Готовый перевод Don't Chase My Sister, I Didn't Tell You to Chase Me / Не смей ухаживать за моей сестрой!: Глава 3

Несколько лет назад, в канун Нового года, старшая сестра внезапно сильно заболела. Она горела от жара, бредила и без умолку бормотала, что слишком устала, и просила папу с мамой забрать её с собой.

Четырнадцатилетний Цзян Бэй тогда насмерть перепугался. Шёл сильный снег, пушистые хлопья укрыли землю толстым слоем. Вокруг все отмечали праздник, шумно и весело, а он взвалил старшую сестру на спину и потащил в больницу.

Вокруг расстилалась слепящая белина, на улице — ни души.

Он плакал, тащил сестру на спине и медленно брёл вперёд. Через каждые несколько шагов он неловко спотыкался, падал, поднимался, отряхивал снег с одежды сестры, снова взваливал её на спину и шёл дальше.

Больница находилась далеко, такими темпами они бы и к рассвету не добрались. Лоб сестры пылал жаром, дыхание стало совсем слабым, и Цзян Бэю было страшно.

Шёл он долго или коротко — ноги уже онемели, — как вдруг сзади показалась машина. В снегопад автомобили ехали медленно. Он опустил сестру на землю, рухнул на колени прямо перед машиной и стал умолять сидевших внутри о помощи.

Из машины вышел парень, который учился в параллельном классе с Цзян Бэем.

Правда, этот заклятый враг презирал Цзян Бэя всеми фибрами души.

Цзян Бэю было уже не до гордости: он по-прежнему стоял на коленях, уставившись покрасневшими глазами на одноклассника, и умолял его.

Тот лишь посмеялся над ним, сравнив с собакой, но в конце концов всё же позволил его сестре сесть в машину.

Вот только с одним условием: Цзян Бэй должен был бежать за ними всю дорогу до больницы.

И что с того? Разве проблема не решилась?

Пусть даже потом этот одноклассник ещё долго припоминал ему тот случай и насмехался над ним, но как бы ни поворачивался узор воспоминаний, Цзян Бэй ни капли не жалел, что тогда унизился перед ним.

Впрочем, он был человеком злопамятным.

Потерпев насмешки в течение некоторого времени, он нанёс ответный удар. Вскоре место того парня за партой опустело — он бросил школу и больше никогда не появлялся перед Цзян Бэем.

Что же касается нынешней ситуации...

Если он извинится, а Му Цзинъянь решит поиздеваться над ним и продолжит цепляться к каждой мелочи, Цзян Бэй не побоится сделать так, что всё закончится грандиозным скандалом.

— Прости...

— Малыш Бэй.

Однако извиниться он не успел: из виллы вышла Цзян Вэй, держа в руках рубашку Му Цзинъяя.

Неужели она заметила, что рубашка полиняла?

— Сестра...

Цзян Вэй бросила на него выразительный взгляд, в котором читалось абсолютно всё.

Подойдя к Му Цзинъяню, она виновато произнесла:

— Большое прости, я случайно покрасила твою вещь... Скажи, сколько я должна за ущерб, я всё возмещу.

Пусть они и были соседями, но раз вещь испорчена, положено платить.

К тому же то место, где краска въелась в ткань, было затерто едва ли не до катышков — если тереть дальше, материал просто расползется. Более того, эта линька на рубашке несомненно была тесно связана с тем инцидентом с нижним бельем на балконе.

В общем... носить её было уже нельзя.

Услышав это, Му Цзинъянь перевел взгляд на рубашку в её руках:

— Дай взглянуть.

По правде говоря, его абсолютно не волновало, полиняла эта тряпка или нет.

Любая вещь, которую отдаешь во временное пользование, может пострадать. Раз уж одалживаешь, нужно быть готовым к подобному исходу.

Но вот то, с каким враждебным взглядом Цзян Бэй каждый раз пялился на него, действительно выводило из себя.

Он переехал сюда только вчера, виделись они всего три раза прежде, никаких общих дел или старых обид между ними не было. И тем не менее, каждый раз этот парень смотрел на него так, будто готов вцепиться зубами.

С чего бы вдруг?

Разве он съедобный?

Да и только что: извинения прозвучали совсем не похоже на извинения.

В этот момент Му Цзинъяню жутко захотелось как следует проучить наглеца, раз уж перед сестрой тот притворялся пай-мальчиком.

Ему стало ужасно любопытно, докуда простирается это послушание.

— Держи, — Цзян Вэй протянула рубашку Му Цзинъяню. — Она ещё влажная, я пыталась отстирать пятно, но вряд ли получится.

Как ни крути, вещь была чужая, нужно было показать хозяином, в каком она состоянии.

Му Цзинъянь развернул рубашку. Ткань светлая, пятна виднелись отчетливо.

Впрочем, стоило заглянуть на балкон к Цзян Бэю, и гадать о причине не пришлось бы — сразу стало бы понятно, чем именно её испортили.

— И правда знатно закрасилось, — обронил Му Цзинъянь, слегка нахмурив брови и делая вид, что принимает всё близко к сердцу.

Цзян Вэй почувствовала себя еще виноватее, решив, что эта рубашка имела какое-то особое значение:

— Мне правда очень жаль, я не уследила... Где ты её покупал, я...

— Ой, сестрица, не слушай ты его пугалки, — глядя на тревогу сестры, Цзян Бэй почувствовал укол совести.

Он тут же закинул руку на плечо Му Цзинъяню, расплывшись в широкой ухмылке, словно они были лучшими друзьями:

— Мы только что перетерли с ним насчет этой краски, он сказал, всё норм, а эта его кислая мина — просто шуточка, сеструха.

— А? — Цзян Вэй на мгновение растерялась.

Му Цзинъянь же никак не ожидал такого панибратства со стороны Цзян Бэя и тут же уставился на него.

К тому же... кислая мина? Это он про кого?!

Он и без того не любил улыбаться, а сейчас губы вовсе сжались в тонкую линию, во взгляде мелькнула опасная колючая искра. И хотя Цзян Бэй не смотрел на соседа, он всё равно физически ощутил, как температура вокруг резко упала.

Но что поделать! Думаете, он сам горел желанием обнимать этого типа и нести такую чушь?

Он просто не хотел, чтобы старшая сестра во всё это ввязывалась, и предпочитал разобраться со всем сам.

— Сестра, у нас тут есть еще пара мужских тем для разговора, так что мы пошли. Сделай мне лапшу быстрого приготовления, я голоден, а скоро уже на смену бежать.

Му Цзинъянь в его объятиях попытался отстраниться, но Цзян Бэй лишь крепче сжал руку, сохраняя беззаботный вид. Ему нужно было срочно увести Му Цзинъяня подальше, иначе их маскарад рухнет.

В итоге Му Цзинъянь, который секунду назад яростно сопротивлялся, теперь застыл столбом с мрачным лицом и не сдвинулся с места.

Это он еще чего удумал?!

Пошли давай!

Сестра же смотрит!

Цзян Бэй заскрипел зубами, мысленно сжав кулаки, но на лице изобразил самую дружелюбную улыбку:

— Ты чего? Стоишь как из пушки контуженный? На-ка, получай секретную технику снятия паралича!

— ... — Му Цзинъянь молча наблюдал, как Цзян Бэй выставил вперед два пальца и ткнул его в грудь.

— Ладно, погнали, мы же еще не договорили, — поторопил тот соседа, излучая максимум заразительного позитива.

Правда, на душе у него скребли кошки: если это деревянное полено продолжит артачиться, придется, пожалуй, взвалить его на плечо и утащить силой.

А уж что подумает Цзян Вэй... Сначала уйдем, а там разберемся!

К счастью, Му Цзинъянь бросил на него долгий взгляд и все-таки зашагал в сторону. Цзян Бэй мысленно перевел дыхание.

— Сестра, я скоро вернусь! — бросил он на ходу Цзян Вэй и последовал за Му Цзинъянем.

***

— Спасибо за помощь, — отойдя на приличное расстояние, они остановились, и Цзян Бэй нарушил молчание. — То, что я тебя обнял... просто не хотел, чтобы сестра переживала из-за этой ерунды.

Напоследок он процедил сквозь зубы:

— Извини.

В конце концов, Му Цзинъянь только что не стал говорить гадостей и не оттолкнул его при Цзян Вэй, не выставив посмешищем. Значит, человеком он все-таки был.

А раз так, то и Цзян Бэй не собирался вести себя неразумно:

— Сколько стоит эта шмотка? Я возмещу ущерб, но давай договоримся: больше при сестре об этом ни слова. Рубашку испортил я по неосторожности, она тут вообще ни при чем.

Му Цзинъянь посмотрел на него:

— Ты уверен, что сможешь заплатить?

— Ага. — А то как же, мысленно фыркнул Цзян Бэй, неужели ты думаешь, что ты такой щедрый?

Только что перед сестрой он жевал сопли — неужели стал бы нести такое, если бы не планировал содрать с него деньги?

Парнишка стоял с заносчивым и холодным выражением лица. Стоило Цзян Вэй исчезнуть из поля зрения, как он тут же покрывался колючками, демонстрируя всю свою дерзость и норов.

Раз уж парень сам напросился, Му Цзинъянь пошел ему навстречу:

— Ладно. У меня сохранился чек, я скину тебе информацию.

Он достал телефон и открыл историю покупок в приложении.

Данные в чеке были полными: название бренда, состав и фасон ткани, точный адрес магазина, а также ценник.

Утром Цзян Бэй нашел в интернете абсолютно ту же сумму: в истории покупок Му Цзинъяня значилось четырнадцать тысяч.

— Я надел эту рубашку первый раз только вчера, но в любом случае товар уже ношеный. Давай поделим пополам, с тебя семь тысяч, идёт?

Судя по чеку, вещь была куплена меньше недели назад, так что Му Цзинъянь вполне мог надеть её всего раз.

Даже если он успел выгулять её несколько раз, для одежды недельной давности ценник в семь тысяч казался Цзян Бэю вполне честным — Му Цзинъянь по крайней мере не задирал цену с потолка.

— Идёт. Только... у меня сейчас нет при себе такой суммы, подождешь пару дней?

— Пару дней?

Вообще-то, сказав про пару дней, Цзян Бэй не имел в виду точный срок — скорее, просто собирался отдать деньги в ближайшее время.

Но Му Цзинъянь повторил его слова с такой интонацией, будто выпрашивал одолжение, и Цзян Бэй тут же кивнул:

— Угу.

— Ну ладно, — Му Цзинъянь протянул ему испорченную рубашку. — Забирай, теперь она твоя.

Цзян Бэй с сомнением покосился на сверток:

— Выброси её.

На кой чёрт ему сдалась рубашка, за которую он еще и платить собирается?

Му Цзинъянь вернул руку назад, оглянулся — рядом стояла урна — и аккуратно повесил рубашку на край урны, после чего двинулся дальше.

Пройдя пару шагов, он обернулся:

— А секретная техника неплоха.

— ... — Цзян Бэй.

Да чтоб тебя черти драли с твоей техникой!

***

Вернувшись домой, Цзян Бэй никак не мог найти себе места — на душе было скребково и муторно, словно он совершил какую-то глупость.

В конце концов он снова выскользнул на улицу, тайком забрал рубашку из урны, и только тогда на сердце немного отлегло.

Сестра поинтересовалась, удалось ли уладить вопрос с рубашкой, на что он уверенно ответил:

— Уладил.

— Уладил?

— Ага!

— И как же? Му Цзинъянь сказал, что прощает?

— ... — Черт! Цзян Бэй почувствовал, что угодил в ловушку собственной лжи!

Если заявить, что Му Цзинъянь не стал требовать компенсации, это же значит заработать ему дополнительные очки в глазах сестры!

Этого он допустить не мог.

Но если сказать, что платить всё-таки придется, сестра снова начнет расспросы и обязательно попытается помочь сама.

— Чего молчишь? — заметив его замешательство, сестра озабоченно нахмурилась.

— Ну... это... — О! Цзян Бэй сообразил, как выкрутиться: — Это тетя Му запретила платить! Мы столкнулись с ней только что, и она сказала: подумаешь, вещь испорчена, соседи же, какая компенсация? И в общем, закрыли тему.

— Правда?

— Правда, зачем мне тебя обманывать? У меня от этого мышцы на теле вырастут, что ли? Я и так вон прибавил в весе, мышцы сдулись, во всем виноват Ся Минхэ — каждый раз тащит мне вкусняшки в магазин.

— Поправился? Где это ты поправился?

— Разве нет? Мне кажется, я раздался вширь.

Цзян Бэй с легкостью перевел тему, и Цзян Вэй больше не возвращалась к вопросу с испорченной рубашкой.

Во второй половине дня Цзян Бэй снова отправился в магазин холодных напитков.

Ся Минхэ тоже работал там.

Этот ларек принадлежал дяде Ся Минхэ, поэтому парень являлся туда, когда вздумается, а когда не хотелось — просто брал отгул.

http://bllate.org/book/35592/4402264