Готовый перевод My Cold Mountain Burial / Там, где застыл холодный лес: Глава 6

Если бы не крайняя нужда, он ни за что и никогда не пришел бы к Кун Сюню. Для него это было страшнейшим унижением, а мысль делить с Кун Сюнем одну комнату казалась невообразимой. С Чжао Линьфэном можно было спокойно лежать на одной кровати, бездельничать, болтать о всякой чепухе и заглядывать через плечо, когда тот играл в видеоигры, но что сказать Кун Сюню, Шэнь Чжушань просто не представлял. Он не умел смотреть на Кун Сюня без обиды в сердце — стоило ему открыть рот, как наружу рвалась лишь накопившаяся злость. Кун Сюнь же вел себя так, будто ничего не случилось. К тому же теперь Шэнь Чжушань оказался у него в приживалках и зависел от его милости, из-за чего и сам он, и его обида чувствовали себя рядом с Кун Сюнем крайне неловко.

Заметив, что Шэнь Чжушань уже вовсю хозяйничает на его диване с совершенно непробиваемым видом человека, которого бесполезно отговаривать, Кун Сюнь помолчал мгновение и не стал настаивать.

— Ладно, тогда Шэнь-гэ, ложись пораньше, — бросил Кун Сюнь и ушел в спальню.

Минут через десять сквозь неплотно прикрытую щель двери Кун Сюнь услышал доносившийся из коридора тихий шум воды — судя по всему, Шэнь Чжушань пошел в душ.

Ранним утром следующего дня, открыв глаза, Шэнь Чжушань с удивлением обнаружил, что на часах уже десять утра. Биологические часы впервые с момента его выхода на свободу дали сбой — видимо, всё дело было в невероятно мягком диване Кун Сюня и чересчур комфортной температуре в квартире.

Похоже, Шэнь Чжушань твердо решил взыскать с хозяина этот «долг»: без всяких церемоний распахнув холодильник Кун Сюня, он вытащил оттуда продукты и принялся стряпать. Закончив готовку, он в мстительном порыве умял три огромные милки риса до такой степени, что живот раздулся от перенасыщения, и пластом рухнул обратно на диван.

Вернувшись в полдень, Кун Сюнь застал Шэнь Чжушаня в черной майке-алкоголичке и штанах. Скрестив ноги перед журнальным столиком, тот с предельной сосредоточенностью что-то вычерчивал и подчеркивал на рекламных карточках и листовках с предложениями о работе, которые Кун Сюнь насобирал за последние дни.

Все объявления, где требовался определенный уровень образования или специфические навыки, которым он не соответствовал, Шэнь Чжушань безжалостно отсеивал, отдавая приоритет тем вакансиям, где предоставлялось жилье и питание.

Бросив беглый взгляд на бумаги, Кун Сюнь произнес:

— Разберешься с этим позже, я могу помочь тебе посмотреть. Давай сначала поедим? Скажи, что ты хочешь, я закажу доставку, или можем сходить куда-нибудь…

Не успел Кун Сюнь договорить, как Шэнь Чжушань его перебил. Не поднимая головы и продолжая увлеченно изучать вакансии, он бросил:

— Не нужно, я уже поел.

Шэнь Чжушань словно задался целью провести четкую границу между собой и Кун Сюнем в его же собственном доме.

Благодаря жаркому, пышущему теплу батарей одежда, которую Шэнь Чжушань постиг накануне вечером, высохла за ночь.

Во второй половине дня, переодевшись, Шэнь Чжушань не откладывая ни на секунду открыл дверь квартиры Кун Сюня и вышел на поиски работы.

Еще секунду назад он стоял в прихожей вытянувшись в струнку, но стоило открыть дверь и шагнуть из весны-лета в зиму, как Шэнь Чжушань снова невольно ссутулился и втянул голову в плечи, зашагав по обледенелой дороге.

Побывав за вечер на нескольких собеседованиях подряд, Шэнь Чжушань неизменно получал один и тот же ответ: ждите звонка или вакансия уже закрыта.

Уже стемнело. Проходя мимо уличного лотка с вонтонами на углу улицы, Шэнь Чжушань увидел женщину лет сорока с лишним, которая большой деревянной шумовкой помешивала суп в чане. Когда вонтоны всплывали на поверхность, она ловко вылавливала их черпаком, щедро посыпала мелко нарезанным зеленым луком и добавляла пару капель кунжутного кунжутного масла.

Этот лоток пользовался бешеной популярностью: в тесно сбитой пластиковой палатке яблоку было негде упасть, а изнутри то и дело доносились нетерпеливыекрики: «Хозяин, побыстрее, наши готовы?!».

Шэнь Чжушань задержал на лотке взгляд. Он и правда проголодался. Шаря руками по пустым карманам, он сглотнул подступивший к горлу ком и спросил:

— Хозяюшка, вам работники не требуются?

Только слова сорвались с угу, как из палатки вышла пожилая женщина лет пятидесяти-шестидесяти с охапкой грязных мисок. Окинув Шэнь Чжушаня убийственным взглядом, она выпалила:

— Тьфу! Такой молодой парень, а заняться нечем! Пришел у стариков кусок хлеба отнимать!

Шэнь Чжушань: «……»

Промелькнуло еще два дня. Кун Сюнь стал замечать, что Шэнь Чжушань возвращается домой всё позже и позже, лицо его с каждым днем мрачнеет, а угрюмая атмосфера вокруг него становится всё тяжелее.

Кун Сюнь мог легко догадаться, что результаты поисков работы были неутешительными — по всей видимости, до сих пор не нашлось ни единого места, готового принять его.

— Почему сегодня так рано вернулся?

Услышав неожиданный голос Шэнь Чжушаня, лежавшего на диване (тот крайне редко обращался к нему первым), Кун Сюнь чуть приподнял брови:

— У меня по расписанию всего два вечерних занятия в неделю, в остальные дни я всегда возвращаюсь так рано.

— А, — невнятно отозвался Шэнь Чжушань, похоже, вовсе не из реального любопытства, и добавил: — Я наварил слишком много лапши, если не ел, можешь взять.

Кун Сюнь слегка удивился: в первые дни стряпавший Шэнь Чжушань вел себя так, будто хозяина квартиры вообще не существовало.

Поразмыслив немного, Кун Сюнь пришел к выводу, что слова Шэнь Чжушаня о «парах дней», скорее всего, означали срок его пребывания здесь — он изначально планировал погостить всего два-три дня. Теперь же этот лимит подошел к концу, и Шэнь Чжушань спешил провести четкую черту. Начни он задерживаться дольше, подлец и неблагодарный негодяй Кун Сюнь, виноватый перед ним до конца дней, вероятно, почувствовал бы себя еще более скверно.

По правде говоря, Кун Сюнь ни капли не удивлялся тому, что Шэнь Чжушань не может найти работу. Уезд Си был слишком мал — настолько мал, что та давняя история с Шэнь Чжушанем разлетелась по всем улицам и переулкам. Прошло уже лет шесть-семь, и хотя со временем кое-кто подзабыл былое, а кто-то просто не узнавал Шэнь Чжушаня в лицо, тот в разгар зимы разгуливал в столь легкой одежде, донельзя исхудавший, со свирепым выражением лица в минуты молчания. Он совершенно не умел скрывать эмоции: чем сильнее Шэнь Чжушань тревожился в последнее время, тем напряженнее и мрачнее становилось его лицо. Подумать только, кто согласится взять на себя такого сотрудника? Похожий на злюгого заморыша, на безупречно чистого бродягу, у которого на лбу буквально было написано: «Только попробуй меня нанять, и при первом же недовольстве я разнесу твой магазин в щепки».

Размышляя об этом, Кун Сюнь сидел за обеденным столом и смотрел на миску уже слегка разбухшей лапши. Предчувствуя, что впереди его ждет еще немало приготовленных Шэнь Чжушанем ужинов, он с самым безмятежным выражением лица уплел всю порцию за обе щеки, а напоследок даже высказал пожелание:

— В следующий раз можно класть чуть больше соли.

Стоило ему договорить, как лежавший на диване человек долго хранил молчание. Когда Кун Сюнь уже решил, что ответа не дождется, закутавшийся по самые уши в плед Шэнь Чжушань с демонстративным, полным раздражения движением перевернулся на другой бок, поворачиваясь спиной к сидевшему в противоположной части гостиной Кун Сюню, и буркнул:

— Понял я…

Сказав это, он снова закашлялся. Видимо, за последние пару дней поисков работы на холоде Шэнь Чжушань основательно простудился. Из-за истощенного организма его сопротивляемость организма резко упала.

Услышав приближающиеся шаги, Шэнь Чжушань заметил, как Кун Сюнь подошел к дивану с чашкой горячей воды в руке. Поставив стеклянный стакан на журнальный столик, Кун Сюнь с показной заботой произнес:

— Шэнь-гэ, у тебя горло болит?

Шэнь Чжушань чувствовал себя донельзя отвратительно. Приподняв веки и наткнувшись взглядом на это лицо, он с силой зажмурился:

— Не нужна мне твоя фальшивая доброта!

Невзирая на столь неблагодарные речи, Кун Сюнь великодушно не стал сердиться и лишь чуть тише произнес:

— Тогда отдохни пораньше, Шэнь-гэ, я не буду тебе мешать.

Шэнь Чжушаню, судя по всему, и впрямь было нездоровилось, поэтому заснул он очень быстро.

Выйдя из ванной после душа, Кун Сюнь увидел, что Шэнь Чжушань уже закрыл глаза, а его грудь мерно вздымалась в такто ровному дыханию.

Подойдя ближе, Кун Сюнь остановился и, опустив взгляд, свысока посмотрел на спящего. Подумать только — и немудрено, что его характер так испортился.

Сирота, угодивший за решетку в столь юном возрасте, без единого родственника на воле, который мог бы замолвить за него словечко или помочь — нетрудно представить, каково ему пришлось за все эти годы. В тусклом свете лампы Кун Сюнь разглядывал затылок Шэнь Чжушаня. Голова у него оказалась на удивление круглой, волосы немного отрасли и уже не отливали синевой подбритой кожи, а короткая щетина обещала быть мягкой на ощупь.

Кун Сюнь уже протянул было руку, намереваясь коснуться его волос, но в последний момент бросил взгляд на так и не притронутый Шэнь Чжушанем стакан с водой на столике. Рука зависла в воздухе, Кун Сюнь забрал взгляд обратно, опустил ладонь на спинку дивана и всё же медленно отдернул ее.

Глава 6

Кто бы мог подумать, что всего двух-трех дней скитаний по улице хватит для того, чтобы Шэнь Чжушань снова свалился с высокой температурой.

В первой половине ночи он время от времени глухо покашливал, а под утро его бросило в жар: то он зябко сжимался в комок, то невыносимо раскалялся и сбрасывал с себя плед, мечась в полубреду. Когда за окном забрезжил рассвет, Шэнь Чжушань с трудом разлепил глаза и встретился взглядом со светлыми глазами Кун Сюня, в которых читалось неподдельное беспокойство.

То ли рассудок Шэнь Чжушаня помутился от жара, то ли произошло что-то еще, но он уставился на лицо Кун Сюня, застыв на две-три секунды, после чего перевел взгляд на настенные часы. Заметив, что стрелки уже перевалили за восемь утра, он выпалил:

— Ты чего… почему в универ не пошел?

Стоило ему открыть рот, как пересохшее от жара горло выдало настолько отвратительный хрип, что он сам испугался собственного голоса и тут же захлопнул рот.

Кун Сюнь ответил:

— Когда я встал и проходил мимо дивана, то заметил, что у тебя странный цвет лица, а потом понял, что ты горишь. Как я мог со спокойной душой уйти на работу? — Увидев, что Шэнь Чжушань пришел в себя, Кун Сюнь протянул руку, снял с его лба влажное полотенце, приложил ладонь ко лбу больного и сказал: — Вроде бы всё еще горячий. Я пойду сполосну полотенце.

У Шэнь Чжушаня гудело в голове, мысли путались, он лишь с тупым непониманием смотрел, как Кун Сюнь уносит старую повязку, приносит новую и достает жаропонижающее.

Прохладная ткань приятно остудила лоб, а следом перед ним протянули две таблетки.

Заметив, что Кун Сюнь собирается поднести лекарство прямо ко рту и покормить его, Шэнь Чжушань, в котором наконец пробудилось осознание того, что его личные границы вновь нарушают, перехватил инициативу и сам протянул руку:

— Я сам.

Опорой на локоть Шэнь Чжушань кое-как приподнялся, решительно закинул в рот таблетки и, бросив на Кун Сюня косой взгляд, процедил:

— Со мной всё в порядке, иди куда собирался.

Кун Сюнь лишь легко вздохнул в ответ на подобное отношение.

— Шэнь-гэ, я понимаю, как сильно ты рвешься найти работу, но, может, стоит подождать до следующей весны, когда погода наладится? — Голос его звучал так, будто это сам Шэнь Чжушань доставил ему массу хлопот, но он, стыдясь собственной строгости, с полуприкрытыми глазами взирал на раскрасневшееся от жара лицо больного, даже не зная, дошел ли до того смысл его слов. — Сам знаешь, конец семестра на носу, у меня будет полно забот, я просто не смогу за тобой ухаживать.

Слушать подобное Шэнь Чжушань был совершенно не в силах. Больной, едва не задохнувшийся от злости человек мгновенно подорвался с дивана и хриплым, противным голосом парировал:

— Что ты мелешь?! Кто просил тебя за мной ухаживать?!

Кун Сюнь возразил:

— А если бы я сегодня не заметил, что у тебя жар? Если бы ты пролежал так всё утро, и у тебя началось воспаление легких? Кто бы отвез тебя в больницу?

http://bllate.org/book/35631/4407446