Готовый перевод The Ultimate Tug-of-War! The Villainess Controls the Scum / Игры с безумцем: как покорить холодного тирана: Глава 14

Нин Шиду — именно такой человек: если кто-то заденет его гордость, он непременно отыграется.

Раз уж он чего-то задумывал, то шёл к цели любыми средствами, совершенно не считаясь с чужими мыслями.

Его единственной конечной целью было добиться своего.

Цзянь Цюбай в глубине души понимал, что от этой напасти ему всё равно не уйти.

Какое же это было колоссальное социальное унижение.

По правде говоря, ему уже не так сильно хотелось прикрываться авторитетом Нин Шиду и чувствовать себя лисой, воображающей себя тигром.

— Что такого особенного в этом Даосском храме Белого Журавля, что мне непременно нужно туда идти?

Цзянь Цюбай осторожно натянул носки, закрепил их на икрах с помощью тонкой тесёмки и, подняв с пола обувь, обулся.

Нин Шиду покосился на него:

— Ты что, забыл, что я собирался воссоздать твоё физическое тело?

— Когда это было?

Нин Шиду бросил на него взгляд:

— В тот день, когда ты устроил истерику и грозился броситься в озеро.

— ...Не очень-то помню. И какое отношение это имеет к моему визиту в Даосский храм Белого Журавля?

— Шэнь Ци попросил Даосский храм Белого Журавля вмешаться и расследовать причину смерти его отца. — Нин Шиду подхватил его одной рукой со стула, и Цзянь Цюбай машинально обвился руками вокруг его шеи. — Награда за это — карта сокровищ, которую глава Секты Нищих прятал всю свою жизнь, а остальные материалы, необходимые для воссоздания плоти, Павильон Слушания Снега может добыть без труда.

Не нашлось всего двух лекарственных компонентов, и вполне возможно, что их описание есть на этой карте.

— Ох...

Конечно же, Цзянь Цюбай вовсе не собирался так легко проникаться благодарностью к Нин Шиду.

Даже с наполовину заряженной батарейкой можно прожить ещё очень долго.

Этот негодяй Нин Шиду просто страдал от неудовлетворённости и замышлял недоброе.

Он был недоволен тем, что в постельных делах тот вынослив лишь наполовину.

— Чего ты мычишь? — Нин Шиду ощутимо ущипнул его за бок. — Собственное тело, а тебе самому совершенно плевать.

— Вовсе не плевать, я же не говорил, что не пойду.

Нин Шиду на руках вынес его за порог комнаты. В этот момент небо уже посветлело, солнце стояло в самом зените.

Очутившись под лучами палящего солнца, Цзянь Цюбай всё же с неудовольствием уткнулся лицом в шею Нин Шиду.

Во дворе столько стражников...

Цзянь Цюбай предпочёл затаиться в его объятиях, словно перепуганный перепел.

Среди бела дня он неизменно испытывал какое-то неловкое, стыдное чувство, словно совершал нечто недостойное.

— Ты чего? — Нин Шиду слегка подбросил его на руках, устраивая поудобнее.

— Если мы вот так поднимемся наверх, а мои ноги откажут, что тогда? — Цзянь Цюбай всё-таки спасовал.

Мысленно он утешал себя тем, что его отступление никому не доставило хлопот!

Он уже столько лет не показывался на глаза такому количеству людей. Как мог простой смертный, целых пять лет просидевший затворником в тёмной комнате, вынести подобное?

Нин Шиду лениво разоблачил его страхи:

— Неужели ты думаешь, что я уроню тебя?

Цзянь Цюбай заупрямился:

— Но я слышал, что в Даосский храм Белого Журавля завезли партию божественных зверей, которых можно использовать как ездовых животных.

Стоявший неподалёку стражник тут же сориентировался и подхватил разговор:

— Верно, Глава павильона Нин! Кровь у этих божественных зверей чистейшая, а хозяин Даосского храма Белого Журавля лично распорядился: если они вам приглянулись, можете хоть парочку забрать с собой!

Услышав это, Цзянь Цюбай оживился. Он слегка качнулся, цепляясь за шею Нин Шиду:

— Видишь, люди сами говорят! К тому же, разве ты не должен возместить мне потерю духовного питомца?

Нин Шиду помолчал немного и произнёс:

— И какие же здесь есть божественные звери?

Стражник принялся перечислять всевозможных существ, среди которых были самые разные обитатели суши.

Цзянь Цюбай ткнул пальцем наугад:

— Тогда пусть будет серебряный дракон.

Кто знает, может, стоило бы его погладить, и удача, как в тот раз с рыжей лисой, увеличилась бы на единицу?

Стражник закивал с готовностью и мгновенно извлёк на свет сияющую жемчужину пространства, протянув её Цзянь Цюбаю.

— Нажмите вот сюда, и серебряный дракон тут же явится на зов.

Цзянь Цюбай кивнул и с замиранием сердца надавил на верхушку жемчужины.

В воздух взметнулось облачко сизого дыма, раздался пронзительный драконий рёв, и прямо перед ними внезапно взмыл ввысь огромный серебряный дракон.

Цзянь Цюбай с затаённой надеждой уставился на величественного серебряного дракона, кружащего в воздухе, и стал ждать, пока в голове прозвучит системный сигнал.

Прошла одна секунда...

Две...

Половина минуты.

В голове Цзянь Цюбая царила абсолютная тишина, ничего не происходило.

— ...???

Величественный серебряный дракон плавно спустился по спирали с неба и опустился на брюхо прямо перед Цзянь Цюбаем.

Не теряя надежды, Цзянь Цюбай протянул руку и погладил зверя по чешуе. Серебряный дракон послушно опустил голову, подставляя под его ладонь свои рога.

Однако по-прежнему не происходило ровным счётом ничего.

Цзянь Цюбай заметно погрустнел.

И впрямь, погладив духовного зверя, невозможно было увеличить показатель удачи.

В том чайном домике, судя по всему, была простая случайность, и прикосновение к духам вовсе не являлось истинным способом повышения удачи.

Но прошло уже столько времени, а от этой удачи всё не было никакой пользы.

Стоит ли вообще доверять этой системе?

Нин Шиду взглянул на него:

— Что такое? Не по душе пришёлся?

— Хуже моей лисы, — без энтузиазма отозвался Цзянь Цюбай и дёргнул Нин Шиду за рукав. — Давай лучше верхом на нём поднимемся наверх.

— И не подумаю, — бросил Нин Шиду и, подхватив его на руки, зашагал к выходу.

— ????У?!

Цзянь Цюбай резко обернулся на серебряного дракона, всё ещё ожидавшего приказа на прежнем месте.

— В смысле?!

— Разве ты не говорил, что мы выберем божественного зверя, чтобы добраться на нём?

— Я такого не говорил. Я сказал, что выберу зверя тебе в возмещение убытков.

Цзянь Цюбай раз за разом наступал на одни и те же грабли...

— Держись крепче.

Цзянь Цюбай с выражением обречённости на лице уткнулся носом ему в грудь.

Все приглашённые культиваторы разместились в окрестностях площади для тренировок, и все заботы об их размещении взял на себя Даосский храм Белого Журавля.

Это означало, что каждый день культиваторам приходилось преодолевать путь от тренировочной площади до самого храма, поднимаясь по трэм тысячам ступеней.

Впрочем, для людей их круга подобное расстояние казалось не более сложным, чем глоток воды или приём пищи, и не вызывало ни малейшего затруднения.

Хотя Даосский храм Белого Журавля не издавал прямых запретов на появление посторонних, эти три тысячи ступеней служили лучшим естественным фильтром, отсеивающим лишних.

— Ты же не собираешься подниматься наверх на мечах? — опасливо уточнил Цзянь Цюбай.

Нин Шиду ничего не ответил. Цзянь Цюбай почувствовал лишь то, как перед глазами всё мелькнуло, а в ушах завыл яростный ураганный ветер — казалось, сама душа безнадежно отставала от скорости физического тела.

Когда же зрение вернулось к нему, окружающая обстановка кардинально изменилась.

Всё ещё не оправившись от испуга, Цзянь Цюбай вцепился в Нин Шиду и лишь спустя долгое время приподнял голову.

Прямо перед ними под лучами солнца сияла вывеска с надписью [Даосский храм Белого Журавля], и Цзянь Цюбай невольно оглянулся назад, глядя вниз.

В мгновение ока они преодолели колоссальное расстояние и оказались прямо у врат храма.

Цзянь Цюбай живо припомнил то давящее чувство безысходности, когда у подножья горы он задирал голову вверх, глядя на эти три тысячи ступеней, которые для культиваторов значили не больше пустяка.

— Эх, — мысленно вздохнул Цзянь Цюбай, будучи всего лишь простым смертным. — Опусти меня, я пойду сам.

— На ногах устоишь? — Нин Шиду поставил его на землю.

— Смогу, я ведь уже обулся. — Цзянь Цюбай сначала твёрдо опустил на камень одну стопу, а затем осторожно прикоснулся к земле второй.

К этому моменту культиваторы уже начали прибывать один за другим: одни непринуждённо беседовали у входа, другие заблаговременно прошли внутрь в ожидании начала.

— Ого, брат Нин!

Навстречу им шагал крупный, мускулистый мужчина, по одному лишь виду которого можно было безошибочно признать мастера телесных практик.

Нин Шиду чуть приподнял подбородок, приветствуя знаком:

— Старина Чэнь, каким ветром тебя занесло сюда? Я уж думал, ты решил сгинуть в заморских землях до конца своих дней.

— В Мире совершенствующихся грядет грандиозный передел сил, я никак не мог не вернуться.

Старина Чэнь с ног до головы окинул взглядом Цзянь Цюбая:

— Ого, а это ещё кто? Новенький?

Почувствовав недобрый и насмешливый взгляд незнакомца, Цзянь Цюбай молча потупился.

— Непослушный мальчишка-слуга, — бросил Нин Шиду.

— Слуга? — Старина Чэнь потёр подбородок и, указывая на него пальцем, внезапно просиял догадкой:

— А, я понял, это тот самый...

Цзянь Цюбай замер!

Глава девятнадцатая. Говори потише, разве это повод для гордости?!

Слова Шэнь Ци всё ещё стояли у него в памяти свежими, а самого Цзянь Цюбая прошибало в такой пот, что, казалось, он готов был выскрести ногами на полу трёхкомнатную квартиру с кухней.

Слухи об их пикантной связи и так расползлись по всему Миру совершенствующихся.

Но теперь ему собирались ткнуть этим в лицо.

Кто вообще способен вынести подобное?

Цзянь Цюбай глубоко вздохнул, и как только он поднял голову, намереваясь мужественно встретить прошлое лицом к лицу, то услышал слова собеседника:

— Да ты же тот самый нищий малыш, что пробрался к нему в постель, верно?

— ...

Цзянь Цюбай снова молча опустил глаза.

Говори потише, разве это какая-то заслуга или повод для гордости?

Стоило прозвучать этим словам, как вокруг сразу же зашевелились, и многие любопытные взгляды устремились в их сторону.

Нин Шиду отреагировал на это с равнодушной неопределённостью:

— Обязательно было орать так, чтобы услышали все вокруг?

Старина Чэнь виновато почесал в затылке:

— Ой, простите, что-то я погорячился.

— Ах да, рад знакомству, молодой господин Цзянь, к сожалению, не припас для вас подходящего подарка. — Старина Чэнь принялся шарить по карманам и за пазухой, наконец извлекая на свет позолоченную коробочку размером с ладонь. — Это превосходные румяна, поставляемые прямо к императорскому двору! Днём с огнём не сыщешь, на рынке в городе Шанцзин многие красавицы готовы отдать любые деньги, лишь бы заполучить их.

Нин Шиду нахмурился:

— Ты носишь с собой женские румяна?

— Тьфу ты, вовсе нет!

— Правитель смертных попросил меня об услуге и в награду отсыпал немало редких сокровищ. Эти румяна — одно из них.

Говорят, стоит нанести их на кожу, как она станет гладкой, нежной и свежей, словно персик! Я-то думал приберечь их, чтобы охмурять девиц, а тут как раз вы подвернулись.

Цзянь Цюбай мысленно заскрежетал зубами: с каких это пор мужчинам дарят румяна?

Но, поразмыслив, он понял, что слухи-то ходили самые настоящие, и глупо было винить окружающих за подобное восприятие.

Раньше ему было всё равно, ведь он считал происходящее игрой, но теперь, когда игра обернулась реальностью, чужая «злоба» превратилась в острые клинки, вонзающиеся в его собственный плоть.

В груди неприятно заныло.

Бемолчно вздохнув, Цзянь Цюбай перевёл взгляд на Нин Шиду.

Тот едва заметно кивнул, и только тогда Цзянь Шибай протянул руку и принял круглую коробочку:

— Благодарю.

Старина Чэнь добродушно усмехнулся:

— Ишь ты, как хорошо воспитал! Ладно, чего нам стоять тут на солнцепеке, пойдёмте скорее внутрь, в горле пересохло.

Нин Шиду кивнул:

— Пойдём.

Аккуратно спрятав коробочку, Цзянь Цюбай поплёлся следом за Нин Шиду, медленно переставляя ноги.

Внутреннее убранство Даосского храма Белого Журавля поражало роскошью и изысканностью, а позолоченные кессонные потолки красноречиво свидетельствовали о колоссальном могуществе здешнего хозяина.

Просторный главный зал был способен одновременно вместить несколько тысяч культиваторов, а в самомпереди, в центре, возвышалось единственное кресло — место самого главы храма.

http://bllate.org/book/35577/4399940