Готовый перевод He Only Forgot Me / Забыть лишь меня: Тёмная туманность: Глава 5

Однако глубокий омут хранил абсолютное молчание. Все резкие, отчаянные слова тонули в нём, и водная гладь даже не шелохнулась, не оставив ни единого следа.

В мерцающем серебристом свете лицо Чи Наньму казалось высеченным изо льда, а в его глазах таился холод, пронзительнее обычного.

— Перестань дурковать, Цзян Чу.

Тон Чи Наньму звучал отчужденно и холодно, и даже скрытое в нём раздражение отдавало снисхождением.

Всего одной фразы хватило, чтобы Цзян Чу сдулся, лишившись возможности вымолвить хоть слово.

Цзян Чу невольно подумал: неужели в глазах Чи Наньму он сейчас выглядит полным клоуном, который только и делает, что крутится юлой, устраивает клоунаду и скандалы, а потому заслуживает лишь простого пересаживайся на другое — «перестань дурковать»?

Цзян Чу отбросил сигарету, зажатую между пальцами, — курить расхотелось, — и поманил пальцем официара, стоявшего в углу.

Взгляд Чи Наньму тут же последовал за ним.

Волна давящего напряжения накатила снова, и паренёк не посмел подойти близко, лишь издалека робко пискнул:

— Господин Цзян, что-то случилось?

— Ручка есть? — Цзян Чу слегка приподнял подбородок.

— Ручка? — паренёк торопливо принялся шарить по карманам и через мгновение просиял. — Есть! Вот здесь.

Паренёк подбежал ближе, остановился в шаре расстояния и протянул ручку, страшно боясь, что из-за излишней близости вызовет недовольство Чи Наньму.

Принимая ручку, Цзян Чу внезапно ухватил паренька за рукав и легким рывком притянул к себе.

Паренёк едва не рухнул прямо на Цзян Чу, но чудом удержал равновесие.

— Господин Цзян? — растерянно моргая, он залился краской.

Цзян Чу поднес ручку к бумаге. Он так давно ничего не писал, что рука отвыкла, и выводил подпись на рукаве паренька медленно и методично, хотя последняя черта слегка дрогнула и вышла кривоватой.

Почерк у Цзян Чу был аккуратным, четким и резким, с каким-то упрямым внутренним стержнем в каждом росчерке.

— Можешь никому не рассказывать о том, что было сегодня? — Цзян Чу вернул ручку в ладонь паренька и посмотрел на него серьезным, пронзительным взглядом.

— Не волнуйтесь, я никому ни слова не скажу! — густо покраснев, паренёк закивал, искренне давая обещание.

— Спасибо.

Цзян Чу поднялся на ноги, вскинул голову и встретился взглядом с Чи Наньму. В его глазах читался вызов: они смотрели друг на друга в упор, словно безмолвно заявляя: «Рано или поздно кто-нибудь да обратит на меня внимание».

Чи Наньму был высоким, почти метр девяносто, чуть выше Цзян Чу. От него исходила природная властность, а на окружающих он всегда смотрел с полным равнодушием.

Их взгляды скрестились.

Мгновение спустя Чи Наньму молча поднял руку, протянув её Цзян Чу. Его ладонь была широкой, с отчетливо выступающими тонкими суставами.

Цзян Чу на миг замер. Его сердце забилось быстрее — он не понимал, чего добивается Чи Наньму.

— На улице папарацци, — глухо пояснил Чи Наньму.

Папарацци, а значит, нужно изображать идеальную привязанность.

Папарацци, а значит, нужно делать вид, что в их браке нет ни трещины.

Лёгкий трепет в груди мгновенно сменился мертвенной тишиной.

Сжав губы, Цзян Чу с силой вложил свою руку в его ладонь. Их пальцы переплелись, и он позволил Чи Наньму увести себя на улицу.

На улице толпился народ. Серебристые огни неона заливали каждый уголок ярким светом, и даже пролетающие мимо мелкие мошки были видны как на ладони.

Щелк!

Один за другим раздавались скрытые, затаившиеся вокруг щелчки затворов.

Тревожный звук заставил Чи Наньму нахмуриться. Он перевел взгляд на источник шума, и на секунду затворы замерли, чтобы тут же застрочить с новой силой.

Машина Чи Наньму была припаркована на противоположной стороне дороги.

Они лавировали в потоке машин. Воздух пропитался выхлопными газами и тяжелым запахом машинного масла, однако тот самый древесный парфюм, которым пахло от Чи Наньму, не мог перебить ничто.

Этот запах заставил Цзян Чу погрузиться в задумчивость, ведь это было единственное, что Чи Наньму так и не сменил — всё осталось точно так же, как прежде.

— А ну уступи дорогу!

Раздраженный окрик разорвал воздух, и мимо самого локтя Цзян Чу на бешеной скорости пронесся мотоцикл — еще сантиметр, и он бы их задел.

Цзян Чу не успел среагировать, но Чи Наньму рывком отдернул его назад, и Цзян Чу полуразомкнутым телом прижался к его груди.

Щелк! Щелк!

Частота щелчков затворов резко возросла. Звуки доносились со всех сторон: те, кто до этого прятался и не решался снимать, больше не сдерживались и вовсю жали на кнопки.

На таком близком расстоянии брови Чи Наньму сошлись еще круче, и Цзян Чу прекрасно это видел.

Всего лишь случайное прикосновение — к чему столько отвращения?

Непонятно почему, но в груди вскипела глухая злость, и он назло не пожелал потакать желаниям Чи Наньму.

Цзян Чу демонстративно подался еще ближе, другой рукой внезапно обхватил Чи Наньму за шею сзади и прижался к нему всем телом.

— Чи Наньму... — поморщившись, Чи Наньму машинально попытался оттолкнуть его.

Но Цзян Чу обнял его еще крепче, поднеся губы вплотную к уголку рта мужа — их разделяло всего полсантиметра.

— Ну вот, завтрашними заголовками газет будут: Топовый актер и его муж страстно целуются посреди улицы, их счастливый брак вызывает зависть у окружающих. Чи Наньму, разве не об этом ты мечтал? Достаточно убедительно? — с легкой, полной горькой иронии усмешкой произнес Цзян Чу.

— Я ни в чем не разочарован, — опустив взгляд, Чи Наньму уронил слова, в которых сквозило усталое раздражение. — Цзян Чу, это ты вечно всем недоволен.

Цзян Чу остолбенел.

Это он... вечно недоволен?

Вот оно что.

Чи Наньму был с ним холоден и одаривал лишь скупым раздражением — какое тут могло быть недовольство?

Только он один и занимался тем, что «дурил», отчаянно и жалко пытаясь добиться хоть капли внимания Чи Наньму.

— Тьфу, валите отсюда, голубки! Если будете и дальше загораживать дорогу своими телячьими нежностями, смотрите, как бы вас машина не сбила! — пронесся мимо еще один мотоциклист, на ходу показывая обоим средний палец.

Цзян Чу пришел в себя и тут же отстранился, возвращаясь на прежнее место рядом с Чи Наньму. Между их локтями легло расстояние ровно в десять сантиметров — дистанция внешне приличная, но чужая.

Черно-серый автомобиль марки AMG, на котором они обычно передвигались, ждал у обочины, затерявшись в ночной темноте и выглядя весьма непрезентабельно.

На передних сиденьях уже сидели водитель и личный помощник Чи Наньму.

Через стекло Чжу Ваньцзюнь украдкой бросила взгляд на стоявшего снаружи Цзян Чу. В её глазах читалось жгучее любопытство, хотя на лице она старалась не показывать никакого интереса.

Раньше Чжу Ваньцзюнь никогда не доводилось видеть Цзян Чу вживую. Даже в тот год, когда Чи Наньму вел себя «странно», их роман охранялся пуще глаза — никому не разрешалось соваться в это дело да никто бы и не посмел, пока они наконец не расписались, поставив семью Чи перед фактом.

Он и правда оказался писаным красавцем, в жизни выглядевшим еще ярче и живее, чем на большом экране. Вот только взгляд у него был потухшим — прямо как та увядающая роза на её балконе.

Дверь открылась, оба сели внутрь.

Чжу Ваньцзюнь легко кашлянула и перешла на бесстрастно-деловой тон:

— Господин Чи, господин Цзян.

Услышав её голос, Цзян Чу повернулся. Без преграды в виде стекла его изящные черты лица казались ослепительно прекрасными, способными забрать душу с первого взгляда, и даже легкая тень усталости на его лице теперь выглядела не изъяном, а изысканным штрихом.

— Здравствуйте, — холодно отозвался Цзян Чу и прислонил лоб к оконному стеклу. Было очевидно, что он смертельно устал и окружающие его ни капли не интересуют.

В салоне повеяло слабым ароматом табака.

Чжу Ваньцзюнь приподняла брови: она никак не ожидала, что Цзян Чу курит, и еще меньше ожидала, что Чи Наньму способен это терпеть, учитывая, что в их компании категорически запрещалось находиться даже рядом с запахом табачного дыма.

— Как обстоят дела с зачисткой видео и фотографий на всех платформах? — Чи Наньму попытался разжать руку, но левая ладонь по-прежнему была крепко зажата в кулаке Цзян Чу, и высвободить её оказалось непросто.

Чи Наньму скосил глаза, намереваясь велеть Цзян Чу отпустить его руку, но увидел лишь его закрытые глаза в профиль и наотрез отказывающееся идти на контакт выражение лица.

— Почти всё удалено, — Чжу Ваньцзюнь поправила очки в золотой оправе. — За исключением нескольких мелких СМИ, принадлежащих группе Шэнлинь.

Семья Шэн была их давним соперником, они враждовали с кланом Чи из поколения в поколение, и обиды копились годами.

После наступления нового века семья Чи перевела основные силы в сферу услуг и развлечений, и поскольку сферы их влияния больше не пересекались, Шэнлинь угомонились, лишь изредка вылезая наружу, чтобы попортить им нервы.

— Господин Чи, как вы считаете, стоит ли мне связаться с господином Шэном, чтобы он перекинулся пара слов со своими людьми? — Чжу Ваньцзюнь украдкой бросила взгляд на их сцепленные руки.

— Не обращай внимания, они не поднимут большой волны.

Из-за того, что ему приходилось носить контактные линзы часами напролет, глаза слегка пересохли. Чи Наньму не желал тратить время на нравоучения Цзян Чу и, достав из кармана костюма капли, закапал глаза одной рукой.

После автокатастрофы его правое зрение сильно упало — он почти ничего не видел, глаза быстро утомлялись, поэтому капли всегда были при нем.

Услышав шуршание, Цзян Чу чуть приоткрыл глаза и как раз встретился взглядом с Чи Наньму.

Как ни странно, Чи Наньму не стал отчитывать его и не произнес свою излюбленную фразу «перестань дурковать». Он лишь равнодушно скользнул по нему взглядом, запрокинул голову и закапал глаза сам.

В тот самый момент, когда флакончик с каплями исчез в кармане, водитель вовремя выжал газ, и машина плавно покатила в сторону Цзяннань Баньшань.

Полночь выходного дня выдалась на редкость оживленной.

На скоростном шоссе кишели машины, в туннелях выстроились длинные змеи из автомобилей, и колеса долго не могли сдвинуться с места.

В тусклом желтом свете туннельных ламп несколько мотоциклов лавировали между застрявшими в пробке машинами, мчась с такой же бешеными скоростью, с какой ехал Цзян Чу по дороге сюда.

Цзян Чу глянул в окно и как раз заметил двух парней, сидевших на одном мотоцикле.

Сидевший сзади короткостриженый парень крепко обнимал водителя за талию, и стоило тому что-то сказать, как пассажир залился громким, счастливым смехом.

Звонкий смех эхом разносился по туннелю, точь-в-точь как когда-то.

Тогда они только начали встречаться.

Он впервые сидел позади на мотоцикле, безумно нервничая. Он вжался в поясницу Чи Наньму, прижавшись щекой к его широкому плечу, и вовсю орал от восторга на ледяном ветру.

В ревущем шуме моторных оборотов стрелка спидометра перевалила за середину, и мотоцикл понесся еще быстрее.

Сердце Цзян Чу билось в унисон с нарастающей скоростью — тук-тук, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Их грудные клетки тесно прижимались друг к другу.

Бешеный стук сердца Цзян Чу невозможно было не заметить.

Заметив это, Чи Наньму изогнул губы в улыбке и с тихим смешком спросил, не страшно ли ему и не стоит ли сбросить скорость.

Но Цзян Чу из принципа не желал признавать поражение: он нарочно ослабил хватку, так что его тело качнуло на ветру и он чуть не потерял равновесие, до смерти перепугав Чи Наньму, которому пришлось послушно сбавить ход.

— Больше так не делай, это очень опасно, — остановив мотоцикл, Чи Наньму обернулся со слегка рассерженным лицом.

Цзян Чу же только фыркнул, намеренно подавшись вперед так, что уголки его губ скользнули по самому уху Чи Наньму, и невинно поинтересовался:

— Ну тогда скажи, как мне теперь себя вести?

Чи Наньму на секунду замер, а затем с предельной серьезностью ответил:

— Держись крепче и больше никогда не отпускай мои руки.

Произнесено это было с такой истовой верой, словно он клялся перед небесными божествами.

— Больше никогда не отпускай мои руки.

Когда отблески фар проплывавшего мимо мотоцикла растаяли за окном, правая рука Цзян Чу от долгого напряжения и мертвой хватки совсем занемела. В основании большого пальца началась непроизвольная дрожь, и силы стали покидать его.

Заметив это движение, Чи Наньму скосил глаза, и его зажатая левая кисть тоже напряглась, пытаясь вырваться.

Два взгляда переплелись в отражении оконного стекла: один — безжалостно-жестокий, другой — упрямо-ожесточенный.

В следующую секунду у Цзян Чу окончательно ослабли пальцы, и Чи Наньму с легкостью вырвал руку, словно избавляясь от надоевшей занозы.

http://bllate.org/book/35576/4399821