Готовый перевод Marry a Ghost: One Day Bamboo Withered / Невеста призрака: Узы бамбуковой рощи: Глава 7

Дверь со скрипом отворилась.

За дверью расстилалось покрытое пеплом небо, в котором проступала лишь легкая лазурная глубина; птицы и облака еще дремали, луна все еще отчетливо белела на небосводе, а солнце, продолжая нежиться в постели, лишь выдохнуло на самый край небес багряные испарения.

Дверь тихонько притворили, но в следующую секунду ее с криком бабушка распахнули ударом. Снаружи все вокруг уже погрузилось в непроглядную тьму, и лишь на другом краю неба едва заметно светилась луна.

Старуха, сидевшая при свете свечи, подняла голову, отложила иглу и, потрогав остывшую миску с едой, хромая, поплелась ее подогревать.

Ши Юнь ворвалась в комнату вместе с порывом ветра, швырнула на стол портфель, опустилась на стул и шумно перевела дыхание. Детский смех мигом заполнил всю крошечную хижину.

Бабушка, я сегодня встретила такого хорошего учителя!

То, что объясняли на уроке, я не совсем поняла. Но бабушка, не переживай, я во всем разберусь. Тот учитель сам сказал, что поможет мне. Он такой удивительный, кажется, он знает абсолютно всё.

А ты знаешь, бабушка? Школа такая огромная! Там растет столько цветов, и деревья просто преогромные, а класс — вот та-акенный, в нем помещается столько народу! На стене висит черная доска, и на ней можно писать мелом. Учитель так красиво пишет, ровно и быстро.

Бабушка, послушай! Он так здорово объясняет, и у него потрясающий характер. Другие учителя на нас вечно ругаются, а некоторые даже бьются, а он ни разу на нас не повысил голос и не накричал.

К тому же он учился в университете, ему всего девятнадцать, и он пришел учить нас сразу после окончания! Он так здорово ладит с одноклассниками, все ребята от него в восторге.

Одноклассники… одноклассники тоже ко мне хорошо относятся. — Голос Ши Юнь вдруг стал тише; уткнувшись носом в чашку и ковыряясь палочками в еде, бормотала она.

Наспех дожевав последний кусочек, она с раздутыми щеками ловко перемыла посуду, распахнула тетрадь и, сгорбившись при свете свечи, прищурив глаза, тихонько принялась за уроки. Бабушка молча сидела рядом и набивала ватой старую хлопчатобумажную куртку.

Пламя свечи чуть подрагивало, причудливо раскачивая тени. Иногда по воску скатывалась капля-слеза, порой огонек сжимался до крошечного язычка. Люди в свете свечи сидели неподвижно: старухa то подшивала подошву, то перебирала овощи, а девочка, склонившись над тетрадью, то беззвучно шевелила губами, заучивая задание, то едва слышно, словно вплетала слова в шорох ночи, заводила разговор.

Бабушка, ты знаешь, что такое электрическая лампа? Она светит невероятно ярко.

Бабушка, у меня на ноге вскочил волдыр…

Бабушка, я заняла в классе восьмое место, и учитель Тун дал мне пакетик с конфетками.

Бабушка, сегодня учитель отругал меня за то, что я клевала носом на уроке…

Бабушка… можно мне попросить немного денег? Я хочу… купить новое платье.

…

Свеча погасла, и в тот же миг комната озарилась дневным светом. Тени скользили, и солнечные блики, просочившись внутрь, замерли в тазу с водой, тихо и лениво колыхаясь. Ши Юнь резко распахнула глаза, вмиг вскочила на ноги, наощупь схватила одежду и, бросив быстрый взгляд на окно, сунула ноги в туфли, даже не потрудившись натянуть задники. На ходу застегивая пуговицы и подхватив рюкзак, она выбежала наружу.

Дверь со звонким стуком захлопнулась, а затем медленно приотворилась обратно. Мир погрузился в тишину и снова заснул. В мгновение ока дверь вновь нерешительно приотворилась, и Ши Юнь, окутанная лунным светом, замерла на секунду, а затем нехотя шагнула назад, виновато косясь на бабушку: Бабушка, я хочу кое о чем тебе рассказать… Мм… Учитель Тун… предлагает мне пожить у него. Так… кхм…

Старуха опустила глаза и какое-то время молчала, а затем выдавила из себя улыбку: Хорошо, хорошо… Конечно, это хорошо. И близко к школе, и учитель — намного удобнее…

Прошла еще одна ночь, и девочка, по обыкновению, поднялась до первых петухов. По-прежнему аккуратно собравшись, она распахнула дверь с сияющей на лице улыбкой.

На этот раз дверь закрылась — и больше уже не открывалась никогда.

Зеркало Душ погрузилось во тьму, по его глади побежали рябью волны, и спустя мгновение оно вновь уменьшилось до размеров большого пальца.

Лицо Фэн Бучжи выглядело несколько растерянным и печальным. Помолчав добрую половину дня, она со странным выражением посмотрела на Фу Фэнь.

Ветер стих. Пряди волос, что до этого легко раскачивались на лету, опали назад. Лицо Фу Фэнь казалось то суровым, то безмятежным; ее ресницы слегка дрожали. Наконец она медленно открыла глаза и прохладным взглядом исподлобья окинула пространство. В глубине ее зрачков бурлил свет, который в конце концов утих, сменившись полным спокойствием.

В воздухе висел тяжелый, смутно уловимый привкус — будто вокруг парила невидимая, легко воспламеняемая пыль. Встретившись взглядом с Фу Фэнь, Фэн Бучжи почувствовала, как у нее сжалось сердце. Инстинктивный ужас заставил ее содрогнуться: ей показалось, будто она превратилась в добычу, затаившуюся под гигантской тенью, от которой некуда бежать и где нет выхода к спасению. Она холодно отвела взгляд, изображая невозмутимость, и уставилась на гладь озера.

Фу Фэнь склонила голову набок, играя Зеркалом Душ, уголки ее губ тронула легкая улыбка, и она тихо произнесла: Как я и предполагала.

Мм?

…В незапамятные времена божество Пангу раскололо небо и землю, а праматерь Нюйва сотворила шесть рас, и племя Инъю было среди них. Мы — воплощения духовной сущности, сгустки сердечных привязанностей, истоки мудрости. Наш род жил и умирал в Мире Мертвых, но ни одна раса не способна избежать истощения духовной энергии. Точно так же, как племя Буе возвысилось до богов, а племя Чичжу превратилось в Расу Демонов, мы, Инъю, эволюционировали в Расу призраков. Наши потомки способны выживать лишь за счет одинокого остаточного стремления. Нрав младших духов часто отличается от их прежней человеческой жизни: их дух расколот на куски, чувства однобоки и упрямы, а мудрость хрупка перед лицом любых испытаний. И все же всегда находятся исключения — взять хотя бы Ши Юнь. В ней сохранился отблеск племени Инъю: ее навязчивой идеей стала бабушка, и при этом она умудрилась сберечь остальные чувства…

Фэн Бучжи утомило это слушание, меж бровей залегла складка, и она мрачно уставилась на Фу Фэнь.

Фу Фэнь усмехнулась: Если хочешь узнать ее историю, позже я позволю ей самой все тебе рассказать.

Она убрала Зеркало Душ и, переведя взгляд, спросила: Когда… ты успела с ней встретиться?

Фэн Бучжи не успела ответить, как раздался вопль Чэн Йоуйоу: Эй, я вижу! Учитель Тун! — ее пронзительный голос мгновенно прервал их разговор.

Фэн Бучжи вздрогнула и обернулась.

Чэн Йоуйоу тащила за собой Хуа Цин, вприпрыжку приближаясь к ним. Услышав оклик, Тун Цзяньсинь тоже направился в их сторону, но, стоило ему разглядеть Фэн Бучжи, как его лицо резко переменилось и вмиг помрачнело. Сорвавшись с места, он бросился вперед гигантскими шагами. Эмоции в его глазах бурлили и искажались, движения казались суматошными. Почти подлетев к ней, он схватил Фэн Бучжи за запястье и рывком оттащил на добрый шаг назад.

Силы он приложил немало: Фэн Бучжи покачнулась, чувствуя, что от такого хвара её кости готовы раскрошиться. На нее обрушился яростный окрик: Ты что творишь! Стоять так близко к краю, а если бы сорвалась, а?!

Фэн Бучжи растерянно подняла голову и увидела, что Тун Цзяньсинь с хмурым до боли выражением лица тяжело дышит; его неизменно доброжелательная улыбка исчезла, сменившись жестким напряжением. Еще секунда — и она заметила, как покраснели его глаза. Опустив взгляд, Фэн Бучжи слабо попыталась высвободить запястье и прошептала: Учитель Тун…

Тун Цзяньсинь разжал пальцы, легонько кашлянул, и его лицо приняло привычное выражение: Прости, учитель просто испугался, что ты случайно свалишься в реку, вот и перенервничал.

Он попытался придать голосу строгие нотки: В следующий раз будь осторожнее! Держись подальше от воды, там легко угодить в беду. Учитель не хочет, чтобы в нашем классе хоть кто-то пострадал.

Понурив голову, Фэн Бучжи молча кивнула в знак согласия.

Тун Цзяньсинь потрепал ее по макушке и с мягкой улыбкой произвел: Возвращайся давай, построение уже давно началось.

Добравшись до места тренировки, они издалека услышали громовой командный голос инструктора: Снова кто-то крутится! Добавляю пять минут!

Фэн Бучжи подняла глаза: одноклассники выстроились по струнке, напоминая густой ряд молодых деревцев. Услышав о продлении наказания, их лица, до этого казавшиеся безэмоциональными, тут же покривились в муках. Смертельно уставшие глаза забегали, пока не остановились на опоздавших — они с любопытством заморгали. Чэн Йоуйоу с тяжелым вздохом отчиталась о возвращении в строй.

Простояв по стойке смирно еще несколько минут, инструктор рявкнул: Вольно! Смирно! Справа налево, рассчитайсь по порядку номеров!

После доклада воцарилась абсолютная тишина. Инструктор внимательно окинул взглядом лица девчонок на переднем фланге.

Еще раз! Справа налево, рассчитайсь по порядку номеров.

На этот раз его взгляд был прикован исключительно к Хуа Цин.

Громче! Выкрикивайте! Справа налево, рассчитайсь по порядку номеров!

…

Инструктор внезапно ткнул пальцем куда-то за спину Хуа Цин: Ты, рассчитайся.

Юй Мунань обрадованно отчеканила звонкий голос: Семь!

Инструктор легонько взмахнул рукой: Вы двое, поменяйтесь местами.

Лицо Хуа Цин мгновенно залилось краской. Низко опустив голову, она безмолвно перешла на другое место.

Простояв так еще несколько минут, Тун Цзяньсинь о чем-то шепотом перекинулся с инструктором. Тот кивнул и обратился к курнтам: Если кому-то стало плохо — не нужно геройствовать. Поднимайте руку, просите освобождения, не доводите себя до болезни.

Его слова еще не затихли, как кто-то поднял руку: Докладываю. Это была Чжун Синь. Сморщив носик, она произвела: Инструктор, у меня упал уровень сахара.

Инструктор кивнул.

Учитель Тун, сжимавший в руке бутылку минеральной воды, вперил взгляд в строй. Выждав еще пару минут и уделив особое внимание Хуа Цин, он развернулся и неторопливо шагнул в тень деревьев.

Вскоре подошло время отдыха. Стоило прозвучать звонку, как по рядам прокатился стон облегчения — курсанты попадали на землю без сил.

Чэн Йоуйоу обхватила за плечи Хуа Цин и Фэн Бучжи и жалобно завыла, хотя слез в ее глазах не было и в помине: Цин'эр, Фэн'эр, Йоуйоу так страдает! Знанала бы я раньше, последовала бы инструкциям из интернета… кто же знал, что у этих берцев такая твердая подошва, ууу! Мой прекрасный и нежный цветок сегодня превратился в потрепанный лопух! А спина, поясница, мои… мхм…

Фэн Бучжи протянула руку и зажала ей фонтанирующий энергией рот, усмехнувшись: Да угомонись ты уже! В спокойствии прохлада, в спокойствии прохлада.

Чэн Йоуйоу обиженно захныкала, но все же затихла. Спустя пару минут она с хитрой улыбкой прильнула щекой к руке Фэн Бучжи: Сестрица Фэн, а зачем ты отпрашивалась с построения? Почему тебя понесло к реке? Ты меня до смерти напугала, видела бы ты лицо учителя Туна.

…Мне действительно было нехорошо, я ходила к реке подышать свежим воздухом, привести мысли в порядок.

Но он же слишком преувеличивает! Ты стояла от воды чертовски далеко, никак бы не свалилась туда.

Фэн Бучжи поджала губы и промолчала.

Как думаешь, неужели в нашей школе кто-то тонул? — понизив голос до заговорщицкого шепота, возбужденно протянула Чэн Йоуйоу. — Вот учитель и стал таким нервным.

Фэн Бучжи промолчала, приподняла веки, бросила на подругу быстрый взгляд и покачала головой: Кто знает.

Глава 7. Огонь внутри кокона (Часть 2)

Шушуканье Юй Мунань и Чжун Синь вдруг стало громче. На лице первой играла легкая, самодовольная улыбка; ее взгляд молниеносно скользнул по Хуа Цин, и торжество в глубине глаз едва удавалось скрыть.

Хуа Цин от природы отличалась особой чувствительностью, поэтому, разумеется, не упустила взгляда Юй Мунань. Ее глаза покраснели, она еще больше замкнулась в себе — подтянув колени к груди, она безвольно обхватила себя руками.

Тун Цзяньсинь подошел ближе, присел перед Хуа Цин на корточки и протянул бутылку минеральной воды: Я заметил, что у тебя с собой нет стакана. Учитель купил тебе воды, возьми. Это то, что учитель и должен сделать — ты простояла на ногах столько времени, пролила столько потов, нельзя же оставаться без влаги. И еще: почему ты не попросила освобождения, когда инструктор разрешил отдохнуть тем, кому нездоровится? Я видел, как ты стояла — лицо совсем побелело. С твоим-то хрупким телосложением нельзя доводить себя до болезни. Посмотрю на тебя: ты ведь обычно такая застенчивая, неужели постеснялась?

http://bllate.org/book/35539/4395475