Готовый перевод The Heroine Ran Away With Someone / Героиня сбежала с другой: Истории искаженных миров: Глава 12

Е Аньчжэнь сидела с безмятежным лицом и, подняв глаза, посмотрела на торговца:

— Почтенный старец, ваши слова однобоки. Разве нельзя читать книги, если не собираешься идти в чиновники?

Услышав это, торговец с недоумением уставился на неё:

— М?

Е Аньчжэнь поднялась с места:

— Книга — это сосуд мудрости. Постигая её мудрость, обретаешь ясность ума. Какая тут разница между мужчинами и женщинами? Если рассуждать с точки зрения пользы, то сколько в Поднебесной полезных и благих дел — неужели стоит ограничиваться лишь одним этим?

К тому же, с чего вы взяли, что чтение книг бесполезно для женщин? Вы ведь и сами не женщина, часом?

— Ты... — торговца переполнил гнев, он сердито взмахнул рукой: — Уходите, уходите! Больше не буду продавать вам чай!

— Уйти-то мы уйдем, но верните деньги. Мы заплатили за чай, и раз уж вы хотите меня выгнать, так возвращайте монету.

Торговец отвернулся, похоже, он был до крайности раздосадован, но больше выгонять их не стал.

Заметив, что Чу Лян закончила покупать сладости, Е Аньчжэнь обернулась и направилась к ней. Перед уходом она бросила через плечо торговцу:

— Почтенный старец, вы так долго слушали здесь сказителей, неужели же не почерпнули из тех историй и половины заложенного в них смысла?

Сказав это, не дожидаясь возражений, Е Аньчжэнь вместе с Ланьфан уже зашагала прочь.

Увидев, что Е Аньчжэнь идет к ней, Чу Лян приняла ее за ждущую ее спутницу и помахала перед глазами девушки двумя завернутыми пакетиками:

— Я купила тебе османтусовые пирожные и зеленые бобовые лепешки. Эти самые вкусные, попробуй на досуге.

Чу Лян протянула руку:

— На, я отломила кусочек, попробуй сначала, оцени, вкусно ли.

Она поднесла угощение прямо к губам Е Аньчжэнь, словно собираясь покормить ее с рук.

На лодке эта девчонка и впрямь вошла во вкус кормления, но там вокруг никого не было, так что Е Аньчжэнь позволяла ей баловаться. Однако теперь, среди бела дня, на глазах у прохожих, разве могла она на это согласиться?

Чу Лян раскрыла ладонь, собираясь покормить ее, но не тут-то было — девушка оказалась непреклонна. Поняв, что Е Аньчжэнь приняла твердое решение и переубедить ее не удастся, Чу Лян пришлось просто положить сладость ей на ладонь.

— А ты знаешь, что там за люди читают книги? — спросила Е Аньчжэнь, откусывая лакомство.

Они уже отошли довольно далеко. Чу Лян смотрела, как Е Аньчжэнь жует, забавно шевеля правой щекой — вверх-вниз, из стороны в сторону. Выглядела она очень мило.

— О, ты про это? Знаю, конечно. Часто здесь бываю, так что не раз слышала.

Чу Лян переспросила:

— Вкусно?

— Вкусно.

— Ну и славно.

Чу Лян добавила:

— Остальное заберешь домой, угостишься.

Е Аньчжэнь покосилась на нее:

— А ты знаешь, что все читающие там — девушки?

Чу Лян небрежно бросила:

— Знаю. Из любопытства как-то заглянула — одни девчонки, правда, совсем еще малышки, ростом с вершок.

Глядя на точеный профиль Чу Лян, Е Аньчжэнь почувствовала, как в горле застрял тяжелый ком, который никак не удавалось ни сглотнуть, ни разогнать — он так и давил на сердце.

— Я слышала от того продавца чая, будто женщинам книжная наука без надобности. А что скажет Наследный княжич? Ты тоже так считаешь?

— И ты полагаешь, что женское чтение — пустая трата времени?

Чу Лян на мгновение замерла на месте, повернулась к Е Аньчжэнь и произнесла:

— Полезно оно или нет — решать не посторонним. Понять это могут лишь те, кто действительно познал грамоту.

Взгляд Е Аньчжэнь дрогнул, и она вдруг улыбнулась Чу Лян, но в этой улыбке сквозила горькая тень.

— И да, и нет.

— Почему же?

— На словах того почтенного старца нет изъяна, их не опровергнешь.

— О чем ты?

— Сколько бы книг ни прочла женщина, ей всё равно не дозволено сдавать императорские экзамены.

— Какая несправедливость. — Но таков уж нынешний мир.

Глаза Чу Лян скользнули по лицу Е Аньчжэнь, словно заметив под ее внешним спокойствием крошечный, упрямо мерцающий язычок живого пламени.

Чу Лян охватило странное, беспричинное чувство тоски, поднявшееся тихой рябью на ровном месте, и она мягко вымолвила:

— Я тоже так думаю.

Услышав это, Е Аньчжэнь вспыхнула: в ней всколыхнулось глухое раздражение, заглушившее привычную рассудительность:

— Наследный княжич — мужчина, разве вам понять женскую боль?

Заметив острую колючесть во взгляде Е Аньчжэнь, Чу Лян сузила зрачки. Сорвавшееся было с языка слово она тут же проглотила обратно. Е Аньчжэнь была права: хоть сама она родилась девушкой, жить ее заставили мужчиной.

Разве она смирилась с этим?

Почему она непременно должна слыть мужчиной? Неужели женщина не может унаследовать титул наследного княжича? Разве не способна носить этот титул Маркиза Гун?

— Прости.

— М?

Чу Лян вынырнула из водоворота собственных мыслей и встретилась взглядом с Е Аньчжэнь. В глазах девушки таилось легкое извинение, но под ним по-прежнему тлело упрямое несогласие.

— Прости, я только что позволила себе дерзость с Наследным княжичем.

— Ничего страшного. — Чу Лян вовсе не сочла слова Е Аньчжэнь дерзкими, напротив, от них у нее помутилось в голове.

Е Аньчжэнь глубоко вздохнула:

— Наследный княжич, подожди меня здесь минутку. — С этими словами она остановилась и, резко развернувшись, зашагала обратно по той же дороге.

— Эй, ты куда? — Чу Лян бросилась за ней, продолжая держать в руке пакеты со сладостями.

Е Аньчжэнь вновь приблизилась к тому ларечнику. Тот лениво приподнял веки и сердито фыркнул.

Чу Лян уже было рассердилась и собралась вмешаться, но Е Аньчжэнь остановила ее взмахом руки.

Обратившись к торговцу, Е Аньчжэнь произнесла:

— Уважаемый, какое вам дело до того, полезна женская учеба или нет! А ваш травяной чай — раз уж выдалась свободная минута, кладите в него поменьше соли, приберегите для себя.

— Прощайте.

Хотя Чу Лян не до конца уловила смысл сказанного, это ничуть не мешало ей всецело поддерживать Е Аньчжэнь.

Когда они отошли на безопасное расстояние:

— Что это за намеки? С чего это ты посоветовала ему есть побольше соли?

Е Аньчжэнь пояснила:

— Это значит, чтобы меньше совал нос в чужие дела.

Чу Лян расхохоталась, обрадованная тем, что открыла для себя новую грань Е Аньчжэнь — сторону, которую, как была уверена Чу Лян, не довелось бы увидеть ни одному другому мужчине на свете:

— Надо же, а барышня Е мастерски умеет бранить людей.

Проводив девушку до поместья, Чу Лян вернулась домой в несколько взволнованных чувствах и долго сидела в кабинете одна, погруженная в тяжелые мысли.

Прошло еще несколько дней, и Е Аньчжэнь прислала ей портрет. Нарисованный человек выглядел настолько живым, словно сошел с бумаги, и это сходство привело Чу Лян в растерянность.

Сяо Энь разглядывал лицо хозяйки, гадая, довольна она или огорчена? Неужели барышня Е плохо справилась с работой?

Чу Лян развернула свиток перед Сяо Энем:

— Как тебе этот человек на картине?

Сяо Энь вгляделся: портрет поражал воображение своей реалистичностью. Человек на носу лодки сидел с непринужденной и свободной грацией — рисунок в точности передавал самый дух Чу Лян, а мельчайшие оттенки мимики были схвачены с абсолютной безошибочностью.

Сяо Энь почтительно произнес:

— Кисть барышни Е поистине волшебна! Она изобразила вас, господин, так, будто вы и впрямь запечатлены на холсте живьем.

У Чу Лян не было ни малейшего повода быть недовольной этой картиной, однако на душе все равно скребли кошки — она злилась сама на себя.

Сяо Энь долго не дожидался ответа и осторожно поинтересовался:

— Господин, вы недовольны? Картина пришлась вам не по душе?

— Скажи, было бы лучше, если бы человек на рисунке оказался девушкой?

Сяо Энь растерялся:

— Господин, вы хотите сказать, что на картину стоило добавить и барышню Е?

Чу Лян вздохнула:

— Ничего. Ступай.

Как бы она ни была втайне недовольна собственным образом, в конце концов, это полотно создала для нее Е Аньчжэнь.

Она как раз раздумывала, куда его повесить, когда Сяо Энь вернулся.

— Господин, пришел Лю Сань.

— Зови. — Чу Лян бросила взгляд на нарисованного человека и бережно свернула свиток.

Лю Сань переступил порог кабинета.

— Во втором поместье всё улажено?

Лю Сань отрапортовал:

— Господин, дело сделано. Второй господин сошел с ума.

— Вот и прекрасно. Ступай за наградой.

— Благодарю за щедрость Наследного княжича, я удаляюсь.

Чу Лян поднялась, стряхнув пылинки с бледно-голубого халата:

— Пойдем. Раз уж второй дядя заболел, мне, как племяннику, подобает проявить должную сыновнюю почтительность.

В спальне кто-то испуганно жался в угол широкой кровати, охраненный мелкой дрожью. Растрепанные волосы падали на осунувшееся, изможденное лицо, глаза провалились, источая дикий, затравленный страх и безумие, а потрескавшиеся губы непрерывно шептали что-то бессвязное.

Вторая госпожа Чу сидела за столом, массируя виски, и с брезгливым отвращением поглядывала на обезумевшего мужчину.

Чу Шэнь стоял рядом с ложем. Черты его лица отличались твердостью; хоть он и не был столь смазлив лицом, как Чу Лян, но тоже выглядел весьма привлекательно. С тревогой в голосе он спросил:

— Отчего с отцом приключилось такое?

Вторая госпожа Чу сделала глоток чая, поправила прядь у виска и равнодушно бросила:

— Мало ли с кем он сцепился на стороне?

Чу Шэнь тяжело вздохнул:

— И что же нам теперь делать с отцом в таком состоянии?

— Матушка, может, послать в храм за монахом-настоятелем, чтобы изгнал злых духов?

Вторая госпожа Чу опустила чашку и неодобрительно покачала головой:

— Ни в коем случае. Тебе со дня на день сдавать экзамены, а если поползет слух о помешательстве твоего отца, недоброжелатели непременно ухватятся за это, и твоя карьера чиновника рухнет.

Чу Шэнь заколебался. Он перевел взгляд с матери на безумного отца, и в его сердце шевельнулась жалость:

— Но отец в таком плачевном виде, как я могу бросить его на произвол судьбы?

Вторая госпожа Чу вздохнула. Ее сын обладал немалым умом во всем, кроме одного — мягкосердечия, не хватало ему жесткости.

Протянув руку, она поправила воротник на одежде сына и успокаивающе произнесла:

— Заботы об отце я беру на себя, а ты сосредоточься на подготовке к весенним экзаменам.

Лицо Чу Шэня просияло, и он с улыбкой произвел:

— Матушка, вы говорите правду?

Вторая госпожа Чу улыбнулась:

— Разумеется. Разве мать когда-нибудь обманывала тебя? Дела твоего отца улажу я, от тебя требуется лишь ни о чем не тревожиться.

В этот момент в комнату вошел слуга. Вторая госпожа Чу ласково коснулась головы сына:

— Ступай, не забивай себе голову этими хворями, иди и готовься к экзаменам.

— Хорошо, тогда сынок откланивается.

Чу Шэнь отвесил поклон матери, затем почтительно поклонился Чу Инке и только после этого вышел.

Провожая взглядом кланяющегося сына, Вторая госпожа Чу бросила косой взгляд на Чу Инке. Та тотчас подняла испуганные глаза, виновато сжалась под ее взором и снова глубоко спряталась в недрах постели, согнувшись в три погибели.

Заметив, что молодой господин вышел, слуга доложил:

— Это Наследный княжич. Узнав о болезни второго господина, он пожаловал навестить его.

http://bllate.org/book/35615/4405115