Готовый перевод I'm No Longer a Workhorse in the Entertainment Industry / С меня хватит: ухожу из шоу-бизнеса: Глава 4

— Ты не волнуйся, — Сюэ Цзянь докурил сигарету до самого фильтра и наконец снова подал голос. — Раз уж я угостился твоей сигаретой, то буду во всём помогать, не доставляя тебе хлопот.

На лице Сюэ Цзяня заиграла хулиганская ухмылка, он поднял руку и тяжело хлопнул Сяо Аня по плечу.

— Бить не буду — стерплю, ругать не буду — промолчу, обещаю.

— Брат Цзянь, ты мне как родной, — Сяо Ань сунул ему в руки целую пачку сигарет. — Сердце своё тебе отдаю!

Когда они снова вошли внутрь, оба обменялись понимающими взглядами. Сюэ Цзянь присел на первое попавшееся место, достал телефон и принялся изучать сценарий.

Чун Шаньмин нахмурился и вдруг повернул голову к Сюэ Цзяню:

— Ты курил?

Ничего себе, чует даже на таком расстоянии? Сюэ Цзянь приподнял воротник, чтобы понюхать, но ничего не уловил. Да что такого в том, что взрослый мужик покурил? В конце концов, это его собственное здоровье, к тому же он делал это снаружи, а не травил драгоценные легкие молодого господина пассивным курением.

— Ага, — признался Сюэ Цзянь и, не дожидаясь ответа Чун Шаньмина, встал. — Прошу прощения, брат Чун, я подожду, пока запах выветрится.

— Не нужно, садись, — Чун Шаньмин отвел взгляд и снова уткнулся в сценарий. — Во время съемок больше не кури.

Никаких объяснений, просто сухое «не курить» — и всё.

— Понял, — Сюэ Цзянь послушно захлопал ресницами. — Как брат Чун скажет, так и будет.

Сяо Ань: «Погодите-ка, он что, сейчас не язвил?»

Не успели они посидеть и десяти минут, как пришли гримеры. У личного мастера Чун Шаньмина с ним было полное взаимопонимание: минимум слов, короткое обсуждение состояния кожи — и идеальный тон готов.

А вот у Сюэ Цзяня всё было куда шумнее: он то нахваливал ловкие руки гримерши, то расспрашивал её о лучших масках и тональных кремах, распушив хвост, словно павлин. Шутка ли, перед ним была сама Цэнь Нань, мастер, чьи работы отмечены множеством наград и которая красит актеров только первого эшелона. Раз уж у него нет иных талантов, кроме как быть сладкоголосым и радовать людей, надо хотя бы попытаться произвести хорошее впечатление.

Сюэ Цзянь был бледнолицым, поэтому тональный крем лишь выровнял цвет кожи и скрыл темные круги под глазами. Сюэ Цзянь, как человек, играющий роль телохранителя, ожидал, что его лицо сделают более грубым, а кожу — темнее, но, к его удивлению, после всех манипуляций он стал выглядеть еще изысканнее.

— Это вообще нормально? — в недоумении спросил Сюэ Цзянь.

Цэнь Нань загадочно улыбнулась, поджав губы:

— Так распорядился режиссер. Подожди, дальше будет еще интереснее.

Этим интересным оказался серебристо-белый парик. Сюэ Цзянь от изумления даже вскочил.

— Но на пробных снимках у меня были черные волосы!

— А ты не находишь, что белый тебе идет больше?

— Идет и подходит — это ведь не одно и то же.

Сюэ Цзянь, конечно, знал, что беловолосые персонажи всегда привлекают больше внимания — китайская любовь к белым волосам возникла не на пустом месте. Но неужели это действительно нужно? Текстура парика... боги, она выглядит даже натуральнее его собственных волос. Он-то уже настроился на смиренную роль слуги, был готов хоть шрамы на лицо наклеить, лишь бы не выделяться.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросил Сюэ Цзянь. — Это точно воля режиссера?

— Ой, давай уже скорее, — закатила глаза стилист. — Сделаем из тебя красавчика, не бойся.

Сюэ Цзянь до этого почти не общался с режиссером, виделись только на церемонии открытия съемок. Теперь он начал подозревать, что, возможно, является его давно потерянным сыном, иначе с чего бы такое доброе отношение? А если так, то не станет ли он тогда кузеном Чун Шаньмина? Тьфу, бред какой-то.

Сюэ Цзянь проклинал себя за странные мысли, но в глубине души не мог сдержать радостной ухмылки. Он не особо следил за тем, что происходит у Чун Шаньмина, но, случайно повернув голову, почувствовал, как сердце предательски екнуло и затрепетало.

Чун Шаньмин обладал яркой, выразительной внешностью, от одного взгляда на которую становилось легко на душе. Однако именно из-за этой идеальности, если судить по самым строгим стандартам, ему порой не хватало некой глубины. Его глаза, смотрящие с нежностью даже на бродячую собаку, оставляли мало пространства для воображения. Поэтому его студия чаще выпускала видео, чем фото: только в динамике, с этой его холодной, возвышенной аурой, Чун Шаньмин мог довести сексуальное напряжение до предела.

Сейчас же... что и говорить, профессиональный гример постарался на славу. Его брови опустили ниже, кончики слегка приподняли, превратив мягкий, благородный взгляд в нечто более дерзкое и опасное.

Заметив, что Сюэ Цзянь смотрит на него, Чун Шаньмин повернул голову и слегка прищурился. Сюэ Цзянь перевел взгляд с зеркала на самого Чун Шаньмина и почувствовал, как сердце заколотилось в бешеном ритме. Что это за взгляд, от которого бросает в дрожь? Кто-нибудь, спасите его!

— Брат Чун... — Сюэ Цзянь сглотнул ком в горле. — Можно я вас сфотографирую?

Он знал, что получит отказ, но вопрос вырвался сам собой. К его величайшему удивлению, Чун Шаньмин отвернулся, а через мгновение, снова повернувшись, небрежно бросил:

— Красиво получится?

Сюэ Цзянь опешил, но быстро взял себя в руки:

— Насчет моего мастерства можете не сомневаться.

Отбросив лишние мысли, он достал телефон и начал искать лучший ракурс. В конце концов, он встал на одно колено и сделал снимок. Не успел он даже оценить результат, как Чун Шаньмин уже снова смотрел вперед.

После того как с гримом и прическами было покончено, настала очередь переодеваться. Сюэ Цзянь начал сбрасывать с себя слой за слоем: ватные штаны, шерстяные штаны, термобелье — Сяо Ань только глаза округлил.

— Брат Цзянь, ты что... только что из Антарктиды вернулся?

Сюэ Цзянь гордо ухмыльнулся:

— Только что с полярной экспедиции, завидуешь?

Подумаешь, признаться в том, что он жуткий мерзляк — да ни за что в жизни! Что же до Чун Шаньмина, тот просто взял одежду и скрылся в глубине гримерки, оставив за дверью даже Сяо Аня. Сюэ Цзянь с недоумением посмотрел на закрытую дверь: «Тоже мне, застеснялся, будто мы не мужики. Неужели он тоже по той части? Ха, тогда род Чэн скоро лишится наследника».

Любуясь его лицом и одновременно представляя, как этого молодого господина отец ставит на колени в фамильном храме, Сюэ Цзянь не переставал одеваться. Когда он закончил, гримеры ушли по делам, Сяо Ань тоже куда-то убежал, и Сюэ Цзянь остался в одиночестве.

Вскоре дверь открылась, и вышел Чун Шаньмин. Сюэ Цзянь поднял глаза, ожидая вновь насладиться великолепным зрелищем, но его челюсть едва не встретилась с полом.

Как может этот молодой господин не уметь одеваться?

На нем было слоев пять одежды, и, судя по всему, на третьем или четвертом что-то пошло не так: под плащом всё сбилось в ком, грудь топорщилась, а шнурки с кисточками, которые должны были украшать пояс, волочились по полу под его ногами.

Сюэ Цзянь, сдерживая смех, подошел ближе, проглотив все колкости:

— Брат Чун, давайте я помогу вам привести всё в порядок.

— Не нужно, — холодно и беспощадно отрезал Чун Шаньмин, подходя к зеркалу, чтобы самому поправить ткань на груди.

Сюэ Цзянь не слушал и сразу взялся за дело, откинув плащ:

— Не беспокойтесь, я вас не коснусь. Просто это пояс, вы сами его правильно не завяжете.

Он наклонился, поднял кисточки с пола и протянул Чун Шаньмину:

— Нужно обернуть их вокруг, чтобы зафиксировать внутренний подол, а я сзади завяжу узел.

Чун Шаньмин помедлил пару секунд, взял кисточки и, следуя инструкции, обернул их вокруг талии. Сюэ Цзянь встал у него за спиной, подхватил концы и тихо произнес:

— Нужно завязать потуже, иначе развяжется. Если будет давить — скажите.

Завязав узел, он пропустил длинный конец через боковую петлю, чтобы черно-золотые кисточки изящно выглядывали из-под плаща. Сюэ Цзянь расправил полы одежды и, отойдя на шаг, остался доволен своей работой.

В этот момент вошел стилист и, увидев полностью собранного Чун Шаньмина, замер:

— Уже одет?

Видимо, он был хорошо знаком с повадками Чун Шаньмина. Он осмотрел одежду, заново перевязал узел на плаще и, не найдя изъянов, кивнул:

— Отлично. Внутри есть грелки? Температура снаружи невысокая.

Чун Шаньмин кивнул и посмотрел на Сюэ Цзяня:

— Твоя одежда тоньше моей, ты наклеил грелки?

— Я? Мне не нужно, — усмехнулся Сюэ Цзянь. — У меня жизнь дешевая, к холоду привык.

Чун Шаньмин нахмурился и уставился на него — целых пять секунд он буравил его взглядом, а потом, словно ничего не случилось, расслабил лицо.

Сюэ Цзянь закусил губу, опустил голову, а через мгновение снова отшутился:

— Я пошутил, все люди равны, конечно. Брат Чун, не принимайте близко к сердцу, я просто люблю болтать ерунду.

Чун Шаньмин неожиданно улыбнулся:

— Ничего страшного, я тоже люблю пошутить.

Глава 4

— Снято!

— Еще дубль.

— Снято!

— Сначала.

Первая сцена в фильме, не такая уж сложная, а они уже сделали четыре дубля. Выражение лица Чун Шаньмина становилось всё мрачнее, но он лишь молча морщился, возвращаясь на исходную позицию. Кто виноват в провале — он или Сюэ Цзянь — оставалось загадкой.

Когда камера была выключена, режиссер Чэн Хуэй любил шутить и спрашивал Сюэ Цзяня, как они с Чун Шаньмином ладят.

Сюэ Цзянь отвечал:

— Брат Чун очень заботлив, невероятно мягкий и внимательный человек.

Режиссер смеялся в голос:

— Видимо, ты еще не встречал по-настоящему хороших людей.

Но стоило начаться съемкам, как вся дружелюбность Чун Шаньмина исчезала без следа. Холодный, серьезный, не проронивший ни слова — рядом с ним Сюэ Цзянь чувствовал себя как две фигурки из одного набора, но разного качества.

Сцена была простейшей: они идут в Секту Уцзю, поднимаясь по длинной лестнице, без единого слова диалога. Сегодня на площадке было полно народу, почти вся съемочная группа наблюдала за ними, и даже такой бесшабашный парень, как Сюэ Цзянь, начал задыхаться под этим невидимым давлением.

Снова съемка. На этот раз Сюэ Цзянь добавил в лицо больше тревоги, а шаги его стали чуть тяжелее.

http://bllate.org/book/35578/4400021