Готовый перевод Overnight, I Became a Damned Eunuch / Однажды я стал ничтожным евнухом: Глава 35

С самого ранья маленький Наследник, Цзин Баюй, был уже умыт и причёсан. Ли Чаншэн, преклонив одно колено, аккуратно расправлял складки на его парадном одеянии и негромко наставлял:

— Ваше Высочество, изволили ли вы запомнить то, о чём я давеча говорил?

— Помню, помню! — Цзин Баюй, всё так же не выпускавший из объятий плюшевого зайца, гордо хлопнул себя ручонкой по груди. Длинные заячьи уши забавно заколыхались. — У меня, между прочим, память цепкая! Я всё с первого раза усваиваю, а ты мне трижды повторил! Ни единой мелочи не забуду, вот увидишь.

— Ну, коль так, сердце моё спокойно, — проговорил Ли Чаншэн.

Мальчик с важным видом кивнул и с превеликой неохотой, будто расставался с величайшим сокровищем, протянул зайца евнуху.

— Смотри не измажь!

— Помню, Ваше Высочество, — усмехнулся Ли Чаншэн. — Сие предостережение вы изволили повторить уже не трижды, а раз семь или восемь.

Игрушку сшили из натурального меха, мягкого и приятного на ощупь, да вот беда: водились за ней два изъяна. Во-первых, белоснежный пух мгновенно марался — когда в прошлый раз на боку зайца образовалось едва заметное пятнышко, принц едва не расплакался от досады.

Во-вторых, настоящий мех со временем вылезал. Недавно, стоило Наследнику сжать любимца покрепче, в ручке остался целый клочок белого пуха. Цзин Баюй так перепугался, что чуть было не велел призвать лекарей из Императорского медицинского ведомства.

Едва утихомирив юного владыку, Ли Чаншэн отправился вслед за ним на аудиенцию к Его Величеству.

Благодаря заступничеству госпожи Фэн, вовремя шепнувшей венценосному супругу нужные речи, дело решилось без промедления. Государь не нашёл причин для отказа и со спокойным сердцем вверил организацию торжественного пира восьмилетнему Наследнику престола.

Князь Линчуань, Цзин Бовэнь, вознамерился было провернуть прежний трюк и снова обратиться с поклоном к Вдовствующей императрице, да прогадал — опередили.

Едва до главного советника Мэн Юньшэня дошли вести, что за Наследника заступилась сама госпожа Фэн, тот сразу понял: принц перехватил инициативу. Время, место и обстоятельства сложились в пользу мальчишки, и изменить исхода спора уже никто не мог.

Князь рвал и метал, досадуя на упущенную выгоду, однако даже не подозревал, какую очередную пакость подстроил ему Ли Чаншэн.

В то же самое утро в покои советника запыхавшийся юный евнух вбежал с воплем:

— Господин главный советник, беда! Ох... Ваше Высочество, вы тоже изволили подняться столь рано?

Мэн Юньшэнь, умытый и парадно одетый, по-видимому, встал на рассвете и теперь безмятежно пил чай в клубах благовоний.

Князь Линчуань, сладко зевнув, развалился на мягком кушете. Свесив ногу и всем своим видом выражая крайнюю лень, он недовольно проворчал:

— Чего оглашаешь двор с утра пораньше, словно по покойнику причитаешь? Сплошные дурные приметы от тебя.

— Слуга... слуга виноват... — залепетал евнух.

Мэн Юньшэнь бросил на правителя короткий, ледяной взор. Встретив этот отрешённо-спокойный взгляд, Цзин Бовэнь лишь скривил губы и предпочёл умолкнуть.

— Что стряслось? — ровным голосом спросил советник. — Не обращай внимания на Его Высочество.

Мальчишка-евнух поспешно склонил голову:

— Господин главный советник, из дворца прибыл гонец с высочайшим повелением! Его Высочество Наследник изволит требовать вас к себе!

— Наследник желает видеть меня? — тихо пробормотал Мэн Юньшэнь.

Цзин Бовэнь тут же подскочил на кушете и сел прямо:

— Зачем ты ему понадобился? Замыслил недоброе, не иначе! Не ходи, мой тебе совет.

— Негоже пренебрегать приказом, — поднялся во весь рост Мэн Юньшэнь.

Князь досадно цокнул языком:

— Да что с тобой такое! Этот мальчишка на дух тебя не переносит. Смотри, как бы живым из дворца не выпустили! Погоди немного, я пошлю человека к Ли Чаншэну, пусть выведает, что там за козни плетутся.

Мэн Юньшэнь лишь издал холодный, полный презрения смешок и, не задерживаясь более ни на мгновение, вышел прочь.

***

Тем временем Цзин Баюй, вернувшийся с утренней аудиенции у отца в превосходном расположении духа, немедля отдал приказ приставить гонца к подворью князя Линчуаня.

Заложив ручонки за спину, мальчик важной походкой прохаживался по залу, и с его лица не сходила торжествующая ухмылка.

В покои вошёл Ли Чаншэн:

— Ваше Высочество, господин Мэн Юньшэнь прибыл.

— Уж прибыл? Отлично! — Цзин Баюй подпрыгнул на месте. — Гляди у меня, сейчас я собью с него спесь!

Служанка Линь Юй вела гостя в глубоком почтении. Сам Мэн Юньшэнь ступал чинно и сдержанно, не демонстрируя ни малейшей неучтивости.

— Ох, господин Мэн! К чему эти церемонии, скорее проходите к столу!

Едва советник переступил порог и приготовился склониться в поклоне, как Цзин Баюй подбежал к нему, подхватил под локоть и увлёк к резному креслу, усаживая рядом с собой.

Лицо Мэн Юньшэня оставалось непроницаемым:

— Осмелюсь спросить, по какому делу Ваше Высочество изволили призвать своего ничтожного слугу?

— Вестимо, по делу великой важности! — с сияющей улыбкой проговорил Цзин Баюй. — Господину Мэн, быть может, ещё неизвестно, но войска Великой Цзин одержали сокрушительную победу над государством Чжань! Главком, генерал Доу, возвращается с победой, и сие есть праздник для всего поднебесного царства! Ах да... вы ведь с дядей безвылазно обретаетесь в далёких землях Линчуаня, в глуши да запустении. Вести до вас доходят с запозданием, оттого вы и не придавали значения происходящему! Так вот: венценосный родитель изволил вверить мне устройство торжественного пира в честь генерала Доу!

Естественно, и Цзин Бовэнь, и сам Мэн Юньшэнь давно знали о победе, но Наследник намеренно разыгрывал эту сценку, желая поддеть гостя и похвастаться своим успехом.

Ли Чаншэн, стоявший неподалёку, едва сдерживал улыбку: слышать, как этот детский, звонкий голосок извергает настолько ядовитые, способные довести до белого каления речи, было сплошным удовольствием.

Советник же даже бровью не повёл, будто сказанное не имело ни малейшего значения:

— Поздравляю Ваше Высочество с высочайшим доверием.

— Да чему тут радоваться! — Цзин Баюй состроил серьёзную, преисполненную забот мину. — Мне ведь впервые поручают столь ответственное дело. Опыта нет никакого, случись казус — отец гневаться изволит. Разве я не прав?

Мэн Юньшэнь промолчал.

Принц продолжал:

— Вот я и придумал замечательный выход! Выпросил у государя указ, дабы прикомандировать вас к дворцу. Его Величество согласился без колебаний: отныне господин Мэн станет моим главным помощником в устройстве празднования!

На обычно невозмутимом, точно застывшая гладь пруда, лице Мэн Юньшэня наконец пробежала тень. Он слегка нахмурил брови, выдав крайнее изумление.

Утренняя аудиенция Наследника у государя задумывалась Ли Чаншэном именно ради этой ловушки.

Переманить главного советника врага на свою сторону — задача невероятной сложности. И первым шагом, по замыслу евнуха, должно было стать разрушение доверия между князем Линчуанем и его приближённым.

Иными словами... стравливание и посев розни!

Но как именно вбить клин между ними? Ли Чаншэн предложил изящное решение: отнять у Цзин Бовэня его лучшего стратега и заставить работать на Наследника.

Восьмилетнему ребёнку взвалить на плечи организацию государственного пира — задача неподъёмная. Посему просьба Наследника выдать ему в помощь пару толковых людей выглядела совершенно естественной.

К тому же Его Величество вовсе не желал, чтобы сын опозорился перед двором. Желая устроить праздник с небывалым размахом, государь радостно поддержал просьбу мальчишки.

— Ну а как иначе? — лукаво прищурился Цзин Баюй. — Мы ведь с дядей — кровная родня! Одна семья, к чему делиться? Если его верный соратник подсобит мне в трудах, сие лишь подчеркнёт нашу родственную теплоту! Посему, едва я замолвил слово перед отцом, тот с радостью повелел вам поступить под моё начало.

— Ваше Высочество... — наконец подал голос Мэн Юньшэнь. Его тон оставался ровным, без единой эмоции: — Изволит говорить святую правду...

— Любо-дорого слышать такие речи, господин Мэн! — фальшиво улыбнулся мальчик.

Он приподнял изящный кубок и припал к нему губами, скрывая за резной чашей ликующий взгляд, адресованный Ли Чаншэну.

Евнух, глядя на эту откровенно торжествующую физиономию, лишний раз вздохнул от умиления.

Мэн Юньшэнь прекрасно понимал: на этот раз его загнали в угол. Выхода не было. Сцепив зубы, он произнёс:

— Чем заслужил слуга столь высокую честь — быть полезным Вашему Высочеству? Я готов беспрекословно исполнить любое ваше повеление.

— Господин Мэн воистину мудрый человек, — с наигранным восхищением вздохнул Цзин Баюй. — Ныне на нас взирает не только венценосный родитель, но и все чиновники Поднебесной, а равно и посольство государства Чжань, прибывшее с мольбой о мире. Оплошать нам никак нельзя. Согласны?

— Так и есть, — смиренно подтвердил советник.

— Мне не раз доводилось слышать о ваших выдающихся талантах, — продолжал сыпать ядом принц. — Говорят, вы — главная опора моего дяди. Если вы оступитесь и допустите хоть малейший промах, позор падёт вовсе не на мою голову, а на имя князя Линчуаня! Так что извольте постараться на славу.

— Слушаюсь... — отчеканил Мэн Юньшэнь.

Мальчик вальяжно взмахнул ручонкой:

— Отныне возлагаю на вас полную ответственность за организацию пира. Если потребуется помощь или материалы — смело обращайтесь ко мне. Понятно?

— Да, — в третий раз откликнулся Мэн Юньшэнь. Его невозмутимое лицо заметно потемнело от скрытой досады.

Откатав гостя по полной программе и насладившись своим превосходством, Наследник смилостивился и отпустил его.

Едва за Мэн Юньшэнем закрылась дверь, Цзин Баюй подскочил на месте и принялся задорно прыгать перед Ли Чаншэном:

— Ли Чаншэн! Ну как я сыграл, а?! Выглядел величественно? Рассуждал умно? Видел, как у этого Мэн Юньшэня рожа потемнела? Вот уж потеха!

— Ваше Высочество изволили держаться превосходно, — не скупился на похвалу евнух. — Нынче вы превзошли самого себя.

Счастливый принц с гиканьем устремился во внутренние покои и подхватил любимого мехового зайца, без которого успел откровенно соскучиться за утро.

Прижав игрушку к груди, Цзин Баюй, подражая давнему жесту Ли Чаншэна, взмыл её высоко над головой и воскликнул:

— Замечательно! Дядька от злости лопнет! Я...

Бам!

Ли Чаншэн, шагнувший след в след за принцем, услышал странный глухой стук.

Речь Цзин Баюя оборвалась на полуслове. Мальчик замер с глуповатым видом, задрав голову и не сводя глаз с поднятой над собой игрушки.

В момент этого стука нечто с ощутимой силой отскочило от его лба, заставив принца болезненно поморщиться.

И тут же по паркету раздалось тихое постукивание.

Опустив взор, Ли Чаншэн заметил, как к самым носкам его сапог подкатилась гладкая, ярко-алая бусина...

— А-а-а! — возопил Наследник, отчаянно заикаясь. — За-за-заяц!.. Глаз! Глаз вывалился!

Красная бусина оказалась не чем иным, как агатовым глазиком плюшевого зверька. Цзин Баюй всего-то и сделал, что победно подбросил любимца над головой, а тот неожиданно лишился глаза.

Маленький принц от ужаса едва не лишился чувств. На его мордашке застыло такое выражение, будто он собирался огласить дворец оглушительным рёвом.

Ли Чаншэн, глядя на эту картину, искренне не знал, смеяться ему или сочувствовать. Он поспешно подошёл к мальчику и попытался утихомирить его:

— Пустяки, Ваше Высочество, дело поправимое! Пришьём заново, делов-то. Зайца сшила Линь Юй, мы просто попросим её опять взяться за иглу, и...

— Линь Юй! Тётушка Линь Юй!

Не успел Ли Чаншэн договорить, как Цзин Баюй, подхватив убогого зайца, метнулся прочь. Забыв о своём верном евнухе, он помчался по коридору, выкрикивая имя служанки.

Ли Чаншэн впервые оказался в положении столь бессовестно брошенного и позабытого покровителя. Качнув головой, он лишь тихо усмехнулся:

«Выходит, плюшевый заяц ему куда дороже меня?»

***

Радость маленького принца сменилась глубоким горем. Не веря своему несчастью, он со всех ног бежал к Линь Юй.

Девушка, увидав заплаканного Наследника с разбитым сердцем и покалеченной игрушкой, перепугалась: не иначе как кто-то дерзнул обидеть венценосное дитя. Сердце её сжалось от жалости.

Не теряя ни мгновения, Линь Юй достала шкатулку с рукоделием, нитки и иглу. Пальцы её сноровисто замелькали над мягким мехом. Работа спорилась: не прошло и нескольких минут, как шов лёг так ловко и незаметно, словно игрушка никогда и не ломалась.

Всё это время Цзин Баюй стоял рядом, с напряжённым вниманием следя за каждым движением портнихи. Когда заяц обрёл прежний вид, лицо мальчика просияло, а во взгляде, обращённом на Линь Юй, больше не осталось той прежней настороженности.

— На этот раз... спасибо тебе, — смущённо пробормотал принц.

Служанка опешила:

— Ваше Высочество, к чему такая благодарность? Сие лишь ничтожная работа, починить да подлатать — экая премудрость...

Мальчик крепко прижал к себе исцелённого любимца и серьёзно возразил:

— Вовсе нет! Это дело великой важности. Другие бы не справились, только ты смогла мне помочь.

Линь Юй окончательно лишилась дара речи. Пока она пыталась подобрать слова, радостный принц уже умчался прочь.

Из-за перегородки неспешно вышел Ли Чаншэн. Заметив ошеломлённое выражение на лице девушки, он улыбнулся:

— Что с тобой? От счастья голову потеряла?

Линь Юй немного пришла в себя и тихо откликнулась:

— Слуга просто... не ждала таких слов. Сколько себя помню, все вокруг твердили, будто я лишь обуза да помеха. Никто и никогда не говорил, что от меня есть хоть какая-то польза.

Ли Чаншэн лёгким движением положил руку ей на плечо:

— Коль так, смотри не разочаруй Его Высочество.

— Да, — твёрдо кивнула Линь Юй. — Я всё понимаю.

***

Покинув покои Наследника, Мэн Юньшэнь всю дорогу до поместья князя Линчуаня не обронил ни слова. Его брови оставались сурово сдвинуты.

Князь Цзин Бовэнь тем временем извёлся от ожидания. Он, словно дворовый мальчишка на посылках, дежурил у самых главных ворот, готовясь встретить любого, кто переступит порог.

Слуги, отправленные за покупками, возвращались один за другим, но советника всё не было. Князь готов был выть от досады.

— Отчего Ваше Высочество изволит дежурить у ворот? — спросил Мэн Юньшэнь, едва ступив во двор и увидав суетливо переминавшегося с ноги на ногу правителя.

Цзин Бовэнь вздрогнул, покашлял для солидности и буркнул:

— Да вот... за обедом лишнего переел, решил размять кости. Имеешь что-то против?

— Не смею, — отозвался Мэн Юньшэнь.

Помявшись немного, князь шагнул к нему ближе:

— Юньшэнь... На тебе лица нет. Что этот щенок-Наследник с тобой сделал? Скажи мне, я за тебя заступлюсь!

— Ваше Высочество заступится? — Мэн Юньшэнь позволил себе едва заметную, исполненную горькой иронии ухмылку.

— Да выкладывай ты уже, не томи! — не выдержал Цзин Бовэнь.

Советник промолчал и направился в свои покои. Князь, словно привязанный, устремился вслед за ним, юркнул в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

Лишь оказавшись в тишине, Мэн Юньшэнь произнёс:

— Государь изволил издать указ. Мне повелено оказывать содействие Наследнику в подготовке торжественного пира.

— Что?! — Цзин Бовэнь едва не потерял дар речи от возмущения. — Ты — мой человек! С какой стати ты должен прислуживать этому сопляку?!

— Ваше Высочество, помните об осторожности: у стен есть уши, — нахмурился Мэн Юньшэнь.

Но Цзин Бовэнь уже ничего не желал слушать:

— Нет! Это уж слишком! Грабёж среди белого дня! Я сейчас же отправлюсь к императору и потребую ответа!

— Ваше Высочество!

Заметив, что князь порывается выскочить наружу, Мэн Юньшэнь распахнул широкие рукава и преградил ему путь.

На лбу Цзин Бовэня вздулись синие жилы:

— Ты чего мне дорогу заступаешь?! Я пойду к Его Величеству! Этот сосунок мало того что увёл у меня устройство пира, так теперь ещё и моих людей хочет запрячь в работу?! Загрести всю славу чужими руками — вишь, чего захотел! Всю выгоду себе забрал, дрянь эдакая! Наглец!

Цзин Бовэнь кипел от благородного гнева, грудь его вздымалась так, будто готова была разорваться. С самых малых лет покойный родитель и матушка-императрица души в нём не чаяли. Не случись так, что в момент кончины отца он был слишком мал, трон достался бы ему, а не старшему брату.

Вся его жизнь текла гладко и безмятежно. Даже уехав в Линчуань, он купался в роскоши и ни в чём не ведал отказа. Ему ещё никогда не приходилось терпеть столь унизительного поражения. В одно мгновение князь превратился в поднесённый к огню пороховой фитиль, готовый разнести всё вокруг.

Мэн Юньшэнь крепко сжал его запястье, удерживая на месте:

— Вашему Высочеству ни в коем случае нельзя идти к государю.

— Это ещё почему? — Цзин Бовэнь опешил, с нескрываемым изумлением уставившись на советника. — Неужто ты... неужто ты сам вознамерился помогать этому мальчишке?!

Мэн Юньшэнь нахмурился:

— Вашему Высочеству не следует строить напрасных домыслов. Но если вы сейчас отправитесь к Императору с упрёками, Его Величество лишь утвердится в своём недовольстве вами. Как бы то ни было, Наследник — его единственный сын и преемник престола. Разве станет отец отказывать любимому чаду? Вы приходитесь государю родным братом, но в душе он всё равно опасается вашего влияния. Если в столь хрупкий миг Ваше Высочество поддадитесь порыву гнева, сие обернётся неисчислимыми бедами.

— Да дело вовсе не в гневе!

Цзин Бовэнь с силой вырвал руку и со всего размаху пнул дверь носком сапога:

— Нынче меня никто не остановит!

Грохот!

Тяжёлая деревянная створка не выдержала удара, сорвалась с петель и со скрежетом рухнула на пол, развалившись на куски.

На шум со всех ног сбежались дворцовые евнухи и слуги. Увидев разгром, они резонно решили, что на господина Мэна напали убийцы.

Заметив сгрудившихся у порога людей, Мэн Юньшэнь, не теряя самообладания, произнёс:

— Чего застыли? Его Высочеству нездоровится. Немедленно проводите Его Высочество в его покои.

— Мэн Юньшэнь! Дерзкий раб! — взревел Цзин Бовэнь, задыхаясь от ярости. — Кто здесь правитель — я или ты?! Ты смеешь держать меня под замком?! Не боишься, что я сорву с тебя голову?!

Слуги переглядывались в полном замешательстве, не зная, чьё повеление исполнять.

Мэн Юньшэнь молчал, безбоязненно принимая на себя испепеляющий взор князя. Наконец со спокойным достоинством он отчеканил:

— Юньшэнь никогда не боялся смерти. И Вашему Высочеству прекрасно известно, что робость мне не присуща.

— Ах ты... — Цзин Бовэнь едва не задохнулся от возмущения, слова застряли у него в горле. Взмахнув рукавами, он процедил: — Ладно же, Мэн Юньшэнь! Глаза б мои тебя не видели!

Оттолкнув с дороги опешивших слуг, он широкими шагами удалился к себе.

Спустя мгновение издалека донёсся оглушительный треск — князь с такой силой захлопнул дверь своих покоев, что, казалось, сотряслась вся усадьба.

***

Один из верных слуг осторожно приблизился к советнику и негромко заметил:

— Господин главный советник, стоит ли так перечить Его Высочеству? Нынче князь впал в нешуточную ярость.

Мэн Юньшэнь отрицательно качнул головой:

— Неважно. Нрав у него вспыльчивый, скоро остынет. Однако есть иное дело, куда более заботное.

— Слуга внимает вашим приказаниям! — поспешно отозвался слуга.

— Не видал ли ты евнуха Цицзяня, что неотступно состоит при Его Высочестве?

— Сяо Ци? — Перебрав в памяти лица, слуга покачал головой: — Что-то давно его не примечал. Позвольте, господин советник, я сейчас же кликну его.

— Ступай. Да поторапливайся, — велел Мэн Юньшэнь.

Цицзянь и Цзюсы были личными евнухами Цзин Бовэня, постоянными его спутниками.

Однако именно Цицзянь недавно в покоях Вдовствующей императрицы шепнул маленькому Наследнику о якобы измышлённом предательстве Ли Чаншэна. Немногие знали, что юноша давным-давно являлся соглядатаем, приставленным принцем к своему дяде.

Ныне Цицзяня в поместье Линчуаня уже не было. Воспользовавшись царившей в усадьбе перепалкой, он незаметно выскользнул за ворота и во весь дух устремился к императорскому дворцу.

В его рукаве таился особый пропускной знак, пожалованный Цзин Баюем, посему проникнуть в святая святых для него не составило ни малейшего труда.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, Цицзянь миновал дворцовые переходы и оказался у покоев Наследника. Подойдя к страже, он попросил немедленно доложить о его прибытии.

— Его Высочества ныне нет в покоях.

Голос, раздавшийся за спиной, заставил Цицзяня вздрогнуть и мгновенно обернуться.

Перед ним стоял Ли Чаншэн. Евнух Наследника выглядел абсолютно спокойным и миролюбивым, тогда как Цицзянь смерил его мрачным, неприязненным взглядом.

Ли Чаншэн же лишь мягко улыбнулся, совершенно не смутившись этой враждебности:

— О, так это ты.

Цицзянь нахмурился, предпочитая хранить молчание.

— А я тебя помню, — неторопливо продолжал Ли Чаншэн. — Ты ведь тот самый малый из свиты князя Линчуаня? Тот, кто в покоях Вдовствующей императрицы сорил наветными речами и науськивал Наследника против меня?

Цицзянь судорожно перевёл дыхание.

Он действительно служил тайными глазами и ушами принца, и сие являлось строжайшей тайной. В тот день у Вдовствующей императрицы он действовал с предельным опасением и был уверен, что никто ничего не заметил. Кто же мог подумать, что Ли Чаншэн всё видел!

Ли Чаншэн с лёгкой укоризной качнул головой:

— Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Покои Вдовствующей императрицы кишат чужими ушами, а ты проявил эдакое безрассудство, без оглядки ринувшись к Наследнику. Счастье твоё, что на пути у тебя встал я. Будь на моём месте кто иной — твоё предательство давно бы выплыло наружу. Разве я не прав?

Цицзянь подавил нахлынувший испуг и сжал губы, не обронив ни звука.

Ли Чаншэн добавил тонким, проницательным тоном:

— Впрочем, кто знает... С твоей-то неосмотрительностью недолго попасть на прицел к людям куда более искушённым и опасным.

— Ли Чаншэн, чего ты к нему пристал?!

В этот миг с улицы донеслись торопливые шаги. Из-за поворота появился маленький Наследник, Цзин Баюй. Заложив ручонки за спину, он важно шествовал по коридору, точь-в-точь как взрослый сановник.

Ли Чаншэн обогатил лицо сокрушённой миной:

— Ваше Высочество, изволите возводить на слугу напраслину! Разве я кого-то обижаю? Сие меня обидели! Сей юноша в своё время возвёл на Чаншэна поклёп, а я ведь даже слова в упрёк ему не молвил.

— Ладно-ладно, проходите в зал, там и поговорите, — распорядился Цзин Баюй.

Увидев Наследника, Цицзянь облегчённо перевёл дух и, нижайше склонив голову, последовал за ним во внутренние покои.

Цзин Баюй воссел на своё место и спросил:

— Зачем пришёл?

Цицзянь подобрался и низко поклонился:

— Докладываю Вашему Высочеству: главный советник Мэн Юньшэнь только что вернулся в усадьбу и вступил в жесточайшую брань с князем Линчуанем. Ныне между ними царит великий разлад.

— О-о? — Цзин Баюй радостно всплеснул руками. — И впрямь повздорили! А твоя уловка сработала, Ли Чаншэн!

Ли Чаншэн лишь тонко улыбнулся:

— Чтобы вбить нерушимый клин между князем Линчуанем и Мэн Юньшэнем, одной лишь этой искры мало. Нынешняя размолвка — лишь пена на воде. Остынут, порассудят здраво — и от прежней обиды не останется и следа.

— И что же делать? — с живым любопытством озадачился Наследник.

— Воде нужно точить камень не спеша, — неторопливо отозвался Ли Чаншэн. — Доверие и привязанность иссякают неприметно, капля за каплей, пока от них не останется ничего.

Цицзянь не слишком углублялся в мудрёные речи евнуха. Низко наклонив голову, он сухо проговорил:

— Слуге пора немедленно возвращаться в поместье князя Линчуаня.

Цзин Баюй сочувственно кивнул:

— Будь осторожен. Смотри не попадись, понял?

— Ха-ха... — Ли Чаншэн тихо усмехнулся. — А коль его уже приметили чужие глаза, что тогда прикажете делать?

Мальчик вздрогнул и распахнул глаза:

— О чём ты? Неужто...

— Главный внутренний распорядитель изволит напускать страху, — с бесстрастным лицом возразил Цицзянь. — Слуга всегда проявлял предельную осмотрительность. Подобное невозможно.

— Ты-то, может, и осмотрителен, да разве Мэн Юньшэнь уступает тебе в хладнокровии? — с лёгким укором откликнулся Ли Чаншэн. — Ты слишком низко ценишь главного советника Мэна.

— И как быть?! — всплеснул ручонками Цзин Баюй. — Ли Чаншэн, ты же сам твердил, что этот Мэн Юньшэнь беспощаден! Если Цицзянь попадёт в его лапы, ему же несдобровать!

Цицзянь тут же пал на колени и ткнулся лбом в пол:

— Ваше Высочество, не извольте беспокоиться! Пусть даже слугу разорвут на части, я не оброню ни слова и не наведу на вас тени!

— Цицзянь... — тронутый такой верностью, выдохнул принц.

Ли Чаншэн оставался совершенно безмятежен. С лёгкой, почти шутливой полуулыбкой он заметил:

— Сложишь ты голову — беда небольшая, да вот только испортишь Его Высочеству отличную партию.

Цзин Баюй мгновенно уловил подтекст:

— У тебя есть замысел?! Не томи, выкладывай скорее!

— Найдётся мысль, — улыбнулся Ли Чаншэн. — Способ и жизнь Цицзяню спасёт, и ценную фигуру на доске сохранит.

Наследник мгновенно просиял:

— Так чего молчал?! Я уж перепугался до холодного пота!

Ли Чаншэн ещё не успел открыть рот, а маленький принц уже доверился ему без остатка. Цицзянь удивлённо воззрился на евнуха: он и помыслить не мог, что этот человек завоевал такое безграничное расположение венценосного дитяти.

— Хитрости тут немного, — пояснил Ли Чаншэн. — Вашему Высочеству надобно лишь отдать Цицзяню тот самый кулон из нефрита «баранье сало», что ранее был пожалован вам князем Линчуанем.

— Нефритовый кулон? — переспросил Цзин Баюй.

***

Забрав драгоценный подвес, Цицзянь безотлагательно вернулся в поместье князя Линчуаня и предстал перед князем Линчуанем Цзин Бовэнем.

Князь всё ещё кипел от скрытого гнева:

— Цицзянь! Где тебя черти носили?! Почему вернулся так поздно?

Юноша с глубочайшим почтением поднёс кулон из белого нефрита на обеих ладонях и, строго следуя наставлениям Ли Чаншэна, произнёс:

— Слуга отлучался во дворец.

— Этот кулон?! — Цзин Бовэнь стремительно поднялся с места, уставившись на украшение в изумлении. — Как он у тебя оказался?!

Цицзянь с грохотом пал на колени, отвесив сокрушительный поклон:

— Ваше Высочество! Повелите казнить ничтожного слугу! Некоторое время назад Наследник тайком вышел на связь со слугой и вознамерился подкупить меня, дабы я стал его ушами и глазами в вашей усадьбе!

— Что?! Ты...

Цзин Бовэнь от шока уже не находил себе места, зашагав по циновке.

Цицзянь поспешно продолжил:

— На счастье слуги, мне повстречался главный внутренний распорядитель Ли. Ведая о моём бедственном положении, господин Ли указал мне спасительный путь: сделать вид, будто слуга согласился на посулы принца, а сам бы снабжал дворец ложными вестями! Так мы смогли бы усыпить бдительность Наследника и обернуть его же шпионаж против него самого!

Цзин Бовэнь прищурился, молча всматриваясь в склонённого евнуха.

Цицзянь бережно поднял кулон:

— Сию драгоценность господин Ли передал слуге как верный знак, дабы Ваше Высочество не усомнились в моих словах.

— Коль так... — медленно проговорил Цзин Бовэнь, всё ещё питая смутные сомнения. — Удалось ли тебе проведать, что замышляет Наследник в последнее время?

Осторожный князь не спешил полностью верить услышанному. Однако Ли Чаншэн предусмотрел и этот поворот. Цицзянь без малейшего замешательства продолжил:

— Слуга как раз намеревался доложить! Господин Ли предупредил: пользуясь устройством пира, Наследник намеревается вбить клин между Вашим Высочеством и главным советником! Молю, Ваше Высочество, не поддавайтесь на эту подлую уловку!

— Так вот оно что... — у Цзин Бовэня перехватило дыхание. Лицо его выразило сложнейшую гамму чувств.

Ранее, посрамлённый и распалённый, он сцепился с Мэн Юньшэнем из-за сущих пустяков, а остынув, уже жалел об этом. Теперь же, услышав слова Цицзяня, он уверился: их ссора была не чем иным, как вражеской ловушкой!

Князю хотелось смирить гордыню и пойти на примирение, да только высокое положение не позволяло признать ошибку. Он колебался, изнывая от нерешительности. Вести Цицзяня окончательно укрепили его в мысли, что советника нужно беречь.

— Ну и щенок! В эдакие-то лета — и столько яду! — прорычал Цзин Бовэнь.

— Наследник желает столкнуть вас лбами, а после переманить господина Мэна на свою сторону! Ни в коем случае нельзя позволить ему восторжествовать!

— Я понял, — кивнул князь. — Ты отлично справился. Смотри, пред Наследником не выдавай себя и держи связь с Ли Чаншэном.

— Слуга повинуется, — Цицзянь сохранял бесстрастное выражение, но лишь небеса ведали, какая буря бушевала в его груди. Тяжёлый камень наконец свалился с сердца.

В этот миг раздался сдержанный стук в дверь. Цзин Бовэню даже не нужно было спрашивать: такой размеренный, особый почерк стука мог принадлежать лишь Мэн Юньшэню. Раз советник сам пришёл, значит, зла не держит!

Князь просиял и лично распахнул двери:

— Юньшэнь! А я как раз собирался к тебе!

Мэн Юньшэнь окинул правителя прохладным взглядом:

— Ваше Высочество, Цицзянь у вас?

— У меня, — удивился князь. — Ты пришёл не ко мне, а ради этого малого?

Цицзянь при звуках этого голоса судорожно сжал кулаки, усилием воли сохраняя невозмутимость.

Мэн Юньшэнь переступил порог, усмотрел евнуха и твёрдо произнёс:

— Ваше Высочество, простите мою дерзость, но этого человека я должен забрать.

— Постой! — всплеснул руками Цзин Бовэнь. — Юньшэнь, не спеши!

— Ваше Высочество не ведают всей правды: он лазутчик. Оставлять его в живых нельзя.

Цзин Бовэнь не только не удивился, но даже с некоторой гордостью и довольством возразил:

— Да знаю я! Как мне не знать? Это ты не в курсе! Наследник и впрямь пытался его подкупить, да только Цицзянь остался верен мне. Он лишь делает вид, будто служит дворцу, а сам шпионит за Наследником! Сие именуется... обернуть вражеский замысел против него самого!

Мэн Юньшэнь прищурился, смерив евнуха испытывающим взглядом. Цицзянь смирно стоял, опустив взор к полу.

Советник ледяно усмехнулся:

— Вашему Высочеству суждено свершить великие дела, негоже рисковать всем ради мелкой сошки. Даже будь он трижды невиновен, рисковать нельзя. Его необходимо убрать.

— Юньшэнь... — насупился князь. — К чему эта жестокость? Ты что же, не веришь моим словам?

— Ваше Высочество, — со всей строгостью отчеканил Мэн Юньшэнь, — Цицзянь — ничтожный слуга, без которого можно легко обойтись. Я немедленно подберу вам другого евнуха. Молю, порассудите здраво и не упрямствуйте!

— Эх, Мэн Юньшэнь, — радостный настрой князя улетучился без следа, уступив место жгучей обиде. — До чего же ты бесчувственен. Есть ли вообще на свете хоть кто-то, чей голос для тебя хоть что-то значит? Похоже, и я в твоих глазах — ничтожное место, а?

— Ваше Высочество? — нахмурился Мэн Юньшэнь. — Отчего вы молвите такие слова?

— А разве не так?! — выплеснул накопившуюся горечь Цзин Бовэнь. — Ты — признанный гений, и с самого детства смотрел на меня свысока! Ты считаешь меня скудоумным, неспособным на великие свершения! Не заставь тебя покойный учитель под страхом смертной клятвы служить мне, ноги бы твоей не было в Линчуане! Все эти годы я заглядывал тебе в рот, исполнял любое твоё слово, только бы ты не сбежал, только бы не выказал мне своего презрения! И что же теперь?! Ты по-прежнему считаешь меня никчёмным глупцом, упрямым самодуром, чьи поступки — лишь детская блажь! Скажешь, я не прав?!

Выпалив это на одном дыхании, князь тяжело задышал, лицо его пылало от гнева и затаённой боли. Мэн Юньшэнь попытался было возразить, но Цзин Бовэнь не дал ему вставить и слова, боясь услышать сухое, бесстрастное «Да».

— Уходи, Мэн Юньшэнь, — сокрушённо махнул рукой Цзин Бовэнь. — Я же сказал: видать тебя не хочу. Прочь.

Мэн Юньшэнь замер, словно хотел вымолвить нечто важное, но в конце концов лишь молча поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Задержавшись у порога, советник невзначай робко вздохнул и негромко проронил:

— Люди... как бы ни сопротивлялись, всё равно меняются...

— И то правда... — прошептал Цзин Бовэнь.

Слух у него, закалённый годами воинских упражнений, был отменный, и тихая фраза советника легко проникла сквозь толщу дубовой створки.

Сложив руки на груди, князь с горькой ухмылкой тихо продолжил:

— Все мы меняемся... Мэн Юньшэнь становится лишь искушённее да могущественнее, а я... а я только глубже разочаровываю его. Все вокруг твердят: Линчуань не выстоит без гениального советника Мэна. А я тогда кто в собственной усадьбе? Ничтожное пустое место?

***

Цицзянь и помыслить не мог, что совет Ли Чаншэна сработает настолько блестяще. Скромный замысел по стравливанию княжеских умов, подкреплённый удачным явлением слуги, обернулся двойной катастрофой для их союза.

Маленький Наследник Цзин Баюй уже готовился отойти ко сну, когда дворцовый евнух передал весточку от Цицзяня. Принц мгновенно кубарем скатился с ложа, вцепился в плюшевого зайца и, как был, выскочил в приёмную.

Увидев, что мальчик выбежал в одной исподней рубахе, да ещё и босиком, Ли Чаншэн поспешно шагнул навстречу, ловко подхватив венценосное дитя вместе с его плюшевым любимцем на руки.

— Маленький мой предок, — ласково пожурил его Ли Чаншэн, — на улице ночная прохлада, не ровен час простудитесь. Опять потом слёзы лить будете?

— Кто это тут плакать собрался?! — возмущённо потряс зайцем Цзин Баюй, а затем с горячим нетерпением спросил: — Что там у Цицзяня?! Ну же, говори скорей!

— Говорят, князь Линчуань с Мэн Юньшэнем снова сцепились, — Ли Чаншэн тонко улыбнулся. — Да ещё пуще прежнего.

— Правда?! — Цзин Баюй расплылся в довольной ухмылке. — Значит, завтра спозаранку я увижу господина Мэна с мрачнейшей миной? До чего же потешно!

Заметив его лукавый вид, Ли Чаншэн слегка остудил пыл маленького принца:

— Завтра не выйдет, Ваше Высочество: господин Мэн во дворце не появится. Забыли, видно? Завтра с победой возвращается генерал Доу, и Мэн Юньшэнь вместе с князем Линчуанем выедет ему навстречу за город.

— Вот как... Чуть было не забыл, — надулся Наследник. Его всё ещё донимала досада: князь Линчуань так бессовестно присвоил себе всю славу.

Ли Чаншэн осторожно уложил принца на ложе, укрыл одеялом и мягко предложил:

— А вы поступите иначе: с утра предстаньте перед Его Величеством и скажите, что желаете навестить победоносного генерала Доу. Попросите дозволения отлучиться на день из дворца, дабы лично доставить поздравительные дары в его усадьбу.

— Ой!

Едва улегшись, Цзин Баюй кубарем подскочил обратно. Глазёнки его вспыхнули восторгом:

— Замысел — лучше не придумаешь! Вырваться из дворца, погулять... Да это же просто чудесно!

Ли Чаншэн заранее знал, что эта мысль приведет мальчика в радостный трепет. Впрочем, ещё не было случая, чтобы евнух просчитался в людских помыслах.

Цзин Баюй радостно закрутился по циновке, сжимая в объятиях плюшевого зайца:

— Я ведь отроду за дворцовые ворота носа не высовывал! Интересно, отпустит ли батюшка-Император?

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, — успокоил его Ли Чаншэн. — Скажите, мол, хотите разузнать о вкусах и пристрастиях генерала Доу, чтобы устроить пир по его нраву. Его Величество увидит, как вы повзрослели, какими разумными и заботливыми стали, обрадуется и наверняка даст согласие.

— Ладно-ладно, так и скажу! — просиял мальчик.

Глядя на его ликование, Ли Чаншэн заметил:

— А теперь ложитесь спать, Ваше Высочество, не то завтра и глаз не разомкнёте.

Цзин Баюй послушно кивнул:

— Угу, я спать. И ты иди отдыхай.

Ли Чаншэн погасил свечи и собрался уходить. В наступившей тьме неожиданно раздался негромкий голос Наследника.

Цзин Баюй пробормотал сонно, будто ведя разговор сам с собой:

— Ли Чаншэн, а скажи... Разве князь Линчуань и господин Мэн не были близки? Слыхал я, они с малых лет вместе росли, душа в душу жили. Отчего же от одной лишь нашей маленькой уловки между ними пролёг такой холод?

— Человеческая душа... — тихо молвил Ли Чаншэн с едва уловимой улыбкой, — вещь изменчивая. Какими бы пылкими ни были чувства вначале, стоит появиться трещине — и дороги разойдутся навсегда.

Цзин Баюй в растерянности хлопнул глазами в темноте:

— Странно всё это... Не понимаю...

Ли Чаншэн не стал объяснять дальше. Бесшумно переступив порог, он прикрыл тяжёлые двери. Слова мальчика задели в его душе невидимую струну. Похоже, неизбежный разрыв ожидал не только Цзин Бовэня и Мэн Юньшэня. Рано или поздно эта участь постигнет и его самого, и Наследника...

Придёт день, Цзин Баюй повзрослеет, наберётся мудрости, обзаведётся сомнениями и въедливой подозрительностью...

Ли Чаншэн едва заметно улыбнулся про себя:

«Что ж... Стало быть, мне нужно подготовить почву заранее».

***

Мысли о побеге за дворцовые стены до того будоражили маленького Наследника, что вся ночь прошла в рваном, беспокойном сне. Едва рассвет затеплился на востоке, Цзин Баюй подскочил сам, не дожидаясь побудки.

Помогая принцу с утренним омовением, Линь Юй молвила:

— Ваше Высочество, идите умываться, а служанка пока соберёт всё необходимое для выезда.

— Ладно, — с важным видом кивнул мальчик и, порассуждав секунду, добавил: — Сделаем так: ты поедешь со мной.

— Я?! — изумилась Линь Юй. — И служанке дозволено сопровождать Ваше Высочество за пределы дворца?

— А что? Не хочешь прогуляться? — спросил Цзин Баюй.

— Что вы! — разволновалась Линь Юй. — Как же не хотеть? Служанке сие только снится!

Девушку забрали во дворец ещё совсем крохой. За прошедшие годы воспоминания о вольном мире за высокими стенами изгладились из памяти; она лишь покорно несла службу, не смея и помышлять о прогулках за воротами.

После того как Линь Юй починила мягкую игрушку-кролика, маленький принц проникся к ней особым расположением и более не проявлял прежней холодности. Воспользовавшись случаем, он решил порадовать служанку — эка невидаль!

Увидев, как Линь Юй от счастья готова расплакаться и нескончаемо кланяется, Цзин Баюй с важным видом махнул ручонкой:

— Да брось ты! Будешь верой и правдой служить мне — до конца дней ни в чём нужды знать не будешь!

Переступив порог, Ли Чаншэн услышал эти исполненные гордости слова и не удержался от улыбки:

— Полно вам, Ваше Высочество. Пора идти, не ровен час опоздаете.

В последнее время радостные вести сыпались одна за другой, да и сам Наследник становился день от дня разумнее и ласковее. Его Величество души в сыне не чаял и сиял от счастья каждое утро.

Генерал Доу вернулся с победой, и Цзин Баюй испросил аудиенции у Императора, желая лично нанести визит полководцу. Во-первых, генерал Доу совершил великий подвиг, разгромив войска государства Чжань; во-вторых, он приходился племянником Вдовствующей императрице, и пренебрегать им по законам почитания не следовало.

Выслушав разумные и чинные речи сына, Его Величество остался чрезвычайно доволен. Хлопнув ладонью по столу, он тут же дал высочайшее соизволение.

Принц едва не запрыгал от ликования: ему ещё ни разу в жизни не выпадало случая переступить порог запретного дворца! Всеми силами подавляя восторг, он со всей степенностью вознёс благодарность венценосному родителю, стараясь сохранить чинный вид.

Император даровал принцу целый день свободы вне дворцовых стен — событие из ряда вон выходящее. Узнав об этом, Императрица пришла в неописуемое беспокойство.

— Наследник ещё совсем дитя, и вдруг — за ворота! А если ушибётся, поранится, или, чего доброго, наткнётся на лихих людей?!

Стоявшая подле придворная дама, едва взглянув на помрачневшее лицо госпожи, без труда угадала думы хозяйки и тут же подлила масла в огонь.

Императрица тяжело вздохнула:

— Вот-вот! Юйэр совсем от рук отбился! Экая дерзость... Никакого удержа!

Придворная дама, с хитрецой сверкнув глазами, пролепетала:

— Государыня, простите служанке нескромный вопрос, но прошение о выезде Наследника — дело государственного порядка! Отчего же Ли Чаншэн до сих пор не явился к вам с докладом?

Императрица сдвинула тонкие брови:

— И впрямь... Бывал ли Ли Чаншэн сегодня?

— Никак нет, Государыня, — продолжала служанка. — Да что там сегодня! Ни вчера, ни позавчера, ни дни до того его и следа не было! А ведь сиего евнуха пристроила к Наследнику лично Ваше Величество! Ныне же, войдя в милость, он до того вошёл во вкус, что ни во что не ставит благодетельницу! Вся его забота — выслуживаться перед маленьким принцем, а о докладах вашей милости он и думать забыл!

Императрица погрузилась в раздумья, после чего меланхолично изволила проронить:

— Я с самого начала ведала: Ли Чаншэн не из тех, кто знает своё место. Стало быть, опасения мои были не напрасны.

— Государыня! — припала к её уху служанка. — До служанки доходили слухи, будто Ли Чаншэн — лазутчик варваров жун-ди! Спасаясь от плахи, он осквернил свою плоть и сделался евнухом, лишь бы уберечь никчёмную жизнь да перебиваться чернорабочим во дворце! Измышления ли то или правда — неизвестно, но оглядка не помешает!

Подобные сплетни долетали до Императрицы и прежде, однако она считала их пустым чесанием языков среди дворцовой челяди. С какой стати ей самой приставлять лазутчика к родной кровиночке?

На самом деле служанка клеветала на Ли Чаншэна исключительно из злобы, надеясь навлечь на него гнев хозяйки.

Дворец велик, и хотя поклонников у Ли Чаншэна хватало, недоброжелателей во множестве тоже водилось. Эта служанка как раз питала к нему лютую ненависть.

А дело было в том, что её давней приятельницей являлась Яньянь — та самая придворная дама, которую Ли Чаншэн жестоко наставил на путь истинный.

Поплатившись за предательство маленького Наследника, Яньянь была с позором изгнана из восточных покоев. Ныне она исполняла самую чёрную работу — ни одна палата не желала держать двурушную девку, и жизнь её превратилась в сущий ад.

Служанка случайно столкнулась с Яньянь накануне и ужаснулась: вид несчастной был жалким.

Яньянь выплеснула накопившуюся желчь, заливаясь слезами, естественно, свалив всю вину на Ли Чаншэна и не испытывая ни капли раскаяния.

Выслушав этот плач, служанка воспылала праведным гневом. Подумать только: каков негодяй! Дворцовый евнух, а мнит о себе невесть что! Яньянь отдала ему своё сердце, а он не только отверг ласку, но и сжил девку со свету! Поистине мерзавец!

Сего дня служанка наконец нащупала уязвимую пяту Ли Чаншэна и намеревалась очернить его пред Императрицей без малейшей жалости.

— Ваше Величество, — причитала девка, — раньше Наследник был таким послушным да кротким, а едва появился Ли Чаншэн, так с каждым днём становится всё своенравнее!

И с этим Императрица была согласна без оговорок.

Прежде сынок при виде матери дрожал от страха, теперь же у него на уме сплошные хитрые замыслы — вовсе не разгадаешь!

— Ох... Боюсь, ещё немного — и Ли Чаншэн окончательно развратит принца! Душа разрывается от боли...

Императрица прищурилась, её пальцы, покоившиеся на подлокотнике, нервно дрогнули:

— Сие верно... Вот только Ли Чаншэн ныне в великой силе. И пред Наследником, и пред Императором, и пред Вдовствующей императрицей его имя на слуху. Выкормила я на свою голову змею! Убрать его теперь — задача не из лёгких!

И то правда: не будь он на виду, расправиться с негодником ничего не стоило. Но сегодня сам Император помянул Ли Чаншэна добрым словом.

Казни она евнуха без веской причины — Наследник поднимет крик, Император потребует ответа, и тогда соперницы из заднего дворца — многочисленные наложницы и красавицы — не упустят случая обвинить Императрицу в жестокосердии, дабы сбросить с престола.

Придворная дама только этого и ждала. Угодливо улыбнувшись, она пролепетала:

— Государыня, у служанки найдётся одна мысль... Вдруг она поспособствует разрешению вашей кручины?

— О? — с сомнением посмотрела на неё Императрица. — Откуда у тебя взялся такой изворотливый ум? Что за уловка? Сказывай.

— Разумеется, — не смея более утаивать перед Императрицей, заговорщически залепетала служанка. — Дело вот в чём, Государыня. Ныне подле Наследника обретается Главный внутренний распорядитель, однако должности наставника Наследного принца всё ещё нет. Если Ваше Величество испросит высочайшего указа, дабы Император поставил на сие место верного, душой преданного вам человека, то над Ли Чаншэном появится старший. Попадёт этот никчёмный евнух под строгий надзор — разве сумеет он тогда безнаказанно творить произвол?

— Наставник Наследного принца... — лицо Императрицы озарилось пониманием. — Кабы нашёлся кто, стоящий иерархией выше Ли Чаншэна, тому бы не удалось так безнаказанно сворачивать горы подле Наследника. Однако...

Она прищурилась и с подвохом взглянула на молоденькую придворную даму:

— Не твоим умом подобные речи слагать. Признавайся без утайки: кто подослал тебя с этими речами? И кого сие ты нарекаешь преданным «своим человеком»?

— Государыня, смилуйтесь! — перепугалась служанка, отвешивая земной поклон. — Служанка лишь желала унять кручину Вашего Величества, никакой корысти в моих помыслах не водилось! Должность наставника Наследного принца — превеликая ответственность, ему перейдут все дела Наследника, оттого и ставить надобно того, кто мил вашему сердцу. На мой скудоумный взгляд, лучше господина Цинчжоу кандидатуры не сыскать!

— Ха-ха...

Прикрыв губы шелковым платочком, Императрица тихонько рассмеялась:

— Цинчжоу? Выходит, паршивцу не сидится на месте, коль он сподобился подкупить мою девку, дабы та пела ему дифирамбы!

Этот Лу Цинчжоу приходился Императрице не чужим человеком — родному братцу госпожи Лу недавно исполнилось не так много лет, а умом и сноровкой он вышел отменным: юнок, проворен да выглажен, словно речной окатыш. Впрочем, приходился он ей братом лишь по отцу, рождённым от побочной жены, отчего в клане высоким положением не отличался, зато умел подладиться к венценосной сестре.

Взгляд Императрицы затуманился. Поразмыслив с минуту, она изволила вымолвить:

— Сие дело... требует обстоятельной думы. Я взвешу твои слова.

***

Тем временем Цзин Баюй вернулся от государя сияющий от счастья. Не теряя ни мгновения, он увлёк за собой Ли Чаншэна с Линь Юй и в сопровождении свиты со стражниками устремился прочь из задушных дворцовых палат.

Ли Чаншэн прожил в Великой Цзин уже немало, однако миновать дворцовые ворота ему выпадало впервые. Вопреки внешнему хладнокровию и безупречной выправке, в душе его невольно колыхнулся любопытствующий трепет.

Вот только...

Ли Чаншэн опустил взгляд на маленького Наследника, что вышагивал с непомерным величием, чинно чеканя каждый шаг...

— Ваше Высочество... — не удержался Ли Чаншэн. — Мы ведь направляемся в поместье генерала Доу. К чему вам сдалась эта мягкая игрушка-кролик?

Покачивающийся на ходу принц и впрямь напускал на себя грозный вид, но стоило присмотреться — и всё его ребяческое величие разлеталось в прах. В охапке мальчуган сжимал белоснежную мягкую игрушку-кролика, отчего смотрелся до того потешно и трогательно, что у любого невольно вызвало бы улыбку.

Цзин Баюй демонстративно прокашлялся, надув щеки:

— А что такого? Разве закрыт зайчихе путь за ворота? А ну как я вернусь, а её и след простыл — что тогда делать?!

Ли Чаншэн едва удержался от смешка. Вещи Наследного принца во дворце берегли паче ока: игрушка смирно лежала на его ложе, и если бы она внезапно не обратилась оборотнем да не удрала сама, сгинуть ей не грозило ни при каких обстоятельствах.

Зато Линь Юй тут же принялась заступаться за маленького господина:

— День-то сегодня какой погожий! Проветрить кролика на солнышке — самое то, а не то в ткани моль заведётся, а сие вредно для здоровья Вашего Высочества.

— Вот-вот, именно так! — немедля поддакнул Цзин Баюй, с важностью кивая.

— Гляжу, вы уже успели сколотить единый фронт, — со вздохом покачал головой Ли Чаншэн.

На самом же деле Цзин Баюй прихватил мягкую игрушку-кролика лишь ради банального хвастовства. Диковина была настолько невиданной, что от неё робели не только дворцовые обитатели, но и простые горожане рот бы раскрыли от изумления! Одна мысль об этом сладко тешила детское тщеславие.

Выйдя из ворот, процессия неспешно потянулась по улицам. Слуги несли подарки — пусть не слишком многочисленные, зато подобранные лично Наследником с учётом всех вкусов генерала Доу. Мальчик всей душой надеялся переманить военачальника на свою сторону, пока тот не попал в липкие сети князя Линчуаня.

От экипажа и паланкина принц наотрез отказался. Пешая прогулка дарила столько небывалых впечатлений! Глаза его разбегались: мальчуган крутил головой по сторонам, жадно впитывая каждый уголок шумной столицы.

— Ли Чаншэн!

— Ли Чаншэн, взгляни!

— А там что такое?

— А это что за штука?

— Ой, отродясь подобного не видал!

Ли Чаншэн неотступно следовал рядом, ни на шаг не спуская глаз со своего подопечного. Но юный Наследник носился с такой прытью, что евнуху пришлось мягко взять его за ручонку — иначе тот в мгновение ока затерялся бы в людском водовороте.

— Ли Чаншэн, да скажи же, что это за вещь?!

Цзин Баюй кружился волчком, без остановки засыпая его вопросами.

Ли Чаншэн держался с невозмутимым и солидным видом, однако в душе его изумления было ничуть не меньше, чем у маленького принца. Взглянуть правде в глаза — большинство местных диковин он и сам лицезрел впервые в жизни, а потому ответов у него просто не водилось.

— Если пройти ещё две улицы в ту сторону, как раз окажемся у усадьбы генерала Доу, — Линь Юй указывала рукой вдаль, где среди крыш уже угадывался контур величественного поместья.

— Ваше... то есть, молодой господин, маленький господин!

Обернувшись, Линь Юй ахнула от испуга: юный принц уже ускакал ровно в противоположную сторону и едва не скрылся за углом.

К счастью, Ли Чаншэн среагировал мгновенно. Сцапав мальчугана в охапку, он приподнял его над землей:

— Стоит на миг отвлечься — и вы уже сбегаете! А ну как потеряетесь в толпе?

— Ой, пусти сейчас же! Кто это тут сбегает?! — Цзин Баюй отчаянно заболтал ногами в воздухе. Оказаться подхваченным на руки посреди людной улицы казалось ему страшным позором. Какое уж тут принцское величие! Горожане ведь засмеют!

Ли Чаншэн и не думал выпускать его:

— И куда вы так спешили?

— Ли Чаншэн, да ты посмотри! — принц подёргал его за рукав, указывая пальчиком. — Вон там, видишь? Маленькая девочка плачет... Да так горько!

Ли Чаншэн проследил за его взглядом. И впрямь: у самого подворотного угла на корточках сидела кроха лет четырёх-пяти, безутешно заливаясь слезами.

Рядом с ней высился бородатый здоровяк свирепого вида. Вместо того чтобы успокоить ребенка, мужик багровел от злости и оглушительно гаркал:

— Чего развылась?!

— Будешь орать — шлёпну так, что дух вон!

— Всё не уймёшься, тварь?!

Цзин Баюй насупился, чувствуя, как в груди закипает праведная ярость. Воспитанный в чести и справедливости, он отродясь не видывал столь гнусного глумления над слабыми! В его дворце никто не смел вести себя столь нагло и жестоко.

— Ли Чаншэн, опусти меня на землю! — потребовал мальчик. — Разве можно отцу так лютовать над дитём?! Здесь явно кроется недоброе, я должен вмешаться!

Ли Чаншэн поморщился: привычка влезать в чужие дела до добра не доводит. Недаром в народе говорят, что излишнее любопытство сводит в могилу быстрее болезни.

Впрочем, пройти мимо подобного безобразия тоже не позволяли остатки совести. Ли Чаншэн держался отстраненно, но совсем уж черствым истуканом не был.

Опустив принца на землю, он сурово произнес:

— Оставайтесь здесь и ни шагу с места. Я сам всё улажу.

Махнув рукой четырем сметливым стражникам из свиты, евнух направился к обидчику.

— Стой!

Здоровяк, окончательно озверев от плача, замахнулся на девочку пудовой лапищей.

У Ли Чаншэна ёкнуло сердце, и он громко окликнул негодяя.

В то же мгновение, подобно молнии, из подворотни метнулась тень. С резким хлопком неизвестный отбил замах здоровяка и ловким движением подхватил малышку на руки.

«Эт-то еще кто такой?» — удивился Цзин Баюй.

Опасаясь, как бы Ли Чаншэна не ушибли, принц уже спешил на подмогу во главе остальных телохранителей, но вмешаться Ли Чаншэн так и не успел — его опередили.

Перед ними стоял рослый, широкоплечий молодец лет двадцати пяти с выразительными чертами лица и военной выправкой. Щеки его поросли густой щетиной, придававшей ему свирепый вид, ничуть не уступавший образу бородатого обидчика, и лишь взгляд миндалевидных глаз лучился нежданной теплотой.

Малышка от неожиданности замерла, но, разглядев мохнатую физиономию своего спасителя, завопила еще громче прежнего.

Верзила смешался — видно было, что убаюкивать детей ему не приходилось.

— Не плачь, кроха! — торопливо забасил он. — Этот негодяй тебе родственник? Если нет — не бойся, я...

Девчушка заходилась в таком истеричном визге, что едва не лишалась чувств от страха, заходясь мелкими судорогами.

Бородач, видя, что добычу вырывают из рук, нагло рявкнул:

— Ты откуда выскочил, оборванец?! А ну опусти девку! Знаешь, кто мой крестный отец?! Назову имя — со страху дух испустишь!

— Ха-ха... — Ли Чаншэн хмыкнул. Привычка прикрываться влиятельными покровителями оставалась неизменной во все времена.

— Ты чего скалишься, щенок?! — взбеленился здоровяк. — Слушай сюда: мой названый отец — третий молодой господин из рода Лу! Родной брат самой Императрицы!

«Эге?» — изумился Цзин Баюй. Брат матушки-Императрицы? Стало быть, его родной дядюшка?! Подумать только, едва вышли за дворцовые ворота — и сразу наткнулись на след родичей!

— Что, струхнули?! — хохотнул бородач. — Господин Лу Цинчжоу — мой покровитель! Кабы вы сорвали мне важное дело, своими головами ответите!

Личико Цзин Баюя помрачнело. Лу Цинчжоу и впрямь приходился Императрице братом, но с какой стати он завел себе столь наглого и бесстыжего «сынка»?

Кабы этот болван считается названым сыном Лу Цинчжоу, то выходит, они с принцем одной родственной ступени?! От одной этой мысли Наследника искрибило. До чего же срамно!

— Тьфу! — звонко выкрикнул Цзин Баюй. — Мелешь тут языком! У тебя на лбу написано, что ты мошенник и прохвост! Чего замерли?! Скрутите его! Вязать и вести к воротам усадьбы Лу! Пускай там разберутся, чье это отродье бегает по улицам да срамит честный род!

— Слушаемся! — разом гаркнули стражники.

Не смея перечить принцу, они мгновенно навалились на бородача. Еще мгновение назад тот петушился, а теперь, опешив от наглости мальчугана и получив пару крепких затрещин, оказался скручен по рукам и ногам.

А рослый молодец тем временем все так же смущенно переминался с ноги на ногу, удерживая ревущую девчушку. Малышка в его руках казалась раскаленным углем: и выронить страшно, и держать невмоготу.

Бородатый здоровяк и впрямь оказался обыкновенным торговцем людьми. Украл где-то малышку, рассчитывая выгодно продать, а та под конец от страха подняла такой рёв, что унять её не было никакой возможности.

— Кроха, да не плачь ты...

Рослый молодец выбился из сил. Кроме этих нескольких слов из его уст ничего больше не вылетало — растерялся окончательно, от недавней решительности и следа не осталось.

— Ты же совсем её напугал! — с видом умудрённого опытом взрослого подошёл Цзин Баюй. Принц задрал голову, посмотрел на верзилу и велел: — Поставь её на землю, я сам её успокою.

Мальчик даже ручонкой замахал, поторопливо.

Молодец, не усмотрев в ребёнке никакой угрозы, опустил девчушку.

Малышка от долгого плача едва держалась на ногах — её качало из стороны в сторону.

Цзин Баюй подступил ближе и поддержал её за плечи:

— Не плачь! Взгляни-ка, что у меня есть! Это моё самое главное сокровище. Дам тебе потрогать и поиграть, а ты за это вытрешь слёзки. Договорились?

Услышав ласковый голос и увидав перед собой такого же ребёнка, кроха перестала сжиматься от страха. Слезы всё ещё застилали её глаза, но визг утих.

— За... зайчик?

Цзин Баюй гордо выпрямился:

— Именно! Это мягкая игрушка-кролик.

— Мягкая... кто? — растерялась девочка. — Маленький братец, а что это за штука?

— Ну... — принц и сам толком не знал, как объяснить, ведь это название ему подсказал Ли Чаншэн. — Короче, ужасно забавная вещь! Хочешь погладить? Погладишь — и сразу скажешь мне, где твой дом и где твои папа с мамой. Ладно?

— Ладно! — Девочка изо всех сил кивнула, не сводя заворожённого взгляда с мягкого зверька.

Цзин Баюй великодушно протянул ей игрушку. Малышка бережно взяла её обеими ручонками и осторожно погладила.

— Ой! Он такой мягенький! Как приятно-о!

— О-ой!..

Первое «ой» вырвалось у девочки от чистого детского восторга. Второе «ой», прозвучавшее на октаву выше, принадлежало Наследнику.

Цзин Баюй застыл, слова застряли у него в горле. В душе вспыхнули горькое сожаление и запоздалая досада.

У девочки ручонки всё ещё были вымазаны в слезах! Стоило ей прижать кролика к себе, как на белоснежной шерстке осталась мокрая грязная отметина...

Принц души не чаял в своей игрушке. Видеть, как её запятнали, было выше его сил — сердце сжалось от боли, а внутри всё перевернулось.

— Что с тобой, маленький братец? — недоуменно спросила малышка, хлопая чистыми, наивными глазами.

— Ни... ничего...

Пытаясь сохранить лицо, принц с трудом выдавил сухую улыбку.

Рядом раздался смешок. Кто ещё, кроме Ли Чаншэна, мог так откровенно забавляться чужой бедой?

Видя, как мальчик мучается от обиды и жалости к своей вещи, Ли Чаншэн тихо шепнул:

— Подумаешь, слегка погладила. Чего вы так переполошились? Не съест же она вашего кролика.

Цзин Баюй лишь обиженно пропыхтел. В его головке уже созрело непреклонное решение: «Всё! Больше никому и никогда не дам своего зайца! Это был последний раз!»

При помощи игрушки девочку быстро успокоили. Оказалось, она дочь местного купца. Семья жила как раз по пути, так что её довели до самого дома, с честью завершив доброе дело.

Рослый молодец, убедившись, что перед ним достойные люди, немного расслабился. Он уже собирался поднести руки в прощальном поклоне, как вдруг со стороны улицы к ним подбежал запыхавшийся слуга.

— Господин! Молодой господин! Вот вы где! Скорее возвращайтесь, в усадьбе уже сил никаких нет сдерживать напор!

Слуга сгорал от нетерпения. Рослый молодец явно не горел желанием возвращаться, но деваться было некуда. Он сложил руки перед Ли Чаншэном и его спутниками:

— Надеюсь, ещё свидимся.

После чего вместе со слугой поспешно скрылся из виду, устремившись прочь словно на крыльях.

Цзин Баюй и его спутники тоже спешили по важным делам. Попрощавшись с девочкой, они направились к поместью генерала Доу.

Однако до самой усадьбы они ещё не дошли, а шум гудящей толпы уже доносился до них издалека.

— Сие есть дань глубочайшего почтения от нашего господина для генерала Доу!

— Мой хозяин лично прибыл с визитом! Дома ли генерал?!

— Наш молодой господин устроил пиршество и усердно просит генерала Доу проследовать к нам!

— Ого... Сколько же их тут?! — Цзин Баюй от изумления аж рот открыл. Он задрал голову, но вокруг высилось лишь непроглядное море людских спин.

Ли Чаншэн улыбнулся:

— Генерал Доу разбил войска государства Чжань, сам Император осыпал его похвалами. Естественно, желающих выслужиться и завязать знакомство хоть отбавляй.

Принц впервые лицезрел подобное столпотворение. Ему даже показалось это любопытным — ведь даже у дверей его собственного дворца не собиралось столько просителей!

— Мы ведь тоже пришли вручить дары, — любопытствующе спросил Цзин Баюй. — Нам тоже вставать в эту очередь? Но если стоять тут, мы же и до темноты не проберёмся!

Кабы в усадьбе прознали, что пришёл сам Наследник престола, генерал Доу лично выбежал бы встречать его у ворот со всеми почестями. Но Император строго-настрого наказал принцу не раскрывать своего инкогнито перед толпой, дабы не навлечь лишних неприятностей. Поэтому заявить во всеуслышание о своём титуле было нельзя.

В этот момент тяжёлая створка ворот приоткрылась на узкую щель. Толпа тут же подалась вперёд, вытягивая шеи — все решили, что выйдет сам хозяин.

— Эх-х...

— Это не генерал!

— Опять не он...

Из дверей выскользнул вовсе не военачальник, а скромно одетый слуга. Высунув лишь полфизиономии, он шепнул пару слов управляющему на крыльце, после чего шмыгнул обратно, и ворота со стуком захлопнулись.

— Так это был он... — Ли Чаншэн слегка нахмурился.

— Кто «он»? — растерялся Цзин Баюй.

Принц был мал ростом, так что из толпы видел лишь полы чужих халатов да сапоги, не то что ворота — даже лиц разглядеть не мог.

Не успел Ли Чаншэн ответить, как управляющий у ворот во весь голос провозгласил:

— Господа, прошу соблюдать спокойствие! Наш генерал изволил простудиться в дороге и ныне недомогает. Он никак не может принять уважаемых гостей. Покорнейше просим всех разойтись по домам!

— Занедужил?!

— Простудился?!

— И никого не принимает?!

По толпе прокатилась волна ропота. Прождав столько времени под дверями и получив от ворот поворот, каждый почувствовал себя обманутым.

— Небось, просто видеть никого не хочет, вот и придумал болячку!

— Точно! Так оно и есть!

Отговорка про лёгкую простуду и впрямь звучала чересчур топорно и фальшиво. Но раз хозяин отказал от дома, толпиться дальше смысла не было. Гости, недовольно бурча, стали подбирать свои подношения и разъезжаться.

Цзин Баюй слегка приуныл:

— Генерал Доу и вправду занемог? Что же теперь делать? Неужто мы зря тащились сюда?

— Вовсе нет, — отозвался Ли Чаншэн. — Похоже, генерал и впрямь сказывается больным.

— Сказывается больным? — окончательно запутался принц. — Но зачем?

— А вот о причинах... не лучше ли спросить самого генерала Доу, когда войдем? — усмехнулся Ли Чаншэн.

Цзин Баюй надул губы:

— Если я не открою слугам, кто я такой, нас ни за что не впустят. А если открою — слуги окажутся болтливыми, и к вечеру вся столица будет гудеть!

— У Чаншэна есть верный способ убить двух зайцев одним ударом, — сказал Ли Чаншэн. — Вот только придётся одолжить у господина одну вещицу.

— Какую ещё вещицу? — полюбопытствовал Цзин Баюй.

Не успел он договорить, как почувствовал, что из его рук что-то выскользнуло. Принц едва не лишился чувств от ужаса — у него отобрали его драгоценного плюшевого кролика!

— Его не дам! — во весь голос запротестовал Цзин Баюй. — Не отдам! Ли Чаншэн, верни сейчас же!

Ли Чаншэн мгновенно поднял игрушку высоко над головой. Маленький принц не доставал евнуху даже до плеча — где уж ему было дотянуться до кролика!

— Ли Чаншэн! Ты чего надо мной издеваешься?! — надулся мальчик.

Ли Чаншэн рассмеялся:

— Напрасно вы так, молодой господин. Я лишь прошу одолжить игрушку ненадолго, к чему эта скупость? К тому же только что вы без колебаний уступили кролика чужой девчушке, а когда просит Чаншэн — так сразу «не дам»? Неужто я вам менее дорог, чем та незнакомка?

— Я... — Цзин Баюй от возмущения потерял дар речи. Он тоскливо смотрел на зажатого в чужой руке зайца, и снова, уже в который раз за день, горько пожалел о содеянном.

Забрав у Наследника игрушку, Ли Чаншэн подошёл к управляющему у ворот и попросил передать плюшевого зайца их «болящему» генералу Доу.

Управляющий поначалу хотел прогнать странного визитёра, но, взглянув на невиданную, чудную вещь, засомневался. Безделушка выглядела детской забавой, но кто знает, какие тайные смыслы в ней кроются? Испугавшись, как бы не сорвать какое важное дело хозяина, слуга согласился и унёс игрушку в дом.

Маленький принц стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и с глубочайшей обидой и затаённой тревогой взирал на дубовые ворота. Больше всего на свете он боялся, что кролика вернут с оторванной лапой или ухом.

Вскоре створка ворот вновь скрипнула, и оттуда выбежал слуга.

— Ой, так это же ты! — воскликнул Цзин Баюй.

Теперь, когда толпа рассеялась, принц стоял у самого крыльца и сразу узнал прибежавшего: это был тот самый слуга, что со всех ног мчался давеча за рослым спасителем на улице!

Цзин Баюй был мальчиком сообразительным. В его головке мгновенно сложился весь замысел Ли Чаншэна. «Неужто в мире бывают такие совпадения?! Неужели тот давешний бородатый богатырь и был хвалёным генералом Доу?!»

Генерал Доу приходился племянником Императрице. Он долгие годы провел на границе и крайне редко появлялся в столице, так что Наследник отродясь не видел его вживую. На парадных портретах его, конечно, рисовали, но реальный человек с густой нечёсаной щетиной ни капли не походил на те изображения — поди узнай его в таком виде!

Генерал Доу, очевидно, никакой простудой не страдал — он только что разгуливал по улицам и вершил правосудие, где случайно и пересекся с маленьким принцем. А уж плюшевого кролика в руках у мальчика он запомнил накрепко.

Увидев отосланного ему кролика, генерал Доу понял, что разыгрывать болезнь дальше бессмысленно. Не оставалось ничего иного, кроме как приказать слуге впустить гостей в дом.

Цзин Баюй стремительно, едва ли не на бегу, влетел в чайную комнату. Лишь переступив порог, он заметил на низком столике своего плюшевого зайца. Мальчик прибавил ходу, подскочил к анюте-зверьку, сгреб его в охапку и принялся дотошно осматривать со всех сторон.

— Генерал Доу, свидание наше и впрямь оказалось не за горами, — с улыбкой произнёс Ли Чаншэн, отвесив вежливый, но непринуждённый поклон.

— Кто вы такие?.. И с каким делом пожаловали к Доу? — напрямую спросил Доу Яньтин, не пытаясь ходить вокруг да около.

Убедившись, что любимый кролик цел и невредим, Цзин Баюй облегченно перевёл дух. Напустив на себя важный вид, он выпятил грудь, заложил руки за спину и велел:

— Отошли слуг. Переговорим без лишних ушей.

Доу Яньтин колебаться не стал. Владея воинским искусством в совершенстве, он мало кого опасался в этом мире, да и по натуре был человеком прямым. Один взмах руки — и прислуга безропотно покинула покой.

Едва чужие люди удалились, принц открыл своё имя.

Генерал замер. Изрубленное ветрами лицо исказила тень изумления, но лишь на миг. В следующее мгновение он уже преклонил колено перед Наследником престола.

Цзин Баюй жестом велел ему подняться, и они уселись за стол.

Казалось бы, ещё недавно они вместе заступались за невинных на улице, и Доу Яньтин, прощаясь, сам упомянул новую встречу. Но стоило принцу раскрыть инкогнито, как между ними пролегла невидимая грань. Генерал замкнулся, заговорил сухо, строго соблюдая границы дворцового этикета.

Маленькому принцу это пришлось не по нраву — он-то рассчитывал перетянуть славного военачальника на свою сторону! Однако разговор явно не клеился.

Не зная, как выправить положение, Цзин Баюй под столом больно ткнул Ли Чаншэна локтем и метнул в него умоляющий взгляд.

Ли Чаншэн прекрасно понял и досаду принца, и мотивы самого генерала. Доу Яньтин сказывался больным и не принимал гостей не из спеси. Он берег честь, уклоняясь от участия в придворных кликах. У него не было прошений к Наследнику, а потому и льстить он не собирался. В стороне от дворцовых интриг дышалось куда спокойнее.

В этот момент в двери снова тихо постучали. На пороге возник слуга:

— Генерал! Заместитель начальника императорских конюшен Господин Ван слёзно просит вас на пир. Что прикажете ответить?

Доу Яньтин даже бровью не повел:

— Откажи. Скажи, занемог, встать не могу.

— А еще... — замялся слуга, — еще прислал человека заместитель начальника протокола и ритуалов...

— Ответь так же.

Слуга поклонился и поспешно удалился.

Ли Чаншэн тихо усмехнулся:

— Сегодня я своими глазами убедился, насколько генерал Доу непохож на прочих придворных. Однако позвольте спросить: нынче за воротами стоят чиновники средней руки, а если завтра с визитом пожалуют сам Канцлер или Великий Тайвэй? Неужто генерал и перед ними закроет двери, ссылаясь на недуг?

Доу Яньтин смерил евнуха внимательным взглядом, не торопясь с ответом.

Ли Чаншэну же его молчание не помешало продолжить:

— Я вижу, генерал избегает заискивать перед знатью и колотить партии. Но ведь, нанеся обиду таким вельможам, как Канцлер, можно навлечь на себя немало бед. Более того, эта тень неизбежно падет и на род Вдовствующей Императрицы, и на дом госпожи Фэн. Вряд ли генерал желает подобного исхода?

Маленький принц нахмурился. Речь евнуха казалась ему странной: вместо того чтобы завлекать генерала лаской, тот будто бы открыто ему угрожал!

— Эй... Чаншэн... — подал голос Цзин Баюй, отчаянно подавая знаки глазками.

Ли Чаншэн ответил ему едва заметным кивком, но от своей линии не отступил:

— Хоть положение мое ничтожно, я привык говорить прямо и не люблю ходить вокруг да около. Надеюсь, генерал не посчитает мои речи дерзостью.

Доу Яньтин всматривался в него всё пристальнее, а затем проговорил:

— А ты мне нравишься. Говори прямо, не юли.

Цзин Баюй про себя лишь ахнул. «Надо же! Оказывается, генерал не терпит елея, а прямые речи ему куда ближе!»

Ли Чаншэн продолжил:

— Видя, как бесстрашно генерал заступился за сироту на улице, я проникся к нему глубоким уважением. Я не хотел бы, чтобы такой человек оказался зажат между молотом и наковальней, а потому дерзну предложить один замысел.

Доу Яньтин чуть прищурился:

— Слушаю вас, господин Ли.

Ли Чаншэн был всего лишь евнухом, но генерал назвал его «господином». И пусть тон его оставался прохладным, за этим обращением кролось невольное уважение.

— На слова о вашей болезни господа вельможи лишь мысленно затаят обиду, посчитав это дерзкой отговоркой, — пояснил Ли Чаншэн. — Но если они своими глазами увидят, что генерал и впрямь занемог и еле дышит, упрекать вас никто не дерзнет.

— Но... — Доу Яньтин озадаченно крякнул. — Господин Ли, должно быть, не знает: с пятилетнего возраста я не ведал ни единой серьезной болячки. Даже простуда меня не берет! Хоть в ледяную прорубь залезь — ни жара, ни кашля не дождешься...

Цзин Баюй сочувственно вздохнул. Надо же, человек ни разу в жизни не болел! Сам-то принц под шумок недомогания любил пропустить пару уроков, а вот генералу, похоже, такая радость была незнакома.

— Настоящий недуг нам и не потребуется, — улыбнулся Ли Чаншэн. — Я наложу на ваше лицо особый притир. Уверяю, ни одна живая душа не усомнится, что вы на краю могилы.

— Наложить притир? — Генерал окончательно сбился с толку. — Но я ведь не женщина! Какое еще снадобье для лица?!

— Генерал не страшится идти под стрелы и проливать кровь на поле брани, — негромко проговорил Ли Чаншэн. — Неужто такая малость заставит вас отступить?

Доу Яньтин замер.

Простая уловка, которая не сработала бы на хитрецах, оказалась неожиданно эффективной с этим прямым, как копьё, человеком.

— Господин Ли прав, — сжав кулаки, произнёс генерал. — Какая-то малость! Нечего тут бояться. Полагаюсь на вас.

Ли Чаншэн слегка наклонил голову.

[Обновление системы: Заказ пользователя «Ли Чаншэн»]

[Матовые тени-рефил MAC Small Eye Shadow, оттенок Omega = 55 юаней]

Забрав списание из виртуального магазина, евнух обратился к хозяину дома:

— Прошу, сядьте ровно. Долго это не займет. Вот только... ваша борода, генерал...

Доу Яньтин провел рукой по подбородку.

Ростом и сложением он уступал мало кому, но лицом, по правде говоря, вовсе не напоминал свирепого разбойника. Чтобы внушать страх врагам на поле боя, он специально отрастил густую щетину, придававшую ему суровый вид.

Однако сидеть «тяжелобольным» с такой косматой бородой было бессмысленно — никто не поверит в немощь человека с физиономией лесного отшельника. К тому же через пару дней предстоял пир в честь победы, где надлежало предстать перед Его Величеством. Сбривать растительность всё равно пришлось бы.

— Сейчас сбрею, — коротко бросил Доу Яньтин и вышел.

Вернулся он быстро, изменившись до неузнаваемости.

— Ого! — Цзин Баюй уставился на него, хлопая глазами. Без бороды перед ними сидел совершенно иной человек — в нем даже проскальзывали черты благородного книжника!

Ли Чаншэн не стал вдаваться в оценки, лишь указал на стул:

— Присядьте, генерал.

— Хорошо...

Доу Яньтин чувствовал себя не в своей тарелке — лезть в женские штучки ему припадало впервые. Натянув на лицо суровую мину, он уставился на евнуха тяжелым взглядом.

Ли Чаншэн сносно выдержал этот взор, способный прожечь дыру в стене. В итоге первым смутился сам суровый военачальник.

В запасах Ли Чаншэна имелось несколько видов кремов. Флюид от Serge Lutens в самом светлом оттенке B00 подходил для создания смертельной бледности как нельзя лучше.

Смуглую, загорелую кожу генерала покрыл слой плотного белого крема, скрыв здоровый румянец. Ли Чаншэн не пощадил и губы, полностью закрасив их естественную красноту.

— Батюшки... Да он же и впрямь выглядит как усопший! — прошептал Цзин Баюй. Принц откровенно забавлялся происходящим и готов был аплодировать Ли Чаншэну за мастерство. В голове мальчика уже созрел коварный план: в следующий раз, когда захочется прогулять занятия, надо обязательно попросить Чаншэна нарисовать ему такую же «болезнь» — император с императрицей ни за что не раскусят!

Однако одного лишь бледного тона Ли Чаншэну казалось мало. Чтобы придавать лицу действительно изможденный вид, требовались темные круги под глазами и правильная скульптура.

И здесь лучшим выбором были тени MAC в оттенке Omega — легендарное средство, идеально воспроизводящее естественные тени на азиатской коже благодаря безупречному балансу серого и бежевого.

Принц едва сдерживал смех, наблюдая, как Ли Чаншэн с аптекарской точностью рисует генералу синяки под глазами.

Но в этот момент дверь чайной распахнулась, и на пороге появилась не служанка Доу, а Сыюэ — дворцовая дама из покоев Наследника.

— Сыюэ? — удивился Цзин Баюй. — Ты как здесь оказалась?

Запыхавшаяся девица склонилась к самому уху принца и быстро зашептала:

— Ваше Высочество, беда! Императрица назначила нового наставника Наследного принца! Гость уже прибыл во дворец и ждет вас! А еще... госпожа строго приказала привести старшего распорядителя Ли для разговора!

— Нового наставника Наследного принца?! — изумился Цзин Баюй. — И он требует Ли Чаншэна к себе?!

http://bllate.org/book/35519/4762487