Готовый перевод Who's Baby Am I (Transmigrated) / Император в положении: Кто отец моего ребенка?: Глава 5

Чжао Ци глубоко вздохнул: — Потерплю тебя, погоди.

У него, этого императора, в руках не было никакой реальной власти, а в государственном управлении он не смыслил абсолютно ничего. Если бы не вдовствующая императрица Вэнь и Сяо Шицин, Поднебесная давно погрузилась бы в хаос.

— Я пойду во дворец к вдовствующей императрице ужинать, — сказал он.

— Ваше Величество, прошу притормозить, — окликнул его Сяо Шицин. — Слышал, Ваше Величество велел заменить всех дворцовых служанок во Дворце Юнхуа евнухами? Было ли такое?

— Ну и что? — настороженно отозвался Чжао Ци. — Нельзя мне, по-твоему, людей в собственных покоях поменять?

— Можно, — медленно произнес Сяо Шицин. — Только раз Ваше Величество — государь всей страны, преваться каким-то чувствам изредка не возбраняется, но не забывайте сохранять трезвость ума.

Чжао Ци опешил: — К чему это ты?

— Ровно к тому, что сказано. У вас позволение удалиться, — ответил Сяо Шицин.

Обдумывая слова Сяо Шицина, Чжао Ци мысленно одарил его царственным презрением: И ты еще имеешь совесть меня поучать? Кто это там в книге после смерти вдовствующей императрицы воспылал к князю Хуай какими-то двусмысленными чувствами, переметнулся на сторону света, встал на защиту справедливости и бросил собаку-императора на произвол судьбы? Договаривались же вместе быть беспутным императором и злодеем-чиновником, а ты в итоге решил исправиться!

В первоисточнике выступление князя Хуай Чжао Туна не было абсолютно гладким: вдовствующая императрица Вэнь и Сяо Шицин составляли главнейшее препятствие на его пути к тронному восхождению. После скоропостижной кончины вдовствующей императрицы Сяо Шицин сделался фактическим правителем Дацзина, пускай и без официального титула, а также превратился в единственную преграду для Чжао Туна.

В молодые годы Сяо Шицин искренне восхищался характером Чжао Туна. Случайная встреча в пору юности свела их взаперти на целую ночь в глубине дворца: они любовались снегом, звездами и луной, ведя беседы обо всем — от стихосложения и од до философии бытия. Между ними двумя, противостоящими друг другу, таилась едва заметная искра взаимного уважения и понимания. С другой стороны, пока Сяо Шицин во главе гражданских и военных чинов отчаянно подавлял мятежи, собака-император тоже неустанно творил глупости. Наслушавшись чужих наговоров и смертельно боясь, как бы Сяо Шицин не возвысился за счет собственной армии, он взял в заложники в стенах дворца обоих его родителей. В порыве гнева Сяо Шицин поднял дворцовый мятеж, распахнул городские ворота и позволил мятежной армии без единого удара меча ворваться в императорский дворец.

Эта история учит нас: кого угодно можно обижать, но только не канцлера Сяо.

Чжао Ци ужинал вместе с вдовствующей императрицей во дворец Циань. Заметив, что сын не в духе, вдовствующая императрица отложила палочки для еды и поинтересовалась: — Ци-эр, что с тобой?

Чжао Ци помрачнел и покачал головой.

Вдовствующая императрица обратилась к Цзян Дехаю: — Это какой-то слепой евнух посмел разозлить Императора?

Цзян Дехай ответил вполголоса: — Докладываю вдовствующей императрице: у ворот дворца канцлер Сяо перекинулся с Императором парочкой слов, после чего Император и стал таким.

Вдовствующая императрица нахмурилась: — Ци-эр, сколько раз матушка тебе повторяла: Сяо Шицин — моя правая рука и редкий по своему таланту человек. Ныне в Дацзине нарушено речное судоходство, удельные князья делят земли, а соседние государства по границам только и ждут удобного момента — это как раз та пора, когда нужны толковые люди, а второго такого Сяо Шицина во всей Поднебесной не сыскать. Неужели ты не можешь ради матушки и во благо Дацзина проявить к нему хоть немного учтивости?

Чжао Ци знал, что Сяо Шицин извечно смотрел на прежнего хозяина тела с презрением: в его глазах тот выглядел не более чем глупым животным в драконовой робе. Оставаться при дворе его побуждали две причины: во-первых, вдовствующая императрица оказала семье Сяо великую милость, а во-вторых, глупость императора имела свои преимущества, позволяя легко им манипулировать.

С другой стороны, хотя собака-император и был глуп, он все же смутно ощущал пренебрежение Сяо Шицина, к тому же Сяо Шицин входил в число немногих посвященных, знавших о его тайном недуге. При наличии этих двух факторов собака-император, разумеется, не мог смотреть на Сяо Шицина с лаской, и не заступайся за того вдовствующая императрица, он бы уже давно расправился с канцлером.

Чжао Ци принялся ковырять палочками в чашке: — Матушка, зачем ты рассказала канцлеру про мой дра... про мои дела?

Вдовствующая императрица переспросила: — Про какие твои дела?

— Ну, про те самые.

— Про какие такие те самые?

Цзян Дехай беззвучно шевельнул губами, безмолвно сформировав два слова, и вдовствующая императрица разом все поняла: — Ах, ты про свою драконью...

Чжао Ци вовремя оборвал ее: — Матушка!

— Ладно-ладно, молчу, молчу, — не удержалась от тихого бормотания вдовствующая императрица. — Что с тобой в последнее время творится, дитя мое? Точь-в-точь словно чужой человек.

Чжао Ци: — ...Просто он слишком добродетелен и честен, как ни старайся, а роль этого пса-императора никак не удается сыграть толком.

К счастью, вдовствующая императрица тоже списала перемену в характере сына на историю с Драконьей Жилой и терпеливо пояснила: — Канцлер — моя опора, все важные и мелкие дела мы обсуждаем с ним вдвоем. Твое выздоровление — событие великое, я как раз собиралась поручить ему подыскать для тебя кандидатки в императрицы.

У Чжао Ци дернулся висок: позволить Сяо Шицину выбирать ему жену? О Драконья Жила, лучше бы тебе временно усохнуть обратно!

— Матушка, это же моя будущая императрица, с какой стати ее должен выбирать канцлер? К тому же я еще юн, не рано ли мне заводить императрицу?

— Ересь! Твой венценосный отец в твои годы уже вовсю меня за ручку держал, — поправилась в мыслях вдовствующая императрица. — Ци-эр, это не просто твоя жена, это императрица всего Дацзина. Вопрос о ее выборе — дело чрезвычайной важности, за ним стоят сложнейшие, переплетенные паутиной интересы всевозможных группировок. Я бы и рада позволить тебе выбирать самостоятельно, да разве ж ты сумеешь? Доверься тебе — ты ведь выберешь ту, что красивее всех, — вдовствующая императрица бросила на Чжао Ци косой взгляд. — Либо ту, что больше всех похожа на Жун Тана.

Чжао Ци остолбенел: — С чего это матушка вдруг заговорила о нем?

Вдовствующая императрица выказала легкое неудовольствие: — Знаю я твою слабость к лицу Жун Тана, но во всем должна быть мера. До меня дошли слухи, что ты заменил во Дворце Юнхуа всех прислуживавших тебе личных служанок на евнухов, причем каждый евнух чем-то да неуловимо смахивает на Жун Тана?

Чжао Ци растерялся: — Разве? Я и впрямь велел Цзян Дехаю сменить горничных на евнухов, но...

Стоило Чжао Ци бросить взгляд на лицо Цзян Дехая, как все стало очевидно.

— Кто просил тебя проявлять излишнюю инициативу, я же совсем не это имел в виду!

Цзян Дехай тоже растерялся: — Осмелюсь спросить, что же имел в виду Ваше Величество? Разве молодой господин Жун не является вашей зазнобой, вы же лично изволили сказать это рабу!

Чжао Ци прижал руку к груди, ощутив легкое покалывание: — Я оплошал.

Цзян Дехай поспешно забормотал: — Раб не смеет!

— Зазноба... — холодно протянула вдовствующая императрица. — Ты и впрямь вознес его на самый пик своих привязанностей.

Чжао Ци промолчал.

— И слава богу, что Жун Тан — всего лишь сын чиновника четвертого ранга, иначе я бы и дальше закрывала глаза на твои шалости. А если бы твой взор пал на канцлера...

Чжао Ци поспешно принялся доказывать свою невиновность: — Небо мне судья, и в мыслях не было!

— Я так, к слову пришлось, чего ты сразу взъелся, — вдовствующая императрица положила в пиалу сына кусочек свиной почки. — Ешь давай, побольше мясного в эти дни. В конце месяца я отправлюсь на Гору Муян, чтобы возблагодарить небо молитвами и благовониями за твою Драконью Жилу, пробуду там три дня в постах и очищении, поедешь со мной.

От слова Драконья Жила у Чжао Ци уже развилось онемение: — Ладно.

В тот день Чжао Ци переел за ужином и в сопровождении Цзян Дехая отправился на прогулку по дворцу. Проходя мимо Зала Усердного Управления, он притормозил и удивленно произнес: — Почему это внутри горит свет?

Раньше покойный император принимал сановников в Зале Усердного Управления, но теперь это помещение превратилось в место, где министры кабинета министров изучали доклады и решали государственные вопросы. Кого это занесло сюда в столь поздний час — неужели вдовствующую императрицу?

Цзян Дехай почтительно доложил: — Докладываю Вашему Величеству, должно быть, это канцлер Сяо. Канцлер погружен в государственные дела и частенько засиживается во дворце за полночь. Не так давно вдовствующая императрица даже временно пожаловала Зал Хайянь в распоряжение канцлера, позволив ему ночевать во дворце.

Чжао Ци мысленно перебрал события оригинала: кажется, нечто подобное там действительно упоминалось. Вдовствующая императрица придерживалась принципа «не доверяешь — не назначай, назначил — доверяй», и ее доверие к Сяо Шицину достигало ста процентов. Мать Сяо Шицина и вдовствующая императрица в девичьи годы были близкими подругами и даже шутили меж собой, что если у каждой родится по ребенку разного пола, они поженят их, связав семьи еще более крепкими узами. К сожалению, обе родили мальчиков, так что оставалось лишь махнуть рукой на этот замысел.

Поглазев некоторое время на силуэт за окном, он произнес: — Канцлер так занят? Что ж, надо бы мне проявить к нему отеческую... то есть человеческую заботу. Пошли, взглянем.

Чжао Ци отменил традиционный доклад о своем прибытии и вошел прямо в Зал Усердного Управления. Сяо Шицин в одиночестве восседал за столом, облаченный в черное с золотой касьмой чиновничье платье, источая подавляющую роскошь. Позади него на стене висела огромная полная карта императорских владений Дацзин.

Услышав шорох, Сяо Шицин поднял взгляд: — Ваше Величество.

— Мм, — с каменным лицом выдавил Чжао Ци. — Можешь не кланяться, сиди.

Сяо Шицин даже не шелохнулся: — Благодарю Ваше Величество. Какими судьбами Ваше Величество изволили пожаловать в Зал Усердного Управления...

— Я не к тебе, — подчеркнул Чжао Ци. — Просто проходил мимо, заглянул по пути. Читай свои доклады, не обращай на меня внимания.

Сяо Шицин усмехнулся, опустил голову и продолжил изучать бумаги, действительно перестав обращать внимание на Чжао Ци.

Чжао Ци подошел к нему, взял со стола один из меморандумов и бегло пролистал. Обширная первая часть показалась слишком длинной, и он пропустил ее, добравшись в самом конце до синего иероглифа «дозволено». Отложив прочитанное, Чжао Ци взял в руки другое.

Раздался голос Сяо Шицина: — Что пытается отыскать Ваше Величество?

Чжао Ци уселся напротив Сяо Шицина: — Канцлер, до меня дошли слухи, что вдовствующая императрица перепоручила тебе хлопоты по выбору императрицы?

Сяо Шицин взял со стола чайную чашку: — Я лишь составлю список имен, а кому в итоге достанется место в постели... то есть на престоле императрицы, разумеется, решит вдовствующая императрица.

— И кто же вошел в твой список?

Сяо Шицин поставил чашку на место и безмятежно посмотрел на Чжао Ци: — Ваше Величество желает знать?

Чжао Ци кивнул, но тут же замотал головой, разрываясь в противоречиях: — Да в общем-то, как бы их ни звали, я все равно никого из них не знаю.

Сяо Шицин лениво протянул: — Ваше Величество проницательны.

Чжао Ци помрачнел. До автокатастрофы он прожил восемь лет... то есть восемьнадцать лет, не ведая вкуса романтики и ни к кому не питая привязанностей, и вдруг от него требуют жениться на незнакомой девице — внутренне он категорически протестовал. К тому же в прежнем мире он еще даже не достиг законного брачного возраста, и брак казался ему чем-то бесконечно далеким, о чем он никогда прежде и не задумывался.

Решив немного побороться за свои права, он осведомился: — А нельзя ли обойтись без женитьбы?

— Без женитьбы? И кто же тогда родит Вашему Величеству наследников? — небрежно бросил Сяо Шицин. — Сами рожать изволите?

У Чжао Ци дернулось веко: — Я имею в виду отложить это на пару лет. Если память мне не изменяет, канцлеру нынче двадцать три года. Сам канцлер еще не женат, с чего мне-то так спешить?

Сяо Шицин со смыслом посмотрел на него: — И на сколько же лет Ваше Величество желает отложить?

Чжао Ци прикинул в уме и робко выставил четыре пальца: — На четыре года?

— Можно.

Чжао Ци расцвел от радости, никак не ожидая, что этот злейший царедворец окажется столь сговорчивым. — Правда что ли?! Так не мог бы ты помочь мне уговорить матушку, чтобы она тоже согласилась повременить с моей женитьбой?

— Не могу.

Чжао Ци: — ??

Ты что, издеваешься надо мной?

— Вдовствующая императрица не согласится, — безмятежно произнес Сяо Шицин. — Четыре года — срок немалый, кто знает, не возобновится ли к тому времени старый недуг Вашего Величества и не иссякнет ли Драконья Жила.

Чжао Ци: — ...Потерпи, нельзя злиться! Я император, даже если злюсь, то должен делать это втайне, нельзя давать коварному сановнику повода для развлечения.

Разумом он все понимал, но сдержаться не мог.

Глубоко вздохнув, Чжао Ци свирепо выпалил: — Сяо Шицин, не думай, что раз за тебя горой стоит вдовствующая императрица, то на тебя нет управы! Неужто ты не знаешь, до чего жесток и безжалостен бывает мой нрав!

— И впрямь не ведаю, — уголки губ Сяо Шицина приподнялись. — Не соизволит ли Ваше Величество продемонстрировать?

Чжао Ци яростно вытаращил глаза, однако сделать с Сяо Шицином ничего не мог. Он, если называть вещи своими именами, являлся лишь марионеточным правителем, и такого властолюбца, как Сяо Шицин, его гнев ничуть не пугал. Единственное, чем он отличался от прочих марионеток, — это правящая вдовствующая императрица, нежно обожавшая своего единственного сынка. Но припомнив слова матушки, сказанные пару дней назад, Чжао Ци засомневался: вздумай он по-настоящему разругаться с Сяо Шицином, вдовствующая императрица наверняка встала бы на сторону последнего.

Сжав кулаки, Чжао Ци осведомился: — Сколько еще меморандумов осталось просмотреть канцлеру?

Сяо Шицин кивнул на возвышавшиеся горами стопки бумаг: — Благодарение милости Вашего Величества — вон те самые.

Протянув руку, Чжао Ци схватил декоративный колпак с дворцового светильника, стоявшего на столе, и изо всех сил дунул на дрожащее пламя свечи — лицо Сяо Шицина и свет в комнате мгновенно погрузились во мрак.

— Видишь этот колпак? Я лучше выброшу его, чем отдам тебе! Посмотрю теперь, как ты будешь дальше читать свои доклады! — выпалил Чжао Ци, прижал колпак к груди и гордо удалился.

Сяо Шицин: — ...

Посидев с минуту в тишине, Сяо Шицин произнес: — Эй там, кто есть.

Из тени материализовался скрытный страж: — Канцлер.

Сяо Шицин с заметным интересом приказал: — Выясни-ка, что Ваше Величество в последнее время делал, что говорил, что ел и с кем виделся.

— Слушаюсь.

— И еще: принеси новый колпак для светильника.

http://bllate.org/book/35650/4409475