Готовый перевод Married to a Tycoon After Getting the Green Tea Script / Сценарий «зелёного чая»: как удачно выйти замуж за босса: Глава 7

Эта семейная ужин-вечеринка пока казалась тихой и мирной.

Но, согласно описанию в оригинальном романе, «Янь Янь», проживший много лет в чужих краях и вернувшись на родину, никак не мог смириться с тем, что отец «создал новую семью». Желая покрасоваться перед отцом и доказать, что именно он станет будущим хозяином этого дома, он то и дело нёс всякую чушь, то открыто, то исподтишка высмеивая робкого и пугливого Янь Яожу и намекая на тщеславие и меркантильность Чжан Сяоли.

Всё это служило контрастом, чтобы сжать пружину сюжета и заставить читателей утвердиться в мысли, что Янь Янь — настоящий злобный сводный братец.

Однако, если взглянуть на всё сейчас, Янь Янь не лез на рожон, сидел тихо и мирно, и вообще ничего не происходило.

Янь Янь беззаспешно ел мороженое и поневоле задумался: если бы он не пробудился, неужели он действительно стал бы мерзавцем ради этой нелепой иллюзии семейного тепла?

Покоем наслаждаться довелось недолго — в тишине внезапно раздался испуганный голос Янь Чжэнмина:

— Яо Жу?

— Что с тобой?!

Подняв взгляд, Янь Янь увидел, что лицо Янь Яожу побледнело, он прижал руки к животу, а на лице читалось жуткое страдание. Хотя романы обычно проскакивают незначительные сюжетные повороты, Янь Янь был уверен, что в оригинале на сегодняшний вечер подобных сцен с участием главного героя-пострадавшего не планировалось.

С лба Янь Яожу градом катился холодный пот. Стиснув зубы и превозмогая боль, он выдавил из себя:

— Всё в порядке… Папа, не переживай, со мной всё хорошо…

…Действительно ли всё в порядке?

Какая преданность образу! Янь Янь почувствовал себя несколько ошарашенным и уже хотел спросить, не пищевое ли это отравление.

Чжан Сяоли, только что вернувшаяся из уборной, переступила порог и, едва взглянув на эту картину, мгновенно завопила от ужаса:

— Яо Жу! Яо Жу, что с тобой?! Только не пугай маму!

Янь Яожу прошептал:

— Мам, я в порядке, просто немного болит желудок…

— Болит желудок? — вдруг заметив на столе недоеденное мороженое, Чжан Сяоли взбеленилась на месте и набросилась на него с допросом: — Ты что, наелся чего-то ледяного?!

С этими словами она вспомнила, что при заказе блюд Янь Янь попросил у официанта дополнительную порцию мороженого!

Разъяренная Чжан Сяоли без всяких разбирательств перевела стрелки на него:

— Янь Янь, я же говорила тебе раньше, что у Яо Жу слабое здоровье и ему нельзя ничего холодного! Как ты мог дать ему мороженое?! Если с Яо Жу что-то случится, ты сможешь за это ответить?!

Чжан Сяоли по-настоящему паниковала, а потому продолжила:

— Я знаю, что ты затаил обиду на нас с сыном и недолюбливаешь нас, но нельзя же так, Янь Янь! Перед лицом неба и земли клянусь: я искренне хотела относиться к тебе как к родному, но… ты, ты на самом деле поступил так с нашим Яо Жу…

Янь Яожу, забыв о резях в желудке, слабо дернул ее за край одежды:

— Мама.

Знакомый со скромным нравом Чжан Сяоли столько лет, Янь Чжэнмин впервые видел ее в таком состоянии и попытался урезонить:

— Сяоли, не надо так… Смотри, не напугай ребенка.

Чжан Сяоли взбеленилась и перебила его:

— Как это не надо?! Да я и сама не хотела устраивать этот цирк, но раз Янь Янь сегодня накормил Яо Жу ледяным и у того заболел желудок, то что будет дальше? Старый Янь, у меня ведь кроме Яо Жу никого нет, ууу-у!

Янь Янь: «?»

Неожиданно оказавшись обвиненным во всех смертных грехах, Янь Янь все еще пребывал в некотором ступоре.

Неужели это та самая реальная жизнь с токсичными родственниками в главных ролях?

Возможно, родители, когда дело касается их собственных детей, теряют рассудок и становятся страшными, но для Янь Янь это вовсе не повод проявлять к ней снисхождение.

Чжан Сяоли продолжала что-то взволнованно тараторить, а Янь Янь просто молча слушал. И лишь когда она заметила полное равнодушие собеседника и поняла, что сама выглядит не лучше глупого шута, то с досады замолчала.

Янь Янь невозмутимо поинтересовался:

— Выговорилась?

Чжан Сяоли замерла.

Задерживаться здесь больше не имело смысла. Янь Янь поднялся, смахнул с одежды несуществующую пыль, сунул телефон в карман и негромко произнес:

— Тётя Чжан, я понимаю ваше беспокойство из-за слабого здоровья вашего сына, но это не повод хватать первого встречного и делать из него громоотвод, лихорадочно хватаясь за любые средства.

— Я не намерен терпеть несправедливые обвинения, — бросив на ходу взгляд на Янь Чжэнмина, почти спокойно продолжил он: — Я действительно заказал порцию ледяного десерта, но только для себя. Откуда взялась та порция, которую ел Янь Яожу, спросите у него самого.

— И если память мне не изменяет, позвольте мне добавить еще кое-что: Янь Яожу уже шестнадцать лет, он не маленький ребенок, за которым нужен глаз да глаз. Даже если бы я заказал ему мороженое, он наверняка должен понимать, можно ему это есть или нет, я прав, тётя Чжан?

Его слова звучали веско и безупречно.

В этом плане Янь Яожу всегда находился под жестким контролем и надежной опекой: он ел лишь то, что давала мама, и у него попросту не было права выбора. Услышав слова Янь Янь, он даже на мгновение отрешенно завис, совершенно забыв о боли в животе.

А Чжан Сяоли, вспомнив о своем недавнем поведении и о том, как она потеряла лицо перед Янь Чжэнмином и младшими, задохнулась от подступившего к горлу кома и мгновенно смутилась.

Янь Янь направился к выходу. Спина его была прямой, а фигура отличалась той особой, подтянутой стройностью, свойственной юношескому возрасту, но при этом он вовсе не выглядел хрупким. На нем были лишь простая футболка и брюки, но смотрелось это великолепно.

Опираясь на богатый жизненный опыт и наблюдательность, приобретенные за годы самостоятельной жизни вдалеке от дома, он заметил:

— Янь Яожу съел совсем немного мороженого, не стоит поднимать панику. Впрочем, желудок мог заболеть и по другой причине, так что можете отвезти его в больницу.

Не хватало еще тратить время на разборки, чтобы потом Чжан Сяоли снова не начала предъявлять ему претензии.

Глядя на исчезающую в дверях фигуру Янь Янь, Янь Чжэнмин еще долго не мог прийти в себя.

У Янь Янь с детства был твердый характер. Он никогда не позволял обижать себя — да, это было вполне в его духе. Но только что, разговаривая с ними, он смотрел на него так холодно, словно на совершенно чужого человека…

Он незаметно вырос — в те моменты, когда этого никто не замечал.

*

Янь Янь посасал леденец, который ему дала девушка-администратор у стойки ресторана.

И с досадой пнул ни в чем не повинный дорожный камешек.

Камень неожиданно отлетел на два метра вперед, скатился на обочину и окончательно распрощался с Янь Янь.

Стоило только вспомнить всё, что произошло в отдельном кабинете, и то, как Чжан Сяоли без всяких расспросов во всем обвинила его, как Янь Янь почувствовал удушающую тяжесть на сердце. Он злился — злился на самого себя за то, что покорно выслушал всю эту тираду Чжан Сяоли! К тому же выступил он сейчас неважно: нужно было держаться холоднее и увереннее…

А эти двое? У них ведь есть языки, но они даже не удосужились объясниться! Просто слов нет.

http://bllate.org/book/35567/4398705