Готовый перевод Addiction Desire / Запретный плод: Горькая сладость безответности: Глава 6

Один из одноклассников с разбегу оттолкнулся ногами и пронесся мимо двух ехавших рядом велосипедов. Полы распахнутой школьной формы развевались на ветру, а он, не забывая оглядываться назад, во всю глотку дразнил:

— Цзи Юйхуай! Тан Цзяшу! Шевелитесь вы оба, чего копаетесь, вы вообще мужчины или нет?

Цзи Юйхуай только посмеялся в ответ, а Тан Цзяшу презрительно фыркнул:

— Большеголовый Чэн, поменьше хвастовства, под ноги смотри, как бы не грохнулся носом в грязь.

Тот, кого назвали Большеголовым Чэном, развернулся к нему и показал средний палец, а в мгновение ока снова вырвался вперед.

— Вот дурак, силы девать некуда, наверняка скоро навернется.

Цзи Юйхуай не смог удержаться от улыбки:

— Зря ты так говоришь. Хорошее не сбудется, а дурное — запросто. Вдруг и правда упадет, останемся на баскетбольной площадке без защитника.

— Что-то не похоже, чтобы это сильно на что-то повлияло, — съязвил Тан Цзяшу.

Цзи Юйхуай беспомощно улыбнулся и перевел тему:

— На каком этаже столовой хочешь поесть после утренней самоподготовки?

— От этой школьной столовки у меня уже аппетит пропал напрочь. Говорят, за спортивной площадкой есть маленькая железная калитка, через которую можно ускользнуть прямо к улице с закусками.

Ветер взъерошил челку Тан Цзяшу, обнажив чистый лоб юноши, а в его звонком голосе звучала дерзкая, не знающая преград юношеская бодрость:

— Хочу тофу-пудинг из того магазинчика на углу.

Цзи Юйхуай искоса взглянул на него, его глаза изогнулись в лучистые полумесяцы:

— Идет.

Они так и продолжали болтать, бок о бок проехав еще немного, пока издалека не заметили впереди столпотворение — типичная толпа зевак. Сквозь шум доносились обрывки фраз вроде: Ну надо же, какой этот ребенок бестолковый.

Они переглянулись, и их велосипеды одновременно развернулись. Затормозив на внешней границе толпы и уперевшись длинными ногами в асфальт, Тан Цзяшу вытянул шею, заглядывая внутрь. Выражение его лица переменилось, и он повернулся к Цзи Юйхуаю:

— Плохо дело, Большеголовый Чэн человека сбил.

Цзи Юйхуай уже всё разглядел и припарковал велосипед у обочины:

— Пойдем, глянем.

Раздвинув толпу, они увидели женщину средних лет, которая сидела на земле, держась за поясницу и жалобно охая. Рядом валялась отлетевшая корзинка для овощей и рассыпанная по дороге снедь. Большеголовый Чэн, чье настоящее имя было Чэн Бинь, растерял весь свой недавний удалой задор. С виноватым и кислым видом он стоял возле своего упавшего велосипеда, терпеливо снося упреки обступивших его пожилых людей.

Подняв голову, он увидел Цзи Юйхуая и Тан Цзяшу, которые протиснулись сквозь толпу словно небесные воины, спустившиеся с небес, и был готов расплакаться от умиления. Сплавным лицом он жалобно протянул:

— Староста…

Тан Цзяшу произнес:

— Чего стоишь столбом? Живо в больницу вези.

— Но… — Чэн Бинь выглядел совершенно беспомощным из-за натворенных дел. — Если отец узнает, он меня точно прибьет.

Тан Цзяшу потерял дар речи:

— Сейчас ты вспомнил про отца? Когда гнал на велосипеде как на ракете, что-то не было заметно, что ты боишься. И правильно сделает, что врежет, я же говорил — не выпендривайся.

Чэн Бинь опешил и застыл с полуоткрытым ртом.

Цзи Юйхуай вмешался:

— Хватит терять время, вези тетушку в больницу, я поеду с тобой.

Услышав это, Чэн Бинь закивал с такой силой, будто у него кружилась голова, и чуть не расплакался от благодарности.

Тан Цзяшу, сколь бы язвы ни был, в критический момент проявлял преданность товарища:

— Я староста, и если кто-то должен ехать, то это я.

Цзи Юйхуай снял с плеча рюкзак и швырнул ему на руки, слегка приподняв уголки губ:

— Забыл? Моя тетя работает в Центральной больнице, и как раз сегодня ее дежурство. Свои люди — быстрее дело пойдет. Время не ждет, давай не будем спорить: отвезти человека в больницу с Чэн Бинем беру на себя, а с тебя — сдать классные тетради. У каждого своя задача.

Чэн Бинь робко поднял руку:

— Я… выбираю Цзи Юйхуая.

Тан Цзяшу злобно зыркнул на него.

В шесть пятьдесят в Первой средней школе Туншань прозвенел звонок, возвещающий о начале утренней самоподготовки. Прижав к груди два рюкзака и согнувшись в три погибели, Тан Цзяшу тайком шмыгнул через заднюю дверь в класс для выпускников, но был с поличным пойман бдительным соседом по задней парте, который ехидно и громко завопил:

— Ого, а староста-то у нас зачинщик опозданий!

— … — Мысленно выругавшись, Тан Цзяшу выпрямился во весь рост и с возмущением ткнул пальцем в ухмыляющегося одноклассника.

По сонной до этого аудитории прокатилась волна дружного смеха. На классной доске ровно по центру, крупно и жирно, мелом было выведено количество дней до государственного экзамена — девятнадцать, подгоняя нервы каждого.

Староста по учебной части Цюй Тинтин, сидевшая за учительским столом и следившая за дисциплиной, тяжело кашлянула. На ее миловидном лице с заостренным подбородком застыло притворно-строгое выражение, сквозь которое проступало легкое, само собой разумеющееся смущение:

— Тан Цзяшу, быстро садись на свое место.

Стоило ей закончить, как кто-то взвизгнул и начал передразнивать ее на тайваньский манер:

— Тан Цзяшу, быстро садись на свое место-о-о…

То, что учебный староста Цюй Тинтин неравнодушна к старосте класса Тан Цзяшу, ни для кого не было секретом. Некоторые парни постоянно любили подшучивать над этим: бушующие гормоны пубертатного периода, пора первой влюбленности — в таком возрасте подобные вещи всегда вызывают бурный восторг.

Цюй Тинтин залилась краской до самых корней волос, разозленная и пристыженная, и спрятала лицо за учебником, больше не смея произнести ни звука.

Среди общего шума Тан Цзяшу невозмутимо дошел до своей парты, неторопливо взял тетрадь, свернул ее в трубку и пару раз глухо стукнул по краю стола, являя авторитет старосты:

— Вы чего удумали, бунт хотите поднять? Видите, что на доске написано? До экзамена осталось меньше двадцати дней, дорог каждый миг, живо за повторение!

Его слова возымели действие: не считая нескольких недовольных возгласов, гвалт постепенно стих под шелест утреннего чтения.

Тан Цзяшу уселся на стул, едва успев расстегнуть молнию рюкзака, как кто-то ткнул его ручкой в позвоночник. Обернувшись, он нос к носу столкнулся с покрытым прыщами квадратным лицом одноклассника с задней парты. Лицо было приближено вплотную и искажено гримасами:

— Староста, одолжи вчерашний пробный тест по физике, хочу приобщиться к прекрасному.

— Твою мать, Ван Лэй, ты больной, что ли? Знаешь ведь, что до смерти напугать можешь?

Тан Цзяшу вытащил из рюкзака пачку тетрадей по разным предметам — толстую стопку — и просто швырнул ее целиком парню, недовольно бросив:

— Сам ищи. Смотри не забудь вернуть до конца утреннего чтения, их сдавать надо.

Ван Лэй обеими руками бережно поймал стопку:

— Есть.

— Эй, стоп, — окликнул его Тан Цзяшу и протянул второй рюкзак. — Захвати, отнеси на парту Цзи Юйхуая.

Ван Лэй просиял и заговорил так, будто держал в руках сокровище:

— Это рюкзак Цзи Юйхуая? Тогда дай-ка мне и его тест по физике полистать.

Тан Цзяшу покосился на него:

— Тебе и так дают списать, а ты еще нос воротишь?

— Ну у первоклассника-то качество выполнения повыше будет.

Тан Цзяшу пренебрежительно фыркнул, уперевшись локтем в край задней парты и удерживая рюкзак за лямку:

— Захотел тест Цзи Юйхуая?

Ван Лэй закивал так часто, что чуть не остался без шеи:

— Угу-угу-угу…

— Мечтай. — С этими словами он взмахнул рукой и бросил рюкзак соседу Ван Лэя по парте. — Выручай, закинь на парту Цзи Юйхуая.

Тот с восторгом наблюдал за представлением и под унылым взглядом Ван Лэя хохоча подхватил рюкзак:

— Задание будет выполнено в лучшем виде.

Лишь к концу первого урока английского языка Цзи Юйхуай и Чэн Бинь появились с опозданием. Едва переступив порог класса, они вызвали настоящий фурор: правая щека Чэн Биня была украшена весьма заметным и распухшим отпечатком ладони — даже дураку было ясно чьих это рук дело.

Окружив Чэн Биня со всех сторон, одноклассники принялись выражать ему сочувствие, словно глазея на диковинную обезьянку в зоопарке. Тан Цзяшу поднялся с места, подошел к парте Цзи Юйхуая и протянул ему пакет с булочкой:

— Держи, в буфете взял, перекусишь чем есть.

— Спасибо, — Цзи Юйхуай принял пакет, а его губы изогнулись в красивую улыбку. — А мы ведь договаривались поесть пудинга из тофу.

Тан Цзяшу скривил губы:

— В другой раз сходим, этот магазинчик никуда не убежит.

Цзи Юйхуай пристально посмотрел на едва заметную ямочку на правой щеке Тан Цзяшу и лишь через мгновение отвел взгляд:

— Ладно, в другой раз.

Прозвенел звонок, и все разошлись по своим местам.

Четвертый урок — физкультура — по традиции должен был быть занят другим преподавателем, но поскольку только что завершился последний пробный экзамен, классный руководитель проявил милосердие и позволил детям заняться свободным делом: хочешь — учись, хочешь — веселись.

Больше половины парней в классе предпочли как следует побеситься. Чэн Бинь, несмотря на красующуюся на пол-лица пощечину, был полон энергии. Едва учитель математики переступил порог кабинета, направляясь к выходу, как Чэн Бинь подхватил из-под парты баскетбольный мяч, застучал им из руки в руку и заорал на весь класс:

— Валим, идем играть!

Кто-то поддержал:

— Зовите Цзи Юйхуая, мы же с восьмым классом матч играем, в прошлый раз он им своими трехочковыми челюсти от удивления отвиснуть заставил.

Чэн Бинь тут же обернулся к Цзи Юйхуаю:

— Цзэ-гэ, погнали.

Цзи Юйхуай потянулся и кивнул в сторону товарища:

— Зови Тан Цзяшу.

Чэн Бинь всё понял с полуслова. Шум стоял на весь класс, а он, словно рупор громкоговорителя, снова затянул во всю глотку:

— Староста, твой Цзи Юйхуай зовет тебя мяч побросать!

Тан Цзяшу в этот момент объяснял задачу Цюй Тинтин и даже не поднял головы:

— Идите без меня, у меня еще тест не дорешан.

Чэн Бинь издал дикий вопль:

— Ой-ой-ой, староста ради Цюй Тинтин бросает верного друга…

Тан Цзяшу резко повернулся и прикрикнул:

— Заткнись, надо мной шути, но не смей клеветать и пачкать честное имя девочки.

Из-за всего этого Цюй Тинтин смутилась еще сильнее. Покраснев, она сказала Тан Цзяшу:

— Иди с ними поиграй, ход решения я уже поняла. Спасибо тебе, а дальше я сама посчитаю.

— Ладно. — Тан Цзяшу не стал спорить, вернул ей тетрадь, поднялся на ноги и бросил взгляд вглубь класса, глазами столкнувшись с Цзи Юйхуаем, который сидел через ряд от него и наблюдал за ним с полуулыбкой.

Сорок пять минут урока они рубились на баскетбольной площадке с ребятами из восьмого класса. До самого звонка обе команды не могли наиграться, но, изнемогая от жары и проголодавшись за время яростной беготни, были вынуждены с сожалением завершить матч.

Первая средняя школа Туншань работала по системе полупансиона. Тан Цзяшу и Цзи Юйхуай учились дневным порядком и обычно обедали дома. Выйдя вместе со спортивной площадки к велосипедному навесу, Тан Цзяшу вдруг предложил:

— Не хочу сегодня ехать домой на обед. Возле школы открылась новая лапшичная, я угощаю, идем?

Его слова на Цзи Юйхуая всегда действовали безотказно. Они жили по соседству, на одной лестничной площадке, дружили с самого детства, а с началом учебы и вовсе стали неразлучны — истинные друзья не разлей вода, неудивительно, что Чэн Бинь то и дело отпускал в их адрес шуточки.

http://bllate.org/book/35583/4400722