что переезд пойдет ему на пользу: здесь он один, и сколько бы он ни засиживался за книгами, можно не бояться никого потревожить.

К тому же, если он здесь поселится и постепенно наполнит квартиру теплом человеческого жилья, глядишь, и господин Хэ станет оставаться почаще.

Однако стоило ему обустроиться, как Хэ Ванбо прислал сообщение, что уезжает в командировку на полмесяца.

Бай Чжоу уже объявил соседям, что уехал к родственнику, поэтому, узнав, что Хэ Ванбо не вернется следующие две недели, он не мог просто так взять и вернуться в общежитие.

К тому же Хэ Ванбо пообещал созваниваться с ним по видеосвязи, а оставаться в общей комнате было бы неудобно.

Выбора не было, и Бай Чжоу пришлось остаться одному.

Он немного посидел, глядя в потолок, лежа на кровати, а затем поднялся и заметил на прикроватной тумбочке электронного питомца в виде яйца.

Эту игрушку ему подарил один из одноклассников перед самым отъездом за границу, и в свое время Бай Чжоу был ею страстно увлечен. Позже в семье случилась беда, он повзрослел в одночасье, и навалившиеся жизненные проблемы не оставляли ему времени на уход за электронным зверьком. А когда он в следующий раз включил прибор, то с грустью обнаружил, что его питомец погиб, и с тех пор больше никогда не прикасался к этой игрушке.

И все же, даже поступив в университет, Бай Чжоу возил это яйцо с собой. Главным образом в память о том школьном товарище — когда-то они были очень близкими друзьями.

Бай Чжоу немного подержал в руках электронного питомца.

Его родители были заняты зарабатыванием на жизнь, и Бай Цзян вырастил он сам. Наверное, из-за того, что с детства возился с младшей сестрой, Бай Чжоу очень любил о ком-то заботиться.

-

Сойдя с самолета, Хэ Ванбо сразу отправился в офис на совещание, и свободное время появилось у него только после восьми часов вечера. Перед тем как сесть за руль, он написал Бай Чжоу в WeChat, попросив сварить что-нибудь поесть. В последнее время его пичкали сплошными южноазиатскими пряностями, и, по правде говоря, Хэ Ванбо ужасно соскучился по стряпне Бай Чжоу.

Однако даже когда Хэ Ванбо уже припарковал машину на стоянке, Бай Чжоу так и не ответил.

Хэ Ванбо слегка нахмурился: обычно Бай Чжоу отвечал на сообщения моментально. Он уже хотел было позвонить, но, вспомнив, что уже находится внизу, просто вошел в лифт.

Стоило Хэ Ванбо открыть дверь квартиры, как он сразу понял, почему Бай Чжоу не ответил на его сообщение.

На журнальном столике в гостиной громоздилась стопка учебников в синих обложках, а вокруг валялись блокноты, текстовыделители, красные и черные ручки — всевозможные канцелярские принадлежности покрывали весь стол, в то время как их хозяин, свернувшись калачиком, сладко спал на диване.

Хэ Ванбо вспомнил, что в конце каждого месяца у Бай Чжоу были экзамены.

Он на цыпочках сменил тапочки и подошел к спящему. Первое, что он заметил, были длинные изогнутые ресницы Бай Чжоу, затем — аккуратный носик и ярко-красные губы. Вообще-то Хэ Ванбо не собирался любоваться чужой красотой, он хотел лишь разбудить парня, чтобы тот приготовил ему ужин, но почему-то, глядя на то, как мирно спит Бай Чжоу, у него не поднялась рука нарушить его покой.

На столе лежали конспекты, над которыми трудился Бай Чжоу. Мельком взглянув на них, Хэ Ванбо подумал, что утверждение о том, что почерк отражает характер человека, ошибочно: почерк Бай Чжоу вовсе не казался таким же послушным, как он сам, а его черты и штрихи были донельзя бунтарскими, наотрез отказываясь умещаться в строках.

Впрочем, возможно, у всех врачей такой почерк.

Хэ Ванбо заметил на столе надкусанное яблоко. Яблоко было ярко-красным, и, вспомнив что-то, Хэ Ванбо снова перевел взгляд на губы Бай Чжоу — они были точно такого же цвета, как этот сочный фрукт, чуть приоткрытые, обнажая полоску белых зубов.

Хэ Ванбо некоторое время пристально смотрел на него, а затем взял со стола яблоко и откусил кусок как раз там, где остался след зубов Бай Чжоу.

Он был просто ужасно голоден.

-

Бай Чжоу проснулся от звонка заранее заведенного будильника. Сонно приподнявшись, он внезапно увидел рядом с собой человека и от испуга мгновенно пришел в себя, судорожно забиваясь в угол дивана.

Хэ Ванбо повернулся к нему с улыбкой в глазах и приподнял руку, показывая зажатое в пальцах электронное яйцо:

— Сяо Бай до сих пор играет в эту игрушку?

Бай Чжоу остолбенел, а затем на его лице проступило желание спрятать вещь, которое, впрочем, было абсолютно невозможно скрыть.

— Господин Хэ! Когда вы вернулись?

— Недавно, — Хэ Ванбо продолжил разглядывать примитивный экран с питомцем. — Это собака?

— Не знаю.

— У него есть имя?

— Белый рис.

— Бай Чжоу, Белый рис... — многозначительно протянул Хэ Ванбо и вернул игрушку владельцу. — Приготовь мне что-нибудь поесть, я проголодался.

Бай Чжоу не смел медлить, но, если подумать, сегодня был совсем не тот день, когда господин Хэ должен был вернуться в Наньчунь — он приехал на три дня раньше, поэтому в холодильнике не нашлось никаких изысканных блюд, и парню пришлось наскоро состряпать несколько простых домашних закусок.

К счастью, Хэ Ванбо был не привередлив и с аппетитом принялся за еду. Бай Чжоу уже поужинал, поэтому просто сидел напротив и наблюдал за ним. Внезапно он что-то вспомнил, вскочил со стула и бросился к журнальному столику.

— Я его уже съел, — произнес Хэ Ванбо, зная, что Бай Чжоу ищет то самое надкусанное яблоко.

Спина Бай Чжоу мгновенно напряглась, затем он медленно выпрямился и вернулся на свое место. Хэ Ванбо заметил, как покраснели кончики его ушей.

Хэ Ванбо тихо усмехнулся: интуиция его не подвела, с самого первого взгляда он понял, что Бай Чжоу похож на пассивного партнера.

Хэ Ванбо ничего не сказал, позволяя парню предаваться всевозможным фантазиям. Он обладал большим опытом в том, как заставить других влюбиться в себя: когда проявить близость, когда увеличить дистанцию — во всем он знал меру и сохранял внутренний контроль.

Правда, зачастую Хэ Ванбо даже не приходилось прилагать столько усилий: его положение и состояние говорили сами за себя, стоило ему лишь поманить пальцем, как люди сами тянулись к нему.

Бай Чжоу был исключением. Даже зная, что Хэ Ванбо — это ходячее дерево, тряхнув которое можно озолотиться, он не проявлял излишней услужливости. Общаясь с ним все это время, Хэ Ванбо успел убедиться, что парень не притворяется: Бай Чжоу был просто книжным червем, абсолютно ничего не смыслящим в человеческих взаимоотношениях.

А приручить такого книжного червя, у которого никогда не было романтических отношений, для Хэ Ванбо было проще простого.

Он пристально смотрел на Бай Чжоу до тех пор, пока щеки парня не начали алеть.

Затем Хэ Ванбо похвалил его кулинарные способности:

— Я каждый день скучал по твоей стряпне.

Бай Чжоу опустил глаза:

— Спасибо.

Казалось, он замышлял нечто серьезное. Сидя прямо и вытянувшись в струнку, он весь напрягся:

— Е-если господин Хэ не против, завтра утром я сварю для вас кашу.

Хэ Ванбо в тот же миг понял, к чему клонит Бай Чжоу.

Он поднял глаза на часы: стрелки давно перевалили за девять, за окном сгустилась ночная темнота.

Конечно, можно было поехать обратно в резиденцию Шуйму Шанцзюй, но после стольких разъездов и суеты за весь день Хэ Ванбо действительно чувствовал усталость. Он бросил взгляд на главную спальню, которой еще ни разу не пользовался.

Должно быть, удастся выспаться, подумал он, тем более что в сумочке лежало снотворное, которое он всегда брал с собой в командировки.

— Хорошо, — произнес он. — Тогда я сегодня переночую здесь. Какую кашу ты сваришь завтра утром?

Лицо Бай Чжоу тут же просветлело:

— Восьмисокровищную кашу из моих родных мест. Я уже пробовал ее варить, получается очень ароматно.

Поужинав, Хэ Ванбо отправился в ванную. Бай Чжоу заранее купил и постирал для него пижаму и нижнее белье, от которых после стирки исходил свежий аромат мыла.

После душа Хэ Ванбо стал еще более ленивым и, зевнув, попросил Бай Чжоу отвезти его костюм в химчистку.

Бай Чжоу послушно кивнул, а сам тем временем во все глаза принялся рассматривать волосы Хэ Ванбо.

Бай Чжоу был прост, как чистый лист бумаги, и все его мысли отчетливо отражались на лице. Заметив этот любопытный взгляд, Хэ Ванбо сразу догадался, о чем тот думает. Он взъерошил свою копну кудрявых волос и пояснил:

— Это от природы. После мытья они становятся чуть прямее, но стоит пройтись феном, и они снова завиваются.

— Кажется, это доминантное генетическое наследование кератина, — неожиданно сорвался с губ Бай Чжоу профессиональный термин.

Хэ Ванбо о чем-то вспомнил, на мгновение умолк и перевел тему:

— Остальную одежду, которую я снял, можешь не стирать, просто выброси ее.

Выбросить... Для Бай Чжоу это было несомненным транжирством, но указания Хэ Ванбо он всегда выполнял беспрекословно.

Бай Чжоу приоткрыл рот, собираясь спросить, во сколько завтра встанет господин Хэ, но тот уже молча направился в спальню.

Спохватившись, Бай Чжоу понял, что господин Хэ, похоже, был не в духе.

Он слегка испугался, не понимая, что именно сказал не так, и лихорадочно размышлял об этом, как вдруг рядом раздался громкий стук. Повернув голову, Бай Чжоу увидел, что Хэ Ванбо плотно закрыл за собой дверь спальни.

-

Доминантное генетическое наследование.

Будь Бай Чжоу хоть чуточку проницательнее и наведи он справки, он бы сразу узнал, что эти кудри достались Хэ Ванбо по наследству от матери. А его мать, жена Хэ Цзэчжэна И Яо, была запретной темой, которую в семье Хэ не смел упоминать никто.

Эту долгую командировку Хэ Ванбо спланировал сам, чтобы избежать годовщины смерти матери. Однако недавно колье, принадлежавшее покойной, внезапно исчезло, и Хэ Цзэчжэн начал с упорством требовать, чтобы Хэ Ванбо немедленно вернулся домой. В конце концов к уговорам подключились даже Чжао Минъян и Хуа Цзянянь.

Они твердили, что ему нужно появляться там всего раз в год, а у старика слабое сердце, и — если говорить о худшем — случись с ним что-то в приступе гнева, вся ответственность за Корпорацию Цзиньтянь ляжет на плечи самого Хэ Ванбо.

http://bllate.org/book/35666/4411957