Готовый перевод Pear Blossom Candy Docked / Пристань грушевых леденцов: Одичавший зверь: Глава 15

Чэнь Боцю поднял голову. Мир перед глазами расплывался в серых тонах, и лишь пара оливково-зеленых глаз выделялась — ясная и прекрасная.

С того самого дня, как он родился, на небе больше не было видно звезд. Но когда он впервые, еще ребенком, увидел Лу Зунтина в базе и заглянул в его глаза, то подумал: если у звезд и есть цвет, то он наверняка такой же, как у этих глаз.

Ясный, но не слепящий. Чистый, но не холодный.

Цвет, который для него был одновременно и таким теплым, и таким далеким, теперь стал вовсе недосягаемым.

— Зунтин… — Чэнь Боцю вдруг позвал его очень мягким голосом, словно убаюкивал в детстве. Осознав, что ведет себя странно, он тут же взял себя в руки, и его тон стал ровным и сухим: — Зунтин.

Наверное, он снова бредит от болезни.

На самом деле голос Чэнь Боцю был таким хриплым и тихим, что Лу Зунтин не смог уловить тонких различий и решил, что тот просто позвал его дважды.

— М-м, — отозвался Лу Зунтин. — Еще тошнит? Если можешь терпеть — терпи. Смотрю, тебя даже не выворачивает, может, это от укачивания?

Чэнь Боцю одновременно покачал головой и кивнул, размышляя, зачем Лу Зунтин вышел из машины:

— Я стошнило в машине?

— …Нет.

Чэнь Боцю с каменным лицом кивнул. Если бы его лицо не было бледным, как бумага, а взгляд не блуждал, словно он готов был в любой момент упасть в обморок, его поведение ничем не отличалось бы от обычного.

Подождав немного и поняв, что Лу Зунтину больше нечего сказать, он хрипло произнес:

— Я вернусь в Маяк.

Лу Зунтин крепко сжал его руку, его голос выражал недовольство:

— Снова вернешься на собрание к тем идиотам?

— Оно закончилось. Я буду проводить эксперименты, — ответил Чэнь Боцю.

— Как ты собираешься их проводить в таком состоянии? Ты хоть знаешь, что в конференц-зале тебя вырвало кровью? — без тени преувеличения сказал Лу Зунтин.

Чэнь Боцю на мгновение замолчал, покачал головой, а затем решил, что ему и правда стоит вернуться и все убрать: в глазах обитателей Маяка его кровь была грязнее любого вируса.

— Я смогу, — ответил он на первый вопрос Лу Зунтина.

— … — Лу Зунтин задохнулся от возмущения. Только вспомнив слова Шэнь Дуна, он сдержал гнев и, подавляя раздражение, спросил: — Твоя болезнь легких совсем плоха? Она прогрессирует?

Чэнь Боцю долго молчал, прежде чем покачать головой:

— Все как обычно. Сегодня побеспокоил тебя, спасибо… Я пойду.

Лу Зунтин не отпустил его. Словно приняв важное решение, он сказал:

— Не возвращайся. Я имею в виду — не возвращайся туда в ближайшее время.

Чэнь Боцю не понял, к чему это, и промолчал.

— Поехали со мной на Континент Жаньхуэй, — Лу Зунтин увидел, что Чэнь Боцю стоит столбом, не меняясь в лице, и решил пересказать то, о чем говорил Сюй Шэнь. — В любом случае, вакцина против Мутантов сейчас более-менее стабильна, а прогресс с универсальной вакциной идет медленно. На передовой, может, удастся совершить прорыв. Ты ведь хотел изучать заражение растений? Там их полно, наверняка в каких-нибудь глухих углах остались и незараженные виды.

Чэнь Боцю продолжал молчать.

Лу Зунтин начал терять терпение:

— Ты, в конце концов, Белый Флот, как-то нехорошо все время отсиживаться в тылу.

На самом деле мысли Чэнь Боцю занимало совсем другое. Он прекрасно осознавал ту бездну опасности и давления, что скрывались за коротким словосочетанием «организация Деформированных».

Он просто думал, может ли он вообще туда поехать.

Смогут ли нынешние военные принять работу рядом с таким дезертиром и трусом, как он? Человек, которого все презирают до глубины души, может повлиять на рабочий настрой и сплоченность команды. Взять хотя бы сегодняшнее собрание: участники были так заняты тем, чтобы подсознательно опровергать каждое слово Чэнь Боцю, что не уделили никакого внимания поднятым им проблемам.

— О чем ты вообще думаешь? — наконец не выдержал Лу Зунтин.

— Я… могу, — поспешно ответил Чэнь Боцю, его голос хрипел и срывался. — Но можно мне действовать отдельно? Будет неудобно, если я буду все время рядом с вами.

— …Что значит неудобно? Девчонки из отряда не жалуются, а ты что, особенный? — Лу Зунтин лишился дара речи. В этот момент его многомерный прибор издал сигнал — Шэнь Дун прислал сообщение с просьбой говорить помягче и проявить терпение.

Лу Зунтин глубоко вздохнул:

— Какие у тебя вообще трудности? Выкладывай, посмотрим, можно ли это решить.

Чэнь Боцю серьезно обдумал вопрос и сказал:

— Мне нужны защитные очки и маска. Черные.

— И всё? Очки и маски — стандартная экипировка Белого Флота, просто цвета разные: серые, черные, оливковые. Достать черные не проблема.

— И не добавляйте мое имя в списки отряда, — добавил Чэнь Боцю. — Делайте вид, что меня нет.

— Идет, — просто и странно, но сойдет. — Еще что-то?

— Мой аптечный ящик, его нужно взять с собой.

— …Если у тебя хватит сил его тащить, я не против. Еще что-то?

Чэнь Боцю покачал головой:

— Спасибо.

Он снова замолчал. Лу Зунтин, который думал, что убедить его отправиться на фронт будет невероятно сложно, был удивлен тем, как быстро все решилось. Он начал почесывать затылок, откашлялся и довольно внезапно спросил:

— Ты… к тебе в Крестовом маяке относятся не лучшим образом. Как тебе вообще удается получать там медикаменты?

Чэнь Боцю поднял свои серо-голубые глаза и с легким замешательством посмотрел на него, не понимая, к чему такие вопросы.

— Следую процедуре, — подумав, ответил он правду.

Лу Зунтина такой ответ просто ошарашил:

— Я спрашиваю, они тебе не чинили препятствий?

Даже если у людей в Крестовом маяке не было личных претензий к Чэнь Боцю, они все равно подчинялись Башне Тянья. А Лейпу был жаден, как железный петух, — он и пальцем бы не пошевелил, чтобы спасти лишнюю жизнь, только рад был бы снизить давление на популяцию Хайцзяо.

Сердце Лу Зунтина екнуло, он вспомнил про этого лиса и змея Лэй Мина, и все сразу встало на свои места. Лицо его помрачнело:

— Я понял.

Чэнь Боцю не знал, как Лу Зунтин определяет понятие чинить препятствия. Хотя обитатели Маяка никогда не относились к нему хорошо и не позволяли проходить по общим процедурам получения лекарств, они позволяли ему забирать часть его жалования и премий, чтобы проводить закупки через частные каналы. В итоге препараты все же доставлялись на передовую, и он считал, что все проходит успешно, без особых трудностей.

Он уже собирался упростить свои объяснения, но раз Лу Зунтин сказал, что понял, он просто кивнул и больше ничего не добавил.

Лу Зунтину вдруг захотелось закурить, но, вспомнив про болезнь легких Чэнь Боцю, он сунул сигарету обратно в карман. Настроение стало еще более раздраженным:

— Ты в хороших отношениях с Лэй Мином?

Имя показалось Чэнь Боцю незнакомым, он немного подумал, прежде чем ответить:

— Заместителем главнокомандующего?

Лу Зунтин смягчился:

— Ну да.

Чэнь Боцю покачал головой.

— Не знакомы? — Лу Зунтин поднял бровь. — А вы с ним чуть ли не обнимались, и он дает тебе деньги на исследования? И лекарства тоже он одобряет, верно?

Чэнь Боцю не знал, связано ли это с тем, что сознание его сильно затуманено, но сегодняшняя серия вопросов Лу Зунтина давалась ему все тяжелее:

— Лекарства нет… А исследовательские фонды — это для Маяка.

— Это они дают, потому что ты просишь, — проворчал Лу Зунтин, настроение которого, казалось, немного улучшилось. — Пошли, обратно в машину.

Чэнь Боцю осторожно высвободился из его рук.

— Опять что? Ты что, пешком собрался идти?

Чэнь Боцю не ответил сразу. Он судорожно сглотнул, пытаясь сдержать подступающую тошноту, а его дыхание стало прерывистым.

Лу Зунтин обеспокоенно подхватил его:

— Что такое? Чэнь Боцю?

У Чэнь Боцю на лбу выступил пот, уголки глаз покраснели, и он с трудом выдавил два слова:

— Хочу… тошнить.

— Да что ты такого съел-то? Весь день тебя мутит, — Лу Зунтин заметил его бледные, напряженные пальцы, вцепившиеся в низ живота. — Живот болит?

Чэнь Боцю промолчал. Ощущение тошноты было невыносимым, его сильно мутило, и каждое слово давалось с трудом — того и гляди вырвет.

Лу Зунтин коснулся его рук — они были холодными и влажными. Его брови сошлись на переносице:

— Давай сначала в машину. Я попрошу Шэнь Дуна опустить крышу, полежишь, отдохнешь, подышишь воздухом.

Чэнь Боцю с трудом выговорил:

— Тошнить… в машине.

— Да плевать, стошнит так стошнит, там есть пакеты для уборки.

Лу Зунтин и представить не мог, что затащить его в машину будет сложнее, чем отправить на фронт. Пришлось приложить немало усилий и даже чуть не сорваться на крик, прежде чем тот оказался внутри.

После того как они тронулись, Чэнь Боцю еще несколько раз стошнило, но это были лишь сухие позывы — ни звука, и Лу Зунтин замечал это только потому, что постоянно за ним наблюдал. Было ясно, что он совершенно истощен. После того как в последний раз его вырвало небольшим количеством крови, он снова провалился в забытье.

Лу Зунтин накрыл его пледом и попросил Шэнь Дуна закрыть крышу:

— На корабле Пиннин есть места, где продают рисовую кашу?

Шэнь Дун поискал через многомерный прибор:

— Нет.

— …Тогда он просто подохнет от голода.

Шэнь Дун усмехнулся:

— Ранее я слышал, как вы говорили капитану Сюй, что не хотите пускать доктора на фронт. Почему вдруг передумали?

Лу Зунтин начал ругаться:

— Этот проклятый Маяк — не что иное, как Башня Тянья под прикрытием медицины, там все провоняло семейкой Лэй. Пусть лучше идет со мной на передовую, там хоть закалится, чем быть таким неженкой, как сейчас — съел что-то не то и весь день мучается, словно готов выплюнуть все внутренности.

Шэнь Дун кратко перевел эти слова на понятный язык: Чэнь Боцю может обижать только он, но никак не Маяк и уж тем более не семейка Лэй.

Он снова тихо рассмеялся.

— Чего ты лыбишься?! — Лу Зунтин обладал чутким слухом. Вспомнив что-то, он добавил: — Ты, твою мать, еще за то, что было раньше, не ответил. Вечно жмешь по тормозам как попало, у него и так с головой не все в порядке, а ты его еще и ударил, совсем отупел теперь.

— …Если бы полковник не притворялся спящим, лежа рядом с открытыми глазами, этого бы не произошло, — вежливо улыбнулся Шэнь Дун.

— Я думал о деле! — отрезал Лу Зунтин, но, прервавшись, все же осмотрел место на лбу Чэнь Боцю, куда тот ударился. Кожа была настолько бледной, что ссадина выглядела пугающе красной, но в целом ничего страшного. — Хватит болтать, веди машину.

—

Командующий Белого Флота Вэнь Цзюцзю была удивительной женщиной: с таким сладким именем и внешностью, но с характером, который был полной противоположностью — холодная до мозга костей, она предпочитала действовать, а не говорить, и была тем человеком, с которым даже Сюй Шэнь старался не связываться.

http://bllate.org/book/35531/4394446