Готовый перевод The Heartthrob Doesn't Want to Work Hard anymore [Infinite Flow] / Любимец публики больше не хочет стараться [Безлимитный поток]: Глава 7

Прихватив чистое белье, Цзинь Цзинь направился в купальню. Чжан Цзунъину и его ученикам оставаться в комнате было совсем не к месту, так что им пришлось с легким вздохом удалиться.

— Это ты что же, решил отдать молодому господину Цзиню свое старое тряпье? — прищурившись, спросил Чжан Цзунъин, как только они вышли во двор.

Чанг Мань поспешно замотал головой:

— Ну что вы, учитель! Это совершенно новый наряд, тетушка сшила на вырост, да с размером малость прогадала. Самое то для молодого господина Цзиня. Он ведь ищет каких-то дальних родственников, а те как сквозь землю провалились. Похоже, ему придется погостить у нас какое-то время. Учитель, может, я завтра свожу его в лавку готового платья? Купим ему пару приличных вещей.

Даос Чжан сразу почуял неладное. «Заискивает без причины — жди беды», — подумал он про своего старшего ученика. Тем не менее он достал из-за пазухи увесистый кошель, выудил оттуда два серебряных даяна и вложил их в ладонь Чанг Маня.

— Рассудил ты верно, — кивнул наставник. — Завтра возьмешь с собой Жу Шаня, и вдвоем отвезете молодого господина Цзиня к торговцу одеждой. Выбирайте ткань добротную, поярче. Молодежь любит покрасоваться.

Чанг Мань расплылся в улыбке, мигом пряча серебро. Своя-то заначка целее будет — пригодится, чтобы показать Цзинь Цзиню городские диковинки.

— Учитель, у вас поистине золотое сердце! — горячо заверил он. — Все сделаю в лучшем виде, комар носа не подточит. Уж я во все глаза смотреть буду, выберу самую лучшую парчу!

Даос Чжан лишь хмыкнул. При всех своих чудачествах старший ученик все же отличался умом и сообразительностью. Главное, чтобы младший, Жу Шань, под ногами не путался.

— Завтра меня ждет господин Фан, нужно осмотреть их родовые захоронения, так что заняться гостем мне недосуг, — наставительно произнес Чжан Цзунъин. — Днем покажите молодому господину Цзиню местные красоты, погуляйте с ним. Но зарубите себе на носу: вернуться вы обязаны до заката. Тварь, упустившая добычу, так просто не отвяжется. Глаз с него не спускайте.

Чанг Мань с силой хлопнул себя ладонью по груди, едва не выбив дух:

— Учитель, будьте покойны! Волосок с его головы не упадет. Костьми лягу, а гостя сберегу! Моя жизнь — ничто по сравнению с его безопасностью!

Чжан Цзунъин лишь молча воззрился на него. Похоже, надежность старшего ученика тоже стремительно катилась к чертям.

— Праздник середины осени уже на носу, — вздохнул даос, качнув головой. — Ступай в поминальный зал, помоги Жу Шаню сложить ритуальные бумажные слитки. И еще: то одеяние, что ты приготовил, для прогулок едва ли сгодится. Зайди ко мне, возьми из сундука пару моих старых вещей. Пусть молодой господин Цзинь пока переоденется в них.

— Чего? — вытаращился Чанг Мань. — Учитель, вы хотите, чтобы такой изысканный юноша донашивал за вами старье? Как-то это совсем не по-людски!

Чжан Цзунъин безжалостно отвесил ученику щелбан по затылку.

— А ну цыц! Кто тебе сказал, что это обноски? Я прикинул, что сложением молодой господин Цзинь точь-в-точь как я в свои шестнадцать лет. В юности у меня одежды было в достатке, многие добротные халаты лежали без дела, ни разу не надеванные. Вы же с Жу Шанем на днях как раз перетряхнули и выстирали все мои сундуки? Вот и выбери что поприличнее. Денек-другой поносит, не развалится.

Чанг Мань про себя лишь уныло вздохнул. Нарядам учителя времен его шестнадцатилетия сейчас место разве что в лавке древностей — фасоны-то небось еще до потопа устарели! Да и когда они с братом ворошили эти горы тряпья в наказание за очередную провинность, ничего мало-мальски приличного среди них не заметили.

Однако спорить с наставником было себе дороже. Ворча под нос и проклиная скупость старого даоса, Чанг Мань отыскал в сундуках два более-менее пристойных халата и поспешил отнести их гостю.

Помня о горе бумажных слитков, ждущих его в поминальной зале, Чанг Мань не посмел задерживаться у Цзинь Цзиня. Упаси небо завтра проспать и лишиться долгожданной прогулки! Такой позор он бы точно не перенес.

***

И пока несчастные ученики, зевая до хруста в челюстях, корпели при свечах над грудами жертвенной бумаги, их учитель Чжан Цзунъин уже сладко почивал, набираясь сил перед завтрашними хлопотами на кладбище господина Фана.

Тем временем далеко за пределами усадьбы даос Линь Чантянь проклинал свою нелегкую долю. Сопровождать прыгающих покойников — занятие не из быстрых, так что из лесной чащи он выбрался лишь к самой заре. Солнце вот-вот должно было взойти, а мертвецам дневной свет не на пользу. Пришлось спешно искать глубокую, темную пещеру, чтобы переждать день.

— Опять не повезло... — сокрушенно вздохнул Линь Чантянь, переворачивая над углями насаженного на вертел дикого фазана. — Снова спас кошелек моего скупердяя-старшего от лишних трат на прокорм его брата! Хоть бы раз этот скряга сам раскошелился...

С аппетитом умяв сочную дичь, даос зажег перед выстроившимися в ряд мертвецами ритуальные благовония, чтобы те стояли смирно, а сам набросал в углу охапку сухой травы с листьями, поудобнее устроился на этой импровизированной постели и мгновенно уснул. Подниматься ему предстояло лишь с приходом сумерек.

***

Цзинь Цзинь, смыв с себя дорожную пыль и тревоги безумного дня, блаженно растянулся на кровати. Постель и впрямь оказалась на редкость мягкой и уютной, как и обещал Чанг Мань. От чистых простыней исходил упоительный, свежий аромат высушенного на солнце хлопка и мыльных бобов.

"Какая чудесная постель, мягкая и теплая. Кто бы мог подумать, что все так обернется... Сегодняшняя одержимость призраком едва не стоила мне жизни. Какое счастье, что мне встретились такие отзывчивые люди! Даос Чжан и его ученики просто святые, истинные защитники добра и справедливости!"

Цзинь Цзинь от всего сердца нахваливал своих спасителей, но в ответ раздавалось лишь ровное молчание сознания. Почуяв неладное, он тихонько позвал:

"Система? Ты спишь? Поговори со мной, пожалуйста, мне немного не по себе..."

По правде говоря, Цзинь Цзинь отличался редкой кротостью и неприхотливостью. Одинокое сиротское детство и вечные мытарства научили его не ждать милостей от судьбы, отчего любое, даже мимолетное проявление тепла он хранил в сердце как бесценное сокровище. До того как он перешагнул порог дома Чжан Цзунъина, Призрачная система 188 оставался единственным существом в этом мире, кто по-настоящему заботился о нем. Да и жизнь его, в конце концов, спас именно он.

"Система, как ты думаешь, сколько инстансов мне нужно пройти, прежде чем я смогу вернуться домой? Хотя... если подумать, в моем мире меня никто не ждет. Ни друзей, ни родных. А здесь столько славных людей... Может, было бы лучше остаться?"

Но тут же, вспомнив про жутких неупокоенных тварей и кровожадных призраков, бродящих во тьме, Цзинь Цзинь смущенно поежился и мысленно добавил:

"Только бы еще избавить этот мир от чудовищ и злых духов..."

Вернувшаяся из виртуального пространства Призрачная система 188 застал окончание его монолога. Быстро прокрутив в процессоре вероятные сценарии того, что случится со столь наивным и беззащитным созданием, останься оно в этом опасном мире, ИИ содрогнулся от ужаса. Подобных последствий его хрупкие микросхемы точно не выдержали бы.

Приняв безмятежный тон, система поспешил мягко возразить:

"Добрых людей хватает везде, дорогой хост, со временем ты сам в этом убедишься. Что же до количества инстансов — тут все зависит от того, насколько быстро ты справляешься со своими задачами. В этот раз твой лимит выживания составляет пятнадцать дней. В следующем мире срок может увеличиться, но у каждого пути есть свой финал."

"Раз уж дома тебя ничто не держит, почему бы не взглянуть на это под другим углом? Считай каждый новый инстанс просто удивительным приключением. Своего рода отпуск в неизведанных краях."

Цзинь Цзиню эти рассуждения показались немного странными, но возразить было нечего. В конце концов, он привык доверять своему невидимому спутнику.

Поняв, что Цзинь Цзинь больше не допытывается о природе этих миров и своем прошлом, Система 188 мысленно перевел дух. Меньше всего ему хотелось раскрывать подопечному страшную правду о том, что в реальном мире его настигла рука жестокого безумца. Пусть лучше думает, будто пал жертвой нелепой случайности — уснул и не проснулся или попал под колеса мчащегося экипажа. Чистому, нежному юноше ни к чему было марать душу мыслями о той грязной мрази, что лишила его жизни.

При мысли о том, что по первоначальному сценарию доставшийся Цзинь Цзиню персонаж должен был принять лютую смерть в чаще от когтей свирепого призрака, а сейчас его дорогой подопечный сладко сопит под пуховым одеялом, система испытал прилив искренней гордости. Ну в самом деле, разве поднялась бы у кого рука обидеть такое сокровище? Только законченный безумец решился бы покуситься на подобную неземную красоту!

Что же до даосской троицы, то система прагматично видел в них отличных бесплатных нянек и защитников. Глупо упускать такую возможность — не сидеть же прелестному юноше на хлебе и воде! А если объявится нечисть, эти трое первыми подставят свои лбы под удар, так что за безопасность Цзинь Цзиня можно было не переживать.

Впрочем, в те дни Система 188 еще отличался наивным простодушием и не подозревал, какие порочные, греховные мысли могут копошиться в головах у этих "заботливых" мужчин при взгляде на хрупкого юношу. Знай он, какие плотские желания скрываются за их благочестивыми масками, без раздумий утащил бы своего подопечного из этого змеиного логова посреди ночи.

А ведь неподалеку рыскали чужаки — целых два отряда, заброшенных из Пространства Главного Бога. Один из них уже фактически дышал на ладан, растеряв почти всех бойцов и оставив двоих доходяг трусливо дожидаться конца, а второй вовсю мутил воду, затеяв Призрачную свадьбу для какого-то восставшего из могилы князя-зомби. Лишние хлопоты, решил система. К его ненаглядному Цзинь Цзиню вся эта возня не имела никакого отношения, так стоит ли тратить на них драгоценные ресурсы?

Успокоив себя этими мыслями, система отказался от планов ночной разведки и мирно погрузился в спящий режим в глубинах разума засыпающего юноши.

***

На следующее утро Жу Шань вскочил с постели ни свет ни заря. На местном рынке за хорошую цену можно было урвать разве что пару упитанных домашних суповых кур да свежего речного карпа, но задержись хоть на четверть часа — и прилавки мигом опустеют. Желая во что бы то ни стало побаловать дорогого гостя наваристым бульоном, парень поднялся раньше первых петухов. Подхватив плетеную корзину, он летящей походкой поспешил к торговым рядам.

Старший брат Чанг Мань не отличался такой утренней прытью, но и без дела не сидел. Поднявшись, он первым делом наполнил до краев кухонную кадку свежей колодезной водой, растопил печь и поставил томиться ароматную рисовую кашу. Затем наколол охапку дров на несколько дней вперед, тщательно пригладил растрепавшиеся за ночь волосы и, бережно придерживая медный таз со свежей теплой водой, направился к гостевым покоям.

Накануне вечером Цзинь Цзинь предусмотрительно попросил систему разбудить его пораньше, резонно рассудив, что нежиться в постели, будучи незваным гостем, верх неприличия. Система-то согласился, но у искусственного интеллекта на этот счет имелись свои соображения.

Он подал голос лишь тогда, когда шаги Чанг Маня уже отчетливо зазвучали на крыльце. Едва Цзинь Цзинь успел накинуть халат и затянуть пояс, как в дверь вежливо и тихо постучали.

Радостно улыбаясь, Чанг Мань переступил порог, водрузил таз с чистым полотенцем на деревянную подставку и ласково сообщил, что горячий завтрак будет подан в главной зале через несколько минут. Потоптавшись у порога и с нескрываемым сожалением бросив взгляд на сонного, очаровательного гостя, он поспешил удалиться.

Разминая во рту волокнистую веточку ивы, обмакнутую в крупную соль, Цзинь Цзинь умывался и без умолку восхищался заботой старшего ученика.

"Надо же, какой славный юноша этот Чанг Мань! Такой чуткий, внимательный... Я и представить не мог, что ко мне отнесутся с таким теплом. Мне невероятно повезло оказаться здесь, система! Я так счастлив!"

Выслушивая эти восторженные излияния, Система 188 благоразумно умалчал о том, что у всей благочестивой троицы при виде ее подопечного сердца пускались вскачь, словно испуганные зайцы.

"Главное, чтобы ты чувствовал себя хорошо, хост, — отозвался система. — Кстати, на завтрак сегодня обещают наваристую рисовую кашу, хрустящие соленья и горячие паровые баоцзы с бараниной. Налегай посильнее!"

"Баоцзы с бараниной?! Ох, я так люблю мясо! В моем мире баранина стоила целое состояние, мне она была не по карману... Даос Чжан и его ученики просто невероятно щедры, раз угощают гостя такими деликатесами!"

Обрадованный Цзинь Цзинь торопливо ополоснул лицо прохладной водой и поспешил в трапезную. Едва переступив порог, он столкнулся с Чанг Манем, бережно несшим исходящую паром глубокую миску с кашей. Цзинь Цзинь тут же протянул руки, желая подсобить, но старший ученик испуганно отпрянул, уверяя, что гостю негоже марать руки кухонной работой. Юноша лишь беззлобно рассмеялся и хвостиком последовал за ним к столу.

В этот момент в дверях показался раскрасневшийся Жу Шань с увесистой плетеной корзиной, из которой аппетитно доносились самые разные запахи. Цзинь Цзинь и тут не остался в стороне: ловко подхватив ношу, он принялся помогать раскладывать припасы.

Квохчущую жирную курицу определили в бамбуковый садок в углу кухни, бьющуюся хвостом рыбину пустили плавать в ушат с ледяной водой, а еще горячие, источающие умопомрачительный аромат баоцзы аккуратно выложили на широкое глиняное блюдо и торжественно водрузили в центре стола.

Тесто у пирожков оказалось нежным, почти невесомым, а внутри скрывалась щедрая порция сочного пряного мяса, сочащегося наваристым бульоном. Стоило Цзинь Цзиню сделать первый аккуратный укус, как его глаза блаженно округлились.

— Боже мой, как вкусно! — искренне восхитился он.

Обрадованные такой реакцией, Чанг Мань и Жу Шань одновременно потянулись палочками к блюду, наперебой пытаясь подложить юноше самую лучшую, лоснящуюся от сока штуку. Но тут в залу неторопливо вошел даос Чжан. Его строгий, выразительный взгляд заставил обоих парней мгновенно втянуть головы в плечи и поспешно убрать палочки обратно к своим чашкам.

— Раз уж молодому господину Цзиню... — Чжан Цзунъин кашлянул, поправляя полы своего одеяния, — пришлись по душе наши скромные яства, завтра Жу Шань непременно сходит за ними снова.

С этими словами наставник с безупречным изяществом сам подхватил баоцзы и бережно опустил в пиалу гостя. Одарив даоса лучезарной, благодарной улыбкой, Цзинь Цзинь вежливо кивнул.

Юноша попытался было вежливо отказаться, уверяя, что не стоит утруждать хозяев из-за его прихоти, но Жу Шань тут же замахал руками, уверяя, что ему это только в радость. Даос Чжан благодушно улыбнулся в седые усы:

— Не стоит скромничать, дитя мое. Мы и сами, признаться, души не чаем в этих пирожках. Едим их чуть ли не каждое утро, так что никакой обузы тут нет, обычное дело.

Только после этого Цзинь Цзинь с тихим облегчением кивнул.

Чанг Мань и Жу Шань, которые круглый год давились пресными постными пампушками с капустой, благоразумно прикусили языки и лишь покорно закивали, подтверждая откровенную ложь учителя.

Окончив трапезу, Чжан Цзунъин вкратце поведал о своих планах на день, еще раз строго-настрого наказал ученикам показать Цзинь Цзиню город и не оставлять гостя ни на секунду без присмотра. Бросив на прощание долгий, исполненный скрытой нежности взгляд на юношу, даос со вздохом покинул усадьбу.

http://bllate.org/book/35573/4489958