Готовый перевод Saving Myself Starts by Blocking My Master's Romance / Спасение мира начинается с отваживания поклонников учителя: Глава 4

Голос Гу Чжанмина звучал крайне безмолвно:

— Не обращай на нее внимания... Моя младшая соученица вечно увлекается подобными фантазиями.

— Ну, возможно, ты говоришь о Боге Войны, но сейчас на Высших Небесах всего семеро Богов Войны, не знаю, кем именно ты хочешь стать.

Чжи Цину, напротив, подобные темы были очень близки, и все подсказки Гу Чжанмина пролетели мимо его ушей.

Янь Фу впервые в жизни встретила кого-то, кто подыграл ее словам, и взгляд, которым она посмотрела на Чжи Цина, из настороженного мгновенно превратился в пылкий. Она спросила:

— А кто из этих семерых самый сильный?

Чжи Цин ответил:

— Эти семеро равны друг другу...

— Тогда я не хочу быть никем из них! — быстро пришла к выводу Янь Фу. — Я стану восьмой, сильнее всех этих семерых!

Гу Чжанмин посмотрел налево, посмотрел направо, вернул длинный меч в ножны и попытался вклиниться в разговор:

— Хватит уже...

Чжи Цинь произнес:

— На Высших Небесахже уже давно не видели вознесшихся небожителей, в нынешнюю эпоху подняться ввысь все еще довольно сложно.

Янь Фу:

— И что с того? Если бы вознесение было простым, как питье воды, стал бы кто-нибудь пробивать себе голову ради него? Все секты и кланы твердят, что сейчас вознесение почти невозможно, и что с того? Они говорят, что нельзя, а я вот попытаюсь!

Длинный меч Гу Чжанмина снова со звоном вылетел из ножны, и лезвие, испускавшее холод, замерло прямо между ними:

— Вы двое, оба, заткнитесь.

Чжи Цин:

— ...Ха-ха-ха.

Янь Фу:

— ...Старший соученик, какая прекрасная погода.

В результате обоих разом наказали — Гу Чжанмин заставил их стоять в стойке мабу.

Чжи Цин исподтишка скорчил рожу Янь Фу:

— Никто ведь не предупреждал меня, что Гу Чжанмин — старший соученик и имеет право нас награждать и наказывать.

Янь Фу, казалось, была прекрасно знакома с подобными наказаниями, ее ноги стояли твердо, будто вбитые в землю. Услышав это, она с сожалением произнесла:

— А я-то думала, ты новенький и старший соученик не станет наказывать с ходу.

Только затихли ее слова, как деревянная планка опустилась ей на спину:

— Спину выпрями, не горбись! Ноги ниже, не дрожи!

Янь Фу тут же захлопнула рот, а на ее лице застыло мученическое выражение.

Взгляд Гу Чжанмина упал на сгорбленного и раскисшего Чжи Цина, но линейка больше не опускалась:

— Если хочешь кого винить, вини свою старшую соученицу. Я вовсе не собирался устраивать тебе показательную порку сразу по приходе.

Янь Фу стояла к Гу Чжанмину спиной и беззвучно шевелила губами, ругая его на чем свет стоит, но открыто возразить не смела.

Старший соученик заложил руки за спину, сделал полкруга вокруг двоих и наконец остановился прямо перед ними:

— Секта Десяти Тысяч Мечей и вправду не так богата, как соседи из Долины Ста Цветов Секты Южных Трав, но в нынешние времена у какой вообще секты язык повернется назвать себя богатой? Поглядите на гроссбухи любого клана — у кого денежный поток идет в плюс?

Произнеся это, он постучал линейкой по ноге Янь Фу:

— В такие времена перестаньте тосковать по золотым кубкам с прозрачным вином и парчовым одеждам да изысканной пище. Есть время шляться повсюду — лучше потратьте его на то, чтобы заглянуть в покои Учителя: там царит та же простота. Без подобного состояния великой простоты в сердце как вы вообще собираетесь постичь искусство меча Секты Десяти Тысяч Мечей?

От этих ударов линейкой ноги Янь Фу подкосились, и она пошатнулась. Тем не менее, она осталась непреклонной:

— Раз уж так, могу ли я тогда забрать те сокровища и дары, что Учитель сложил в кладовой?

На лбу Гу Чжанмина вздулись вены:

— Ты действительно воспринимаешь мои слова как пустой звук!

Янь Фу пробормотала себе под нос:

— ...Это же вы сами сказали, я ничего такого не думала.

Видя, что линейка снова готова опуститься, Чжи Цин быстро перехватил инициативу:

— Сокровища и дары в кладовой... что это значит?

Гу Чжанмин и не собирался бить Янь Фу, а благодаря вопросу Чжи Цина он как раз смог вовремя убрать линейку:

— Что? Ты тоже интересуешься сокровищами?

Чего-чего, а сокровищ и богатств в этой жизни у Чжи Цина было хоть отбавляй, поэтому при этих словах его лицо слегка скривилось:

— Совсем нет.

— Да и редкого тут ничего нет, — Гу Чжанмин засунул линейку обратно за пояс. — Просто у Учителя есть кое-какие друзья и близкие, которые то и дело присылают ему всякие подарки.

Янь Фу добавила с издевкой:

— Хм. Будто они шлют подарки просто так... Я уж и говорить не хочу: эти мелочи мог бы принести любой подчиненный, но нет — каждый раз этот Владыка тащится сюда через тридевять земель. Если заявить, что он не хочет лишний раз взглянуть на Учителя, это будет звучать притянуто за уши.

Гу Чжанмин:

— ...

Он молча вытащил заткнутую за пояс линейку и опустил ее на поясницу собственной младшей соученицы.

И без того непрерывно дрожащие ноги последней наконец не вынесли нагрузки: после этого не слишком сильного и не слишком слабого удара она окончательно сдалась и рухнула на колени. Если бы не упершиеся в землю локоть, она бы носом пропахала грязь.

Гу Чжанмин произнес:

— На днях пойдешь тренировать технику очищения сердца. Тебе пора бы уже соображать, какие слова стоит говорить, а какие — нет.

Чжи Цин посмотрел на распростертую на земле Янь Фу, переводя взгляд на Гу Чжанмина, который снова совал линейку за пояс, и наконец уставился на собственные ноющие бедра. Набравшись храбрости, он спросил:

— Так под словом «друзья» ты имеешь в виду Владыку Демонов, Царя Призраков, Императора...?

Гу Чжанмин ответил:

— Не только их.

Чжи Цин: ...Бянь И, почему бы тебе не компенсировать мне деньгами?

Хотя ты, кажется, и сам не богат.

Снизу послышалось тихое фырканье. Чжи Цин опустил голову и увидел, как Янь Фу, опираясь на верхнюю часть туловища, с трудом поднимается с земли. Она вскинула голову, выражая крайнюю степень недовольства:

— По мне так те личности потеряли всякое чувство меры.

Чжи Цин уточнил:

— В каком смысле?

— В каком смысле? — Янь Фу размяла запястья. — Учитель уже до тошноты очевидно демонстрирует к ним полнейшее равнодушие, а они все равно бесстыдно являются снова и снова, чтобы выказать свое расположение. И правда, никакой стыда.

— ...

Линейка Гу Чжанмина снова дважды крутанулась в его руке и опустилась перед Янь Фу, но на этот раз ударять он не стал. Старший соученик лишь слегка опустил веки и предупредил:

— Осторожнее, у стен есть уши.

Янь Фу фыркнула:

— Хм, и что с того? Бездна Хунмо находится черт знает где, как бы остер у него ни был слух, он не сможет услышать мой голос. Или этот демон что, прямо сейчас в Секте Десяти Тысяч Мечей?

Едва затихли ее слова, как несколько листьев закружились в вихре на земле, и раздался свистящий шум раскачиваемых ветром деревьев. Прошло всего мгновение, как вокруг них поднялся свирепый ветер.

Все трое подняли головы и увидели, что горизонт окрасился в багровый цвет.

Чжи Цин спросил:

— Что это? Закатное небо?

— Сейчас всего лишь час веми, откуда тут закат, — отрезала Янь Фу. — Это красная демоническая ци Владыки Демонов.

Глава 4

И вправду: вспомнишь лука — лук тут как тут.

Чжи Цин ничего не понял, но Янь Фу при виде этой красноты мгновенно расслабилась. В два счета поднявшись с земли, она выдала полный издевки комментарий:

— Нашему трудолюбивому старшему соученику снова предстоит работа, так что я, пожалуй, пойду обратно.

— Легко же тебе, — Гу Чжанмин с облегчением закатил глаза. Его пальцы едва заметно шевельнулись, и сгребшиеся в кучу опавшие листья быстро собрались в сторону.

В следующее мгновение перед ними проплыли две-три метлы, и он бесцеремонно сунул по одной в руки Янь Фу и Чжи Цина.

Приняв метлу, Чжи Цин все же бросил взгляд на багровое пятно на горизонте — очевидно, его мысли все еще крутились вокруг недавней темы:

— Разве Владыка Демонов может так запросто приходить в Секту Десяти Тысяч Мечей?

— Ты о чем? Ты что, человек из древности? — Янь Фу пару раз чиркнула метлой по земле, изображая бурную деятельность, и, слегка наклонившись к Чжи Цину, озадаченно произнесла: — Еще тысячу лет назад, после истории с Фу Юйчу, три мира — людей, демонов и духов — заключили мир.

Чжи Цин посмотрел на Янь Фу с откровенным недоумением:

— А кто такой Фу Юйчу?

Янь Фу ткнула метлой в землю, собираясь что-то объяснить, но пару мгновений спустя резко сменила тему:

— ...Неважно, просто знай, что сейчас три мира не стоят друг у друга поперек горла.

Чжи Цин плохо разбирался в подобных вещах. Год в смертном мире равен дню на небесах, и то, о чем Янь Фу говорила как о событиях тысячелетней давности, с его точки зрения произошло всего-то три-четыре года назад.

Учился он без особой усердности — прилежание проявлял разве что в самом начале, пять лет назад, когда только поступил. Пожалуй, тогда он действительно чуть лучше разбирался в реалиях той эпохи, хотя сейчас от этих знаний не было никакой пользы.

Лишь теперь Чжи Цин перевел внимание на метлу в собственных руках. Нищета Секты Десяти Тысяч Мечей сказывалась даже на таких вещах: метла выглядела грубой поделкой из связанных пучков ветвей, которой, казалось, можно было только сгребать опавшие листья, но никак не вымести пыль.

Он поинтересовался:

— И к чему это?

— У этого Владыки Демонов слишком много запросов. Ему не нравится, когда ученики Секты Десяти Тысяч Мечей шумно тренируются — дескать, мешает им с Учителем уединяться. — Произнося это слово за словом, Янь Фу закатывала глаза едва ли не под самые брови, а ее ужимки прямо-таки сочились сарказмом, выдавая глубочайшее недовольство. — В конце концов, он Владыка Демонов, Учителю тоже неудобно ронять перед ним лицо, так что мы сами находим себе работу и пока прекращаем тренировки.

Слушая ее, Чжи Цин огляделся, но не заметил никаких серьезных перемен вокруг: просто на площадке, еще недавно казавшейся просторной из-за тренировок, теперь то тут, то там виднелись согнанные за уборку ученики. Казалось, по сравнению с прочими обязанностями подметание земли пользовалось наибольшей популярностью.

Вид Чжи Цина, обратившегося в один сплошной слух, был слишком красноречив, и Янь Фу пояснила:

— Когда ученики Секты Десяти Тысяч Мечей практикуют технику меча, раздается прорезающий воздух звон духовной ци. Ты еще не провел Введение Ци в тело, поэтому, конечно, ничего не слышишь, но для слуха Владыки Демонов эти звуки слишком резки.

Вопросы Чжи Цина не иссякали. Он снова спросил:

— Это Бянь И... Учитель велел вам так поступать?

— Учитель бы никогда такого не сказал, но мы, ученики, не настолько лишены сообразительности. — Янь Фу покачала головой, чувствуя, как у нее на затылке мурашки бегут от дурного предчувствия, и поспешно заскребла метлой по земле, чтобы прогнать этот холодок.

Услышав это, Чжи Цин кивнул, под взглядами обоих изящным движением швырнул метлу в сторону и зашагал к дереву.

Метла описала в воздухе плавную дугу и с глухим стуком упала на землю.

Янь Фу: «?»

Гу Чжанмин, собиравшийся отправиться за другой работой: «...?»

Чжи Цин нашел поблизости дерево, проверил мягкость травы и прислонился спиной к стволу.

Заметив их озадаченные взгляды, он пояснил:

— Главное — не шуметь, верно? Я устал, так что вздремну. А когда проснусь, этот ваш Владыка Демонов, глядишь, уже и испарится.

http://bllate.org/book/35527/4393869