Готовый перевод The Obsessive National Teacher and the Pretty Cannon Fodder / Красивый пушечный корм и одержимый наставник: Глава 7

Словно заметив, как сильно тот боится Сюй Шаою, Юнь Цзяньжань пробудил от многолетнего сна свои воспоминания.

Его взгляд, полный невероятно тяжелого давления, упал на Сюй Шаою, и у того по спине тут же выступил холодный пот, заставив невольно слегка задрожать.

Юнь Цичи продолжал прикрывать рот, сдержанно кашляя: с какой стороны ни посмотри, он выглядел маленьким, несчастным и всеми обиженным существом.

До сих пор молчавший Гу Цзиньши приблизился к упавшему на землю Юнь Цичи, но, заметив, как тот задрожал при его виде, ощутил себя так, будто маленькое кроличьковое создание столкнулось с диким зверем.

Гу Цзиньши на миг замер, не понимая, почему этот человек его так боится. Сам он вроде бы не выглядел пугающе?

Юнь Цзяньжань закрыл глаза, успокаивая внезапно сбившийся сердечный ритм.

— Я осмотрю твои раны, — стараясь говорить как можно мягче, произнес Гу Цзиньши и медленно приблизился к Юнь Цичи, чья рана все еще кровоточила. — Я Великий генерал, покоряющий север, я не причиню тебе вреда.

Однако не успел он договорить, как и без того поникший и дрожащий Юнь Цичи испугался еще сильнее: он не просто продолжал колотиться всем телом, но даже в его голосе послышались слезные нотки.

Тонкий, жалобный голос звучал одновременно жалко и так притягательно, что кому-то непременно захотелось бы его обидеть.

— Г-генерал Гу… — Юнь Цичи опустил голову, и длинные пряди волос полностью скрыли его лицо, однако даже по голосу было слышно, как сильно он напуган.

Стоило ему заговорить, как лицо Сюй Шаою мгновенно побелело.

— Простите, умоляю вас, сделайте так, чтобы господин Сюй больше не пытался меня убить.

Юнь Цичи всхлипнул, а затем, словно набравшись храбрости, поднял голову и умоляюще посмотрел на обладающего красивыми и волевыми чертами лица Гу Цзиньши.

Его глаза были красными, и теперь он казался еще больше похожим на испуганного кролика. Лицо, подобное лотосу, усеянное каплями слез, являло собой поистине плачевное зрелище.

Гу Цзиньши на мгновение онемел, глядя на Юнь Цичи и не зная, что и сказать.

Какое убийство? Какой еще господин Сюй? Какое всё это вообще имеет к нему отношение?

Не дождавшись ответа, Юнь Цичи боязливо бросил короткий взгляд на стоявшего в полном оцепенении и не смевшего вымолвить ни слова Сюй Шаою, после чего тут же отвел глаза.

Молчавший Юнь Цзяньжань вдруг присел на корточки перед Юнь Цичи и рукавом своего халата принялся стирать еще не высохшие слезы с его лица.

Это лицо было так похоже на лицо той женщины, но в чертах бровей и глаз угадывалось сходство с ним самим. Ложь, сокрытая десяток лет назад, вот так просто рассеялась: это он, именно он предал ее.

— Не бойся, твой император-отец здесь.

Произнеся это, он заключил хрупкого Юнь Цичи в объятия, и в его взгляде мелькнуло сожаление.

Юнь Цичи окутал аромат мускуса циветты, а его подбородок покоился на широком плече Юнь Цзяньжаня.

Поскольку Гу Цзиньши стоял у него за спиной, Юнь Цичи смотрел на побледневшего Сюй Шаою, слегка приподняв брови и изогнув уголки губ в усмешке — в нем не осталось и следа прежнего страха.

Седьмой принц, долгое время ютившийся в боковом дворце всеми забытый, вдруг привлек внимание Императора, что мгновенно породило множество домыслов.

В конце концов, принцев, имевших реальные шансы на престол и вес при дворе, было всего двое, и в правительственных кругах и так вовсю плелись интриги, как вдруг откуда ни возьмись объявился этот Седьмой принц.

Как люди Наследного принца, так и сторонники Третьего принца при первой же вести бросились выяснять происхождение загадочного Седьмого принца.

Юнь Цичи давным-давно предвидел подобное. Лежа на кровати, он слышал доносившийся до него почтительный и ровный голос императорского лекаря:

— Ваше Высочество сильно простудились, к тому же рана не была обработана вовремя; хотя кости и сухожилия не задеты, вам предстоит провести немало дней в постели, избегая любых нагрузок.

Юнь Цзяньжань подавлял бушевавшую в груди ярость. Его властный нрав и без того внушал трепет, а сейчас, когда его взгляд полыхал холодной свирепостью, атмосфера вокруг стала и вовсе давящей.

— Ступайте, — взмахом руки он отослал лекаря, после чего перевел взгляд на потерявшего сознание Юнь Цичи.

Юноша был поразительно худым, и даже без всяких расследований можно было представить, какой жизнью ему пришлось жить все эти годы.

Будучи Императором, Юнь Цзяньжань, разумеется, не стал бы признавать собственные ошибки, свалив всю вину на Императрицу, которая много лет назад оклеветала благородную госпожу Тан, и на тех евнухов со служанками, что годами третировали Юнь Цичи.

Его охватил слепой гнев, и слова несли в себе чудовищную злобу. Опасаясь потревожить спящего Юнь Цичи, он вышел наружу, где дал волю бушевавшим эмоциям, четко пообещав не оставлять тех негодяев безнаказанными.

Изображавший беспамятство Юнь Цичи услышал его слова и мысленно усмехнулся.

Если бы тот действительно так дорожил им, стал бы он безо всяких разбирательств подозревать благородную госпожу Тан? Стал бы он бросать истинного наследника на произвол судьбы в заброшенном боковом дворце на столько лет?

В комнате осталась лишь одна служанка для присмотра за ним, а сам Юнь Цичи даже не стал открывать глаза.

Теперь он наконец-то мог спокойно перевести дух и отдохнуть. Его охваченное жаром сознание путалось, и то, что он продержался до этого момента, уже было пределом его возможностей.

Остальное его не волновало: Юнь Цзяньжань, желавший продемонстрировать собственное великодушие и отцовскую любовь, непременно во всем разберется сам.

Измученный и страдающий от головной боли Юнь Цичи поднял руку и коснулся водного браслета на левом запястье, после чего позволил себе погрузиться в глубокий сон.

В полном соответствии с его ожиданиями, обуреваемый гневом Юнь Цзяньжань направился прямиком в покои Императрицы.

Услышав новости, Императрица не выказала особого удивления — проведя столько лет рядом с Юнь Цзяньжанем, она изучила его нрав и характер до мельчайших деталей.

— Ваше Величество… — заметив стремительно приближающегося Юнь Цзяньжаня, Императрица поднялась и склонилась в поклоне, но едва успела раскрыть рот, как ее лицо пронзила острая боль.

С громким звуком пощечины Юнь Цзяньжань безжалостно отхлестал Императрицу по щеке, и, сверкнув свирепым, ледяным взглядом, сквозь зубы процедил вопрос:

— Подумать только, что ты способна на такую лютую зависть к благородной госпоже Тан, раз решилась тогда оговорить ее!

Выслушав эти слова, Императрица невольно горько усмехнулась.

От удара ее лицо отвернулось в сторону, на губах мелькнула полная иронии улыбка, после чего она повернула голову и устремила взгляд на продолжающего кипеть от ярости Юнь Цзяньжаня:

— Ваше Величество пожаловали сюда лишь ради этого?

Опустив руку, которой она прижимала горящую щеку, Императрица, прекрасно зная нрав супруга, все же испытала глухое опустошение в душе.

— Верно, я завидовала ей. — Императрица в упор посмотрела в глаза Юнь Цзяньжаню, чеканя каждое слово: — Но если бы вы сами не заронили в сердце сомнения насчет нее, пришла ли бы мне в голову подобная затея?

http://bllate.org/book/35601/4403336