Готовый перевод Unapproachable, Like the River / Тень, влюбленная в свет: Глава 9

— Хорошо, хорошо, хорошо, — Шэн Шаоюнь кивал раз за разом, повторяя это слово трижды. Он холодно усмехнулся, после чего достал свой телефон и произнес: — Всего лишь видео, отправляй его кому хочешь. Нет, не нужно, у меня ведь осталась копия, которую ты присылал мне раньше. Сейчас же выложу ее на стену признаний, и тебе больше не придется пытаться торговаться со мной с помощью этого.

Это видео действительно имело важное значение, но всё же не до такой степени, чтобы Шэн Шаоюнь унижался перед Тан Хэ и жертвовал собой.

Шэн Шаоюнь ненавидел своего ветреного папашу, ненавидел мачеху, занявшую чужое место, и сводного брата, но точно так же он ненавидел, когда кто-то пытался ему угрожать.

Глядя на разъяренного Шэн Шаоюня, Тан Хэ внезапно немного занервничал. Он действительно очень хотел быть с Шэн Шаоюнем, но вовсе не желал, чтобы тот злился из-за этого.

— Не нужно, не будь таким импульсивным… Мы ведь еще можем всё обсудить… — Тан Хэ торопливо протянул руку и в некоторой панике попытался забрать его телефон, приговаривая: — Я верю тебе, я готов поверить тебе. Могу прямо сейчас удалить видео, только не сердись, ладно?

— Эй, оба парня там! — издалека прибежал пухлый охранник средних лет. Нахмурившись, он с подозрением оглядел обоих. — Смотрю на вас тут уже добрую половину дня. Какое еще «не нужно»? О чем вы спорите?

Хотя охранник задавал вопрос, в душе у него, судя по всему, уже созрело собственное суждение: Шэн Шаоюнь с ледяным выражением лица смотрел на Тан Хэ, и все его движения и вид были на редкость надменными, в то время как Тан Хэ выглядел совершенно растерянным, словно кто-то над ним издевался.

К тому же Шэн Шаоюнь и впрямь обладал отменной внешностью: он состоял в школьной баскетбольной команде и был рослым. Тан Хэ, конечно, тоже не был коротышкой — его рост составлял метр семьдесят семь, — но Шэн Шаоюнь всё равно возвышался над ним почти на полголовы. И вот так холодно и отстраненно стоя рядом с Тан Хэ, он действительно производил впечатление хулигана, притесняющего слабого.

Охранник перевел взгляд на Тан Хэ и смягчил тон:

— Парень, он только что не обижал тебя? Зажал здесь и требовал денег? Или заставлял делать что-то против воли? Скажи дяде правду, дядя тебе поможет.

— Кто его обижает? Вы судите о людях исключительно по внешности, — Шэн Шаоюнь, сообразив, в чем дело, чуть не рассмеялся от слов охранника. Он с укоризной посмотрел на Тан Хэ и бросил: — …Еще и я его обижаю? Это он меня скорее обижает.

Охранник держал в руке черный резиновый дубинку и, услышав это, снова окинул обоих оценивающим взглядом. Нахмурившись и немного подумав, он с совершенно серьезным видом произвел вердикт:

— Правда? Не верю.

Шэн Шаоюнь: «……»

— Дядя, вы всё не так поняли, — Тан Хэ наконец пришел в себя, глубоко вздохнул, сделал полшага вперед и очень серьезно принялся объяснять охраннику: — Он меня не обижал и нигде не зажимал, это я сам согласился с ним встретиться.

Хотя они только что препирались, в присутствии посторонних Тан Хэ подсознательно стремился защитить образ Шэн Шаоюня — ему не хотелось, чтобы того в чем-то подозревали.

— Сам согласился? Праздное вранье или правда? — охранник в некотором замешательстве повернулся к Тан Хэ и сразу же заметил невысохшие следы слез на его щеках, все еще не до конца веря услышанному. — Тогда из-за чего ты только что плакал? Я же видел: вы тут долго о чем-то спорили, а потом ты расплакался.

— А? Я не плакал? — Тан Хэ в растерянности коснулся уголков глаз и с удивлением обнаружил, что на глазах и впрямь выступило несколько капель влаги — должно быть, от недавнего сильного волнения.

— Да брось ты меня обманывать, парень, — видя это, охранник окончательно утвердился в своем мнении. — Раз плакал — значит, плакал, в слезах нет ничего постыдного. Постыдно тем, кто тебя обижает.

— Нет, дядя, — Тан Хэ поджал губы. Разумеется, он не мог рассказать о предмете их недавнего спора, поэтому, помолчав пару секунд в раздумьях, он наконец нашел отговорку: — Я на самом деле не плакал, дядя, мы просто репетировали сценку.

Охранник опешил:

— Какую еще сценку?

— Ну, школьную пьесу для фестиваля искусств, — Тан Хэ сжал зубы, вспомнив какой-то подслушанный ранее разговор, и добавил: — Он играет главного героя, а я — главную героиню. Главный герой говорит героине: «Поцелуй меня, и я отдам тебе свою жизнь», — вот героиня испугалась и заплакала.

Охранник: «……»

Мужчина зашелся в резком кашле, снова окинул их оценивающим взглядом и выдал с выражением полного опешения на лице:

— Вы, нынешние старшеклассники, все такие затейники?

— Мы и сами не хотели играть, но нам выпало по жребию, ничего не поделаешь, — чем больше Тан Хэ говорил, тем более убедительным казался ему этот аргумент, и он даже сам обратился к охраннику: — Дядя, как вам моя игра только что? Похоже, что по-настоящему плакал?

— Ох… очень даже неплохо, — охранник помолчал добрых полминуты, прежде чем наконец вымолвить: — Парень, если ты не пойдешь учиться на актера, это будет просто преступление.

— Что вы, что вы, я так, просто отыграл роль, — Тан Хэ не выносил похвалы в свой адрес и тут же замахал руками: — Дядя, вы мне льстите.

Уговорив охранника на все лады, Тан Хэ наконец смог его убедить. Охранник, прихватив свою дубинку, продолжил патрулирование, и Тан Хэ облегченно выдохнул.

Стоило ему поднять голову, как Шэн Шаоюнь, склонив голову набок, с интересом и полуулыбкой разглядывал его:

— Поцелуй меня, и я отдам тебе свою жизнь?

Вспомнив, что именно он только что наговорил, Тан Хэ вспыхнул от стыда — от его недавней серьезности и хладнокровия не осталось и следа.

— Кхе-кхе… — промямлив что-то в течение нескольких секунд, Тан Хэ в полнейшей панике замахал руками и забормотал: — Я… я просто ляпнул не подумав, ты… ты не принимай всерьез.

У Тан Хэ была очень светлая кожа, поэтому когда он краснел, это было заметно во всей красе: румянец ползком поднимался от щек к самому уху, а затем спускался по изящной шее, исчезая в широком воротнике. Казалось, невидимый художник щедро мазнул кистью с алой краской по белой коже юноши, и от этой картины невозможно было оторвать глаз.

Кадык Шэн Шаоюня слегка качнулся. Не отводя взгляда, он с неподдельным интересом продолжал смотреть на него, а уголки его губ сами собой тронулись едва заметной улыбкой:

— Надо же додуматься до такого — разыграть целую сценическую постановку.

После этого небольшого эпизода отношение Шэн Шаоюня к Тан Хэ стало уже не столь враждебным. Хотя шантаж со стороны Тан Хэ вызывал у него отвращение, совести у того все-таки хватило: он не позволил охраннику уйти в заблуждении, а наоборот, выгородил его.

http://bllate.org/book/35591/4402102