Готовый перевод The Swordsman's Heart Knows No Love / В сердце мечника нет любви: мой клинок — моя жена: Глава 7

Секта Меча Стоячей Воды располагалась неподалеку от Горы Линси, всего в нескольких днях пути от Союза Боевых Искусств. Лидер Союза Боевых Искусств Шэн Хэчэнь назначил проведение Собрания Боевых Искусств на двадцатое число первого лунного месяца, так что они вполне могли отпраздновать Праздник Фонарей в родных стенах и лишь после этого пуститься в путь.

В былые годы Собрания Боевых Искусств обычно созывались во втором или третьем месяце, а чтобы отправляться в дорогу в самом начале года — такое случалось впервые. Цзян Су знал, что Шэн Хэчэнь созвал собрание ради обсуждения тайной комнаты Бушэнтянь, которая обнажилась при обрушении Горы Линси. Ему также был известен исход этого обсуждения из книги, поэтому он ничуть не спешил. Сейчас его куда больше тревожил другой вопрос — необходимость расстаться с мечом.

Хотя на словах он уже дал Му Ичуаню согласие, на сердце скребли кошки, и расставаться с оружием было невыносимо жалко. Последние несколько дней Цзян Су был готов дни и напролет пропадать в Павильоне Сокрытия Мечей, разглядывая по одному клинки, накопленные им за долгие годы. Каждый из них обладал своими уникальными особенностями, и под каждый он мог с легкостью подобрать целый комплекс боевых приемов. С каждым мечом... ему было тяжело расставаться.

В день Праздника Фонарей на улицах вовсю пестрели разноцветные фонари, однако на душе у Цзян Су было серо и уныло.

Му Ичуань уже несколько дней как мог самостоятельно ходить. Юноши с младых ногтей занимаются боевыми искусствами, а потому обладали крепким телосложением и восстанавливались очень быстро. Сегодня Цзян Су пригласил Му Ичуаня в свой Павильон Сокрытия Мечей, чтобы тот выбрал себе клинок. Сам хозяин ожидал гостя у входа с мрачным, перекошенным лицом, и хотя мимо то и дело снужали ученики, в этот момент никто не осмеливался к нему обращаться.

Прождав довольно долго, Цзян Су наконец увидел приближающегося Му Ичуаня.

Сегодня Му Ичуань был одет в новое платье, приготовленное для него Чжан Вэньсюэ. Хотя раны еще не до конца зажили, а правая рука всё еще двигалась с трудом, со стороны никаких изъянов заметно не было.

Еще издали заметив Цзян Су, он приподнял руку в знак приветствия, и вид у него был прерадостный. И то верно, думал про себя Цзян Су: раз этот малый уводит у него любимое чадо, с которым он не расставался столько лет, конечно же, он будет счастлив.

Но сам Цзян Су был совсем не рад.

С поникшим видом он провел Му Ичуаня в Павильон Сокрытия Мечей и стал ждать, пока тот сделает выбор. Му Ичуань же, окинув взглядом бесчисленные сокровища Цзян Су, замер так, словно перед ним предстали невиданные красоты. Широко распахнув глаза и затаив дыхание, он с благоговейным изумлением огляделся по сторонам, а затем осторожно снял с подставки один из мечей, обернулся к хозяю и произнес: — Это же Меч Юйхун.

Цзян Су никак не ожидал, что гость с первого взгляда узнает его реликвию. Слегка удивившись, он всё же кивнул: — Верно.

Му Ичуань переспросил: — Ты владеешь мягким мечом?

Цзян Су с улыбкой ответил: — Стоит к чему-то в названии прибавиться слову меч, как я тут же испытываю это в деле.

Му Ичуань вернул Меч Юйхун на место и протянул руку к другому оружию неподалеку. По сравнению с предыдущим клинком этот выглядел огромным, почти в человеческий рост. Не успел он задать вопрос, как Цзян Су уже пояснил: — Это Огромный Рубящий Меч с Виллы Ковки Мечей.

Тот уже всё понял.

Му Ичуань, как и он сам, прекрасно разбирался в мечах и искренне любил их.

Если бы выставить напоказ всю эту сокровищницу, Му Ичуань, должно быть, сумел бы распознать добрых семь-восемь клинков из десяти. Пробыв в книжном мире уже десять лет, Цзян Су впервые встретил человека со столь схожими вкусами и нравом. И раз уж дарить меч было суждено именно такому человеку, Цзян Су вдруг почувствовал, что на сердце стало чуточку легче.

Однако, обойдя весь Павильон Сокрытия Мечей со счастливой улыбкой на лице, Му Ичуань больше не снял с места ни единого клинка и даже не пытался ничего выбирать. Он лишь тихо произнес: — Молодому господину Цзяну, должно быть, стовело немало трудов собрать столько прославленных мечей.

— Пустяки, — отозвался Цзян Су. — Благодаря помощи моего старшего сородича и нескольких близких друзей всё прошло довольно гладко.

Лицо Му Ичуаня отразило еще большее восхищение, и он пробормотал: — Да... Человек вроде молодого господина Цзяна везде найдет множество друзей.

Не то что он.

У него не было друзей, да и не положено ему было ими обзаводиться.

Глядя на мечи, он испытывал бесконечную любовь и зависть, но был вынужден подавить эти чувства и сказать: — У меня дома и так полно оружия, а все эти клинки — бесценное сокровище молодого господина Цзяна...

Однако Цзян Су насквозь видел его уловки.

— Снова твой отец? — приподнял брови Цзян Су, повторяя слова, которые Му Ичуань произносил ранее. — Чтобы постичь высшее мастерство владения мечом, нужно отрешиться от всего внешнего?

Му Ичуань: — ...

Не дождавшись ответа, Цзян Су окинул взглядом комнату. В прошлый раз он обратил внимание, что владение мечом у Му Ичуаня отличалось стремительностью и жестокостью — каждое его движение ташило в себе убийственный замысел. Это была чрезвычайно свирепая техника, и Цзян Су подумал, что ей под стать должен быть особый клинок.

Он шагнул вглубь комнаты, где на высоком постаменте рядом покоились два меча, снял один из них и протянул Му Ичуаню со словами: — Знаешь, что это за меч?

Ножны были тяжело-черными, словно окутанные аурой зловещей кровожадности, от которой невозможно было отвести взгляд. Му Ичуань ошеломленно замер на мгновение, после чего внезапно прозрел: широко распахнув глаза, он пораженно выдохнул: — Безымянный меч.

Это был меч прежнего главы Демонического Культа Се У.

Тогда Се У по приглашению главы Секты Меча Стоячей Воды Вэнь Цнтина сложил оружие за пределами Горы Линси и в одиночку отправился на встречу. Однако Вэнь Цинтин ценой собственной жизни потянул его за собой, и оба они сгинули, замурованные в тайной комнате Бушэнтянь. Меч Се У остался в Секте Меча Стоячей Воды, но кто бы мог подумать... что он окажется у Цзян Су.

— Твои выпады резки и беспощадны, этот меч тебе подойдет, — Цзян Су не удержался от наставлений и менторского тона: — Только... в твоем стиле слишком много нападения в ущерб защите. Стоит столкнуться с истинным мастером, и тебе придется туго.

Словно созерцая редчайшее сокровище мира, Му Ичуань бережно огладил Безымянный меч. Если судить по рейтингам знаменитого оружия в Цзянху, этот клинок, пожалуй, не занимал верхних строчек, но ведь это было оружие, которым пользовался сам Се У! Касаясь металла, Му Ичуань надеялся почерпнуть хоть немного ци меча прежнего главы культа.

Отец вечно твердил, что у него недостаточно таланта, и сам он думал точно так же.

Будь у него хотя бы половина озарения Се У, разве стал бы он столь никчемным и по сей день заставлял отца дни напролет тревожиться за него?

Он вздохнул и поднял взгляд, привлеченный другим мечом на постаменте. В отличие от оружия Се У, стоило лишь взглянуть на этот клинок, как перед глазами невольно вставал его прежний владелец — столь же чистый и светлый, словно луна и ветер. Все еще почтительно поддерживая в руках меч Се У, Му Ичуань робко осведомился: — А это... Неужели Меч Учжи Вэнь Цнтина?

— Да, это меч моего покойного наставника, — Цзян Су снял клинок со стойки, зажал в руке и пояснил: — Вообще-то его должен был хранить мой старший сородич, но он знал, как сильно я почитаю учителя, и преподнес мне этот меч на мое совершеннолетие.

В Цзянху ходили слухи, что Вэнь Цинтин и Се У некогда были близкими друзьями.

Но впоследствии один возглавил Секту Меча Стоячей Воды, а другой стал главой Демонического Культа. Избрав разные пути праведности и зла, они рассорились и в конце концов унесли жизни друг друга. Кто бы мог подумать, что спустя почти сто лет их мечи окажутся рядом.

Встретившись взглядом с Му Ичуанем, Цзян Су вдруг почувствовал легкий импульс. Перехватив Меч Учжи в левую руку, он предложил: — Не хочешь скрестить клинки?

Му Ичуань слегка опешил: — Скрестить клинки?

Не успела затихнуть его речь, как Меч Учжи уже вылетел из ножен и устремился прямо на него. Хоть разум еще не успел отреагировать, тело Му Ичуаня сработало само: он вскинул клинок, отражая удар Цзян Су, и, не колеблясь ни секунды, обнажил собственное оружие, контратакуя обратным выпадом.

В комнате взметнулось холодное сияние мечей, пронизанное морозным ци. Поначалу казалось, что никто из них не намерен сдерживаться, но в то же время ни один не желал смерти соперника — стоило лезвиям приблизиться к телу оппонента, как они неизменно отклонялись на несколько дюймов в сторону.

Казалось, они заранее знали, куда в следующее мгновение ударит клинок противника, и всегда успевали вовремя отразить чужую атаку. В этом поединке недоставало жажды убийства, и под конец стороннему наблюдателю могло показаться, что они просто танцуют с мечами — столь плавно, легко и изящно всё выглядело. А те, кто владел клинками...

Без остатка тонули в этом танце.

Из-за незаживших ран Му Ичуань всё же проиграл Цзян Су несколько очков. Ци меча рассекла его одежду на груди; отступив на шаг назад и видя, как Цзян Су возвращает оружие в ножны, он звонко рассмеялся — легко и беззаботно. — Какое наслаждение!

Му Ичуань поначалу даже растерялся, но тут же переспросил: — Наслаждение?

Бережно водворяя меч в ножны, он чувствовал, как отчаянно колотится сердце. Мысль о том, что он только что бился на мечах с помощью Безымянного меча Се У и клинка Вэнь Цнтина, вызывала трепет. Невыразимое чувство тонкой сонастройки с Цзян Су создавало иллюзию, будто они слились с оружием воедино, и это казалось почти невероятным. Он лишь гадал, посчастливится ли ему еще хоть раз в жизни испытать нечто подобное.

Подумав об этом, он украдкой коснулся рассеченного мечом воротника и тихо пробормотал: — Эту новую одежду мне приготовил глава Чжан...

— Пустяки, я сам сейчас пойду и скажу ему, — отмахнулся Цзян Су. — Он не разозлится.

Едва он договорил, как боковым зрение заметил силуэт у входа. Обернувшись, он с удивлением увидел Чжан Вэньсюэ и Ци Ду — те, судя по всему, явились искать его вместе. Причем Ци Ду бережно придерживал в руках корзинку с едой для Чжан Вэньсюэ. В прекрасном расположении духа Цзян Су тут же выпалил: — Старший сородич, вы с каких пор здесь?

Чжан Вэньсюэ выглядел совершенно потерянным. Безучастным голосом он бессвязно бормотал: — Кто первый пришел, тот первый и встал... При чем тут вообще кто первый...

Цзян Су: — А? О чем это вы, старший сородич?

Он повернулся к Ци Ду, но у того на лице застыло точно такое же опустошенное выражение.

С отрешенным видом Ци Ду проговорил: — Плохие боевые навыки... Почему у меня такие плохие боевые навыки...

Цзян Су: — ?

Заметив стоявших на пороге двоих, Му Ичуань почувствовал неловкость из-за того, что испортил приготовленный для него наряд. Поскребя в затылке, он искренне и виновато извинился перед Чжан Вэньсюэ: — Глава Чжан, эта одежда...

Однако Чжан Вэньсюэ, казалось, вовсе его не слышал и лишь отрешенно продолжил прежнюю мысль.

— Друзья детства... Какая польза от друзей детства... — ошеломленно произнес Чжан Вэньсюэ. — Пришел раньше... Какая польза от того, что пришел раньше...

Му Ичуань остолбенел: — ...А?

В растерянности он перевел взгляд на Цзян Су и заметил, что у стоявшего рядом с ним Ци Ду уже покраснели глаза. Тот смахнул набежавшие слезы, которые так и норовили покатиться вниз каплями, и в этот самый момент Чжан Вэньсюэ повернул голову. Он прямо наткнулся взглядом на точно такое же убитое горем лицо Ци Ду — выражение, которое он знал лучше всего на свете.

Разве не так выглядел человек, страдающий от неразделенной любви?!

Чжан Вэньсюэ умолк.

Он посмотрел на Ци Ду, затем перевел взгляд на Цзян Су, и в его голове постепенно зародилась дикая, немыслимая мысль.

Неужели Ци Ду тоже...

Ухватившись за руку Цзян Су и изо всех сил давя кровоточащее в груди сердце, Чжан Вэньсюэ выдавил из себя: — Ничего страшного, молодой господин Му. Если одежда порвалась, можно сшить новую.

Цзян Су от природы отличался тугодумием. Услышав слова Чжан Вэньсюэ, он тут же решил, что со старшим сородичем всё в порядке. Он притянул Му Ичуаня поближе, поднял зажатый в руках юноши Безымянный меч и объявил: — Старший сородич, я хочу подарить этот меч молодому господину Му.

Чжан Вэньсюэ: — ...

Ци Ду: — ...

Заметив странное выражение на лицах обоих, Цзян Су поспешно добавил: — Пусть это вещь прежнего главы Демонического Культа, но прошло уже почти сто лет, да к тому же я сам использовал этот меч на Собрании Боевых Искусств, так что проблем быть не должно.

Поразмыслив и опасаясь, что Чжан Вэньсюэ сочтет Му Ичуаня недостойным столь высокого оружия, он принялся расхваливать гостя: — Я уже испытал молодого господина Му в бою: его техника стремительна и свирепа, этот стиль идеально подходит для Безымянного меча. Древнее оружие создано для героев, молодой господин Му как раз из таких.

Чжан Вэньсюэ: — Ты уже испытал...

Ци Ду: — Древнее оружие для героев... Красавцы тоже для героев...

Цзян Су: — ...Чего?

Ци Ду и впрямь заплакал.

Утирая слезы, он швырнул корзинку с едой на стол и стремглав выбежал прочь. Проводив его взглядом, Чжан Вэньсюэ наконец окончательно убедился в собственной догадке, и на душе у него воцарился невообразимый хаос.

И что всё это, во имя небес, должно значить?

Он пренебрег законами мира и влюбился в собственного младшего сородича, но был вынужден прятать это безумное чувство глубоко внутри. Кто бы мог подумать, что его собственный ученик точно так же плевать хотел на мирские устои и влюбился в своего младшего дядюшку?

Как же он может претендовать на того же человека, что и его собственный ученик?

Он ни за что не признается в этом! Впрочем, он уже давно принял решение в своем сердце: будучи главой Секты Меча Стоячей Воды, он никогда не откроет младшему сородичу свои истинные чувства.

Цзян Су озадаченно моргнул, приподнял руку Му Ичуаня вместе с Безымянным мечом, внимательно на них посмотрел и лишь спустя добрую минуту ошарашенно пробормотал: — Выходит, Ци Ду так сильно хотел заполучить Безымянный меч?

Чжан Вэньсюэ: — ...

Цзян Су нахмурился, усердно ломая голову: — Но ведь я же уже подобрал его собственный меч! Зачем ему понадобился новый?

Чжан Вэньсюэ: — ...

Цзян Су попытался выдвинуть иное предположение: — Уж не оттого ли он снова расплакался, что у него всё болит?

Никто ему не ответил.

Му Ичуань испытывал угрызения совести из-за испорченной одежды, а потому молчал. Чжан Вэньсюэ же, помолчав добрую половину дня, молча сделал шаг вперед, опустил корзинку с едой на стол и мрачно, тяжело уставился на Цзян Су.

От этого взгляда у Цзян Су мурашки побежали по коже, но он всё же упрямо решил высказать мысль, что вертелась у него на языке последние дни: — Старший сородич, нельзя слишком баловать учеников. Ты только взгляни на Ци Ду: стоило получить легкое внутреннее повреждение, как он чуть что — сразу в слёзы.

Чжан Вэньсюэ глухим голосом проронил: — Ненавижу тебя за то, что ты чурбан бесчувственный.

Цзян Су: — А?

Чжан Вэньсюэ молча развернулся и вышел.

Простояв в полном недоумении несколько мгновений и так и не сумев постичь глубокий смысл слов старшего сородича, Цзян Су повернулся к Му Ичуаню и озадаченно спротел: — Это... что сейчас такое было? Что мой старший сородич имел в виду?

— Он сказал, что ты похож на чурбан, — подумав, выдал ответ Му Ичуань. — Молодой господин Цзян, твой ученик получил ранение, а ты совсем о нем не заботишься, думаешь только о том, как бы заставить его тренироваться с мечом.

Цзян Су нахмурился: — Отстал в боевых искусствах — тренируйся, разве не так?

— Вот твой старший сородич и сказал так, потому что ты слишком суров, прямо как бессердечный камень, — с предельной серьезностью заключил Му Ичуань. — Так нельзя. Давай-ка я лучше составлю тебе компанию, пойдем вместе утешим твоего племянника!

http://bllate.org/book/35555/4397294