Готовый перевод Overnight, I Became a Damned Eunuch / Однажды я стал ничтожным евнухом: Глава 31

Сколько времени Ли Чаншэн уплетал за обе щеки, столько же Наследник Цзин Баюй буравил его обиженным, несчастным взглядом. Окажись на месте Чаншэня кто другой, его давно сгрызла бы совесть, и соленый кусок встал бы поперек горла. Но Ли Чаншэн отличался невозмутимостью каменного истукана: не спеша, с чувством и толком он расправился с пиршеством — пожалуй, самым роскошным ужином с момента его появления в Великой Цзин.

Ополоснув пальцы в чаше с водой, Ли Чаншэн не удержался от похвалы:

— А ведь придворные повара не зря свой хлеб едят. Каждое кушанье — загляденье и объедение.

— Хм-м! — фыркнул Цзин Баюй, демонстративно усевшись на циновку и скрестив ручонки на груди. От досады его щеки да пузико раздулись, словно у разозленного хомяка.

Разглядывая эту картину, Ли Чаншэн опять почувствовал непреодолимое желание подразнить мальчугана:

— С чего бы это Наследный принц изволит дуться? Не вы ли сами приказывать соизволили, чтобы ваш покорный слуга отужинал за вас? Я приказ исполнил, а вы теперь изволите гневаться. Где же справедливость, Ваше Высочество?

— Я... — запнулся Цзин Баюй.

Принц ведь проявлял чисто детскую капризность — обиделся, что его обделили лакомым куском, а не гневался всерьез. Попав в просак от вопроса Ли Чаншэня, он мгновенно сник и уставился в пол, не находя, что ответить.

Едва трапеза окончилась, в покои вошла Яньянь во главе вереницы служанок, чтобы убрать посуду. Держалась она тише воды, ниже травы, однако, подбирая блюда, быстро окинула беглым взглядом объедки, и губы ее тронула едва заметная, удовлетворенная ухмылка. Сложив подносы, она выскользнула вон, состряпав самый послушный и кроткий вид.

Ли Чаншэн, стоявший за ее спиной, не упустил ни единого движения — как бы тонко ни пыталась завуалировать свои чувства Яньянь, от его внимания это не укрылось. Поправив рукава, он лишь слегка прищурился и усмехнулся про себя.

Откушав на ужин лишь жидкой рисовой кашицы да тушеных овощей, маленький принц чувствовал себя совершенно лишённым сил. Вечером он вяло развалился на низком столике, не желая и пальцем о палец ударить.

Закончив с делами снаружи, Ли Чаншэн вернулся во внутренние покои и застал Наследника в положении сухой коряги:

— Что же вы, моё маленькое божество, учение забросили?

Книга давно валялась на полу. Цзин Баюй тоскливо воззрился на Ли Чаншэня и пролепетал:

— Без мяса в теле никакой силы нет...

— Придётся потерпеть пару-тройку дней, — мягко наставил его слуга. — Вот окрепнет организм, тогда и на мясо наляжете.

— Ох-х... — смиренно вздохнул Цзин Баюй, хотя в голосе сквозила крайняя тоска.

— Если Ваше Высочество изволили утомиться, лучше улечься пораньше, — предложил Ли Чаншэн. — Завтра спозаранку уроки верховой езды и стрельбы из лука. Кабы не выспаться, наставник снова начнет браниться.

Цзин Баюй кивнул. Одно лишь упоминание о конных тренировках заставляло его головку раскалываться.

Ему едва исполнилось семь-восемь лет, росточком он не вышел, а для уроков верховой езды выделяли вовсе не безобидных пони, а статных, высоких скакунов, присланных в дань инородцами. Рядом с экими исполинами Цзин Баюй выглядел совсем крохотным фасолевым ростком, которому приходилось задирать голову, чтобы разглядеть хотя бы сбрую.

И ведь никто не смел ему помочь! Взбираться в седло, соскакивать на землю, править поводьями — всё требовалось делать самому. Каждый такой урок превращался для мальчугана в настоящий кошмар.

Хоть живот и попёрхивался от голода без мясной пищи, воспалённому организму принца легкая диета шла только на пользу. Заснул Цзин Баюй быстро и проспал беспробудно до самого рассвета, ни разу не проснувшись среди ночи.

Ли Чаншэн вошёл в покои заранее, чтобы разбудить маленького господина к утреннему выходу. Мальчуган спал без задних ног, раскинувшись на ложе звёздочкой. Маленький-то маленький, а позиция самая что ни на есть баринская!

— Ваше Высочество, пора вставать. Срок пришёл, — проговорил Ли Чаншэн, склонившись над ним.

Цзин Баюй находился в самом сладком плену сновидений. Какое там вставать! Дорвавшись до сна, он проявил чисто детское упрямство:

— Не-е... не встану... Ещё минуточку...

Смыкая слипающиеся веки, он пробормотал это едва слышно.

Ли Чаншэн потормошил его за плечо:

— Ваше Высочество, кабы вы сейчас не поднялись, у вашего покорного слуги возникнут большие неприятности.

— Не-а...

Цзин Баюй глаза так и не открыл. Чувствуя, будто от утренней свежести становится прохладно, он сгреб в кулак рукав Ли Чаншэня и натянул на себя, словно одеяло.

Ли Чаншэн невольно улыбнулся — экая детская непосредственность! Слегка прищурившись, он проговорил с шутливой угрозой:

— В самом деле не подниметесь? Последствия могут оказаться весьма печальными.

Погружённый в сон Цзин Баюй решил про себя: никакие последствия не заставят его покинуть тёплую постель! Настоящий мужчина сказал «не встану» — значит, не встанет!

— Три...

— Два...

Ли Чаншэн начал отсчёт. Голос его звучал до того зловеще, что даже во сне Наследник продрог до костей, ощутив утреннюю прохладу.

— Один...

Последнее число сорвалось с губ слуги, и...

Ничего не произошло.

Цзин Баюй снова провалился в глубокий, безмятежный сон. В отсутствие приставучего Ли Чаншэня воцарились тишина и покой.

Когда же Цзин Баюй наконец разлепил веки и уставился в окно, сердце его ушло в пятки. За окнами уже рассеялась предрассветная мгла — солнце вот-вот взойдет! Он катастрофически опаздывал! Если опоздать на занятия, строгий наставник спуску не даст.

— Ли Чаншэн! Ли Чаншэн! — выкрикивал он, судорожно натягивая на себя халат и спутываясь в завязках.

Но во внутренних покоях кроме него никого не было — Ли Чаншэн словно сквозь землю провалился.

Не обращая внимания на перекошенные одежды, Наследник подбежал к туалетному столику и на автомате бросил взгляд в медное зеркало.

— А-а-а-а-а!

В это время дворцовые слуги вовсю хлопотали во внешнем зале, а Ли Чаншэн сверял по списку вещи, необходимые принцу на день. Пронзительный, изнеможённый вопль Наследника, донёсшийся из внутренних покоев, заставил всех присутствующих подпрыгнуть на месте от неожиданности.

Сыюэ первая всплеснула руками от испуга:

— С Его Высочеством что-то стряслось! Я сбегаю проведаю!

— Не стоит, — останавливая её жестом руки, спокойно отозвался Ли Чаншэн. — Ничего страшного не произошло. Я сам пойду, а вы продолжайте заниматься делами.

— Слушаюсь... — пролепетала Сыюэ.

На душе у неё было неспокойно: принц закричал так отчаянно, будто с него сдирают кожу, разве это «ничего страшного»? Однако главным во дворце Наследника теперь являлся Ли Чаншэн, а сам маленький господин во всём ему повиновался. Разве смеет служанка перечить?

Ли Чаншэн аккуратно отложил свиток, не спеша поправил халат и размеренным шагом направился во внутренний покой.

Едва он переступил порог, как Наследник, словно пушечное ядро, налетел на него и врезался прямо в ноги. Одной рукой мальчуган вцепился в полы его одежд, в другой сжимал медное зеркало, а на мордашке застыла экая скорбь, будто рухнули небеса.

Сдвинув брови и скривив рот, Цзин Баюй плачевно пролепетал:

— Ли Чаншэн... Ты обманщик! Ты говорил, если есть одну кашу да зелень, огонь уйдет и губы больше не раздуются! А ты погляди... погляди только! Губы опять распухли, вон сколько волдырей выскочило... Ы-ы-ы... Жутко-то как, они ещё и блестят...

А дело было в том, что, глянув сию минуту в зеркало, Цзин Баюй от ужаса чуть не лишился чувств.

Прежде, благодаря стараниям лекарей, колдунов да самого Ли Чаншэня, лихорадка на губах почти сошла, оставив лишь подсохшие корочки. Мальчик уже вздохнул с облегчением! И надо же — проснувшись нынче утром, он обнаружил, что вся его рожица, и верхняя губа, и нижняя, и справа, и слева, покрылась сплошной россыпью вздувшихся водянистых пузырей. Эта напасть выглядела в десять раз страшнее первого высыпания!

Цзин Баюй перепугался до полусмерти. Как теперь людям на глаза показаться?! Посмотрят слуги да наставник — за уродца примут, да и отец с матушкой отвернутся от экого страшилища!

Чем больше мальчуган размышлял об этом, тем жальче ему становилось самого себя. Другие люди за всю жизнь ни разу с эким недугом не сталкиваются, а у него за три дня — второй раз! Разве не бедняжка?!

Ли Чаншэн оставался невозмутим. Присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком, он протянул руку и мягко приподнял его подбородок:

— Ваше Высочество, замрите, дайте мне взглянуть.

— Ой, не трогай! — Цзин Баюй поспешно шлепнул слугу по руке. — Экие страшные волдыри наверняка заразные! Не смей прикасаться, отойди подальше!

— Это не заразно, — с легкой улыбкой возразил Ли Чаншэн, потянув мальчугана обратно и усаживая его как следует. — А высыпали они лишь потому, что Ваше Высочество изволили проявлять непослушание.

— Ч-что?! — вытаращил глаза Цзин Баюй, не видя здесь ни малейшей связи. — Ты всё врёшь!

— Ничуть, — с самым серьезным видом заявил Ли Чаншэн. — Кабы Ваше Высочество послушались своего слугу да не упрямились в постели, губы бы не покрылись волдырями.

— Да как такое возможно?! — не верил принц. — При чём тут нежелание вставать?!

— Связь самая прямая, — усмешка Ли Чаншэня стала до того загадочной, что у мальчугана мурашки пошли по коже. — Кабы вы проявляли послушание, даю зарок: никаких волдырей более не появится.

— Правда? — Цзин Баюй недоверчиво захлопал длинными ресницами. — Ну... ладно. Тогда я... буду слушаться.

— Вот и славно, добрый мальчик, — мягко улыбнулся Ли Чаншэн и, прежде чем Наследник успел сообразить, провел большим пальцем по его распухшей губе.

— Ой! Я же просил не трогать! Сам заразишься... — испуганно ахнул Цзин Баюй, отстраняясь, но движения Ли Чаншэня были слишком быстрыми и ловкими.

За эти доли секунды Цзин Баюй успел лишь заметить, что на большом пальце Ли Чаншэня осталось нечто алое и глянцевое — с первого взгляда и не разобрать, что именно.

Наследник опешил и, даже не моргая, уставился на слугу как истукан.

Ли Чаншэн лишь усмехнулся и помахал пальцем перед самым носом мальчугана.

— Что это такое? — неторопливо выдавил из себя Цзин Баюй.

— Если изволите знать подробности, то это тинт для губ и блеск, — любезно пояснил Ли Чаншэн.

— Тинт... — Наследник судорожно схватил медное зеркало и уставился в свое отражение.

Где же волдыри? Губы были чистыми, нежно-розовыми, гладкими. Ужасная сыпь испарилась словно по волшебству — в мгновение ока не осталось ни единой болячки!

«Меня... обманули...»

До маленького принца наконец дошла суть происходящего.

Чуть ранее, когда Ли Чаншэн никак не мог добудиться Наследника, им овладело озорство. Решив слегка подшутить над ребенком, он извлек из системного ящика предметов два предмета.

Первым являлся уже знакомый матовый тинт для губ от Giorgio Armani в оттенке 205.

Вторым — блеск-максимайзер Dior Addict Lip Maximizer в оттенке 001, полученный в качестве награды за системное задание 5.

Для успешного завершения задания 5 система поставила жесткое условие: обязательно применить данный блеск. Прежде Ли Чаншэн ломал голову, какая связь может быть между устранением Красавицы Лю и блеском Dior? На первый взгляд вещи казались абсолютно несопоставимыми, но теперь в его голове созрел изящный замысел.

Пока Цзин Баюй безмятежно спал, Ли Чаншэн ловко нанес тинтом несколько алых точек разного размера на его губы, а сверху покрыл слоем блеска Dior.

Благодаря его искусному мастерству нежные губы принца выглядели так, словно их снова обсыпало крупными водянистыми пузырями. Нарывчики казались настолько объемными, круглыми и блестящими, что обман выходил абсолютно безупречным и навевал настоящий ужас.

Блеск Dior 001 обладает полупрозрачной розоватой текстурой и на губах почти не дает цвета. Он оставляет легкое ощущение мятной прохлады — без жжения и дискомфорта.

Как самостоятельное средство этот продукт мало подходит для повседневного ношения: он достаточно плотный и липкий, не образует стойкой пленки и выглядит довольно маслянистым — так что любой неотесанный сухарь легко может спросить, уж не забыл ли ты вытереть рот после жирного обеда.

Зато блеск идеален в качестве разглаживающей базы. Если нанести его ровным слоем и оставить минут на пять, средство насытит кожу питательными веществами, размягчит ороговевшие частички, скроет трещинки и придаст губам соблазнительный объем. После этого достаточно промокнуть остатки салфеткой и нанести любимую помаду.

— Ну вот видите, Ваше Высочество? Стоило вам пообещать быть послушным, как болячки тут же исчезли, — с доброй усмешкой заметил Ли Чаншэн.

— Ли Чаншэн, ах ты... ты, ты!

Наследник наконец осознал масштаб коварства и от возмущения едва не затопал ногами:

— Ли Чаншэн, ты скверный человек! Специально надо мной издеваешься, да?!

Сдерживая смех, Ли Чаншэн состряпал предельно серьезную и почтенную мину:

— Ваше Высочество возводят на меня напраслину. Не соизволите ли выслушать мои объяснения?

— Не стану я слушать! — заупрямился Цзин Баюй.

«Я страшно разгневан! Никакими словами меня не задобрить!» — твердил он про себя.

— Дело в том, что Яньянь — лазутчица Красавицы Лю, — как ни в чем не бывало продолжал Ли Чаншэн. — Кабы мы не разыграли перед ней представление, наш замысел обернуть ее козни против нее самой потерпел бы крах. Ваш покорный слуга действовал исключительно из крайней необходимости, наложив на лицо Вашего Высочества этот грим. Я как раз собирался доложить вам обо всем, да только вы изволили спать так крепко, что разбудить вас не представлялось никакой возможности. Покорный слуга был просто бессилен.

Ли Чаншэн излагал свои доводы с эким невинным видом и такой безупречной логикой, что юный Наследник совершенно не мог с ним состязаться в красноречии. Не прошло и пяти минут, как мальчугана безнадежно сбили с толку.

***

Едва зажила прежняя лихорадка на губах Наследного принца, над которой еще пару дней назад хлопотали лекари да шаманы, как болезнетворный дух вернулся с новой силой.

Целая орава придворных врачевателей снова заполонила покои принца и пробыла там до самого заката.

Яньянь и остальные служанки кружились волчком с самого утра, не имея возможности перевести дух ни на мгновение.

Сыюэ, загнавшаяся не меньше прочих, вышла из внутренних покоев и строго приказала:

— Ну-ка не лениться! Живо принесите теплой воды!

— Слушаемся, — закивали младшие служанки.

Яньянь поспешно подхватила таз с теплой водой и, опередив остальных, вкрадчиво спросила:

— Старшая сестра Сыюэ, да что же экое происходит с Его Высочеством? Неужто занемог всерьез? Прежде Наследник отличался крепышским здоровьем, отродясь так тяжело не болел!

— И не говори, — донесся голос из внутренних покоев прежде, чем Сыюэ успела открыть рот.

Яньянь вскинула взгляд и тут же смущенно опустила глаза, не смея встретиться взором с вошедшим:

— Главный распорядитель...

Ли Чаншэн появился как нельзя кстати:

— Отдай воду мне, сам занесу Его Высочеству.

— Слушаюсь, господин, — Яньянь с поклоном поднесла таз.

Забирая сосуд, Ли Чаншэн невзначай коснулся ее пальцев. Девушка мгновенно залилась густым румянцем до самых кончиков ногтей и пропела нежным голоском:

— Премного благодарна, Главный распорядитель.

Ли Чаншэн одарил ее такой мягкой и обворожительной улыбкой, что у служанки едва не помутилось в голове.

— В эти дни Наследник тяжело болен, тебе пришлось несладко, — молвил он.

— Что вы, служанка ничуть не устала! — поспешно пролепетала Яньянь.

Больше Ли Чаншэн ничего не сказал. Подарив девушке на прощание еще одну чарующую улыбку, он удалился во внутренние покои и плотно притворил за собой дверь.

Внутри находился только маленький принц, без единого слуги поблизости.

Наследник вальяжно восседал на ложе, подложив руки под голову и беззаботно болтая ногами. На его мордашке застыла экая скука — ни малейшего признака недуга!

Разве что на нежных губах Цзин Баюя красовалась жуть какая россыпь водянистых пузырей, но это была лишь искусная мистификация, созданная руками Ли Чаншэня.

Приподняв голову и увидав вошедшего слугу, Цзин Баюй тяжело вздохнул:

— Ох, ну где же эта Красавица Лю? Доколе мне еще притворяться больным? Сидеть безвылазно в четырех стенах — тоска смертная!

— Тоска? — с ухмылкой переспросил Ли Чаншэн. — А не Ваше ли Высочество изволили радоваться, что под видом болезни можно прогуливать уроки, не ездить верхом и безнаказанно валяться в постели целыми днями?

Валяние в постели в течение двух дней уже отозвалось в теле мальчугана ломотой. Дети по своей природе не могут сидеть на месте, и затворничество превратилось для принца в настоящее испытание.

— Потерпите еще немного, развязка близка, — успокоил его Ли Чаншэн.

***

Слова Ли Чаншэня упали на благодатную почву: в голове Яньянь созрел сокровенный замысел.

Прополоскав ткань, она передала ее соседке:

— Сестрица, присмотри тут за всем, а я сбегаю глотнуть водицы.

— Иди-иди, — кивнула служанка.

Получив передышку, Яньянь воровски выскользнула из дворца Наследника, то и дело оглядываясь. Действуя с предельной осторожностью и убедившись, что за ней нет слежки, она перевела дух и зашагала к покоям Красавицы Лю.

— Замечательно! — с громким смехом всплеснула руками Красавица Лю, поднимаясь с дивана. — Ты утверждаешь, будто маленький принц тяжело занемог?

— Именно так, госпожа, — подтвердила Яньянь.

— А Его Величество и Императрица осведомлены?

— Ничего не знают. Наследник побоялся тревожить Их Величества и запретил докладывать.

— Хм-м! — злорадно усмехнулась Красавица Лю. — Сами небеса благоволят мне! Императрица нынче поглощена заботами о собственном чреве, пытаясь понести от Государя, ей не до мальчишки. Она понятия не имеет о его болезни. Настоящий подарок судьбы! Идем, поспешим к Государю!

Не в силах более сдерживать торжество, Красавица Лю отослала Яньянь обратно во дворец Наследника, а сама во главе вереницы служанок устремилась к императорским покоям с доносом.

***

Смеркалось. Император вновь вознамерился провести ночь в покоях Императрицы. В эти дни супруга пользовалась особой милостью Его Величества — он буквально не желал расставаться с ней ни на миг.

Вдовствующая императрица не могла ненарадоваться: она с самого начала благоволила Императрице, считая ту благовоспитанной, кроткой и наиболее достойной владелицей заднего дворца.

К тому же род Вдовствующей императрицы находился в теснейшем союзе с кланом отца и братьев Императрицы. И хотя Вдовствующая императрица официально не вмешивалась в государственные дела, Великая Цзин не ведала суровых запретов на участие женщин дворца в политике. Ради процветания своего рода Вдовствующая императрица выказывала симпатии весьма осмотрительно, никогда не действуя опрометчиво.

В эти дни Император души не чаял в супруге — она казалась ему совершенством, лишенным ни единого изъяна. Едва покончив с государственными делами, Государь поспешил в ее дворец, желая отужинать вместе.

Не успели слуги расставить блюда на столе, как дворцовый евнух выступил вперед с докладом:

— Ваше Величество, Красавица Лю просит аудиенции. Утверждает, будто располагает важными вестями.

— Красавица Лю? — небрежно отозвался Император. — Какая у нее может быть важная весть?

— Раб не ведает, Ваше Величество. Госпожа Лю лишь обмолвилась, что дело касается Наследного принца.

— О, Наследника? — При упоминании о сыне Государь проявил интерес. — Впустите. Если дело серьезное, не стоит промедливать.

— Слушаюсь, — отозвался евнух.

Сидевшая подле Императрица была весьма недовольна появлением незваной гостьи, посмевшей прервать их уединенную трапезу. Однако, дабы не показаться мелочной и ревнивой, она лишь кротко улыбнулась:

— Должно быть, Ваше Величество в последнее время обделили сестрицу Лю своим вниманием, вот у нее на душе и неспокойно.

— Неужто из-за этого ей станет неспокойно на душе? — безразлично отозвался Император. — С чего бы моим женщинам проявлять такую мелочность?

Красавица Лю вошла как раз в тот миг, когда Императрица выставила её перед Государем в столь невыгодном свете.

От досады она чуть не раздробила зубы, но, смиренно склонив голову, покорно выступила вперёд:

— Ваше Величество, вы глубоко несправедливы к вашей наложнице! Как смею я таить обиду? Прослышав о тяжелом недуге Его Высочества Наследного принца, я извелась от тревоги. Не дерзнув без дозволения явиться в его дворец, я лишь поспешила к Вашему Величеству, дабы донести сии вести!

— Занемог?!

— Занемог?!

Император и Императрица воскликнули в один голос, изумлённо переглянувшись.

— В последние дни я был поглощён государственными делами и не находил времени проверить успехи Наследника в учёбе, — нахмурился Государь. — И что же? Стоило ослабить внимание, как мальчик тяжело болен! Императрица, чем поражён принц? Насколько всё серьёзно? Какое снадобье ему дают?

Императрица от неожиданности растерялась и лишилась дара речи, с трудом подбирая слова.

Нынче Императрица находилась в особой милости и, как и говорила Красавица Лю, изо всех сил пыталась понести чревом: ежедневные осмотры лекарей да знахарей, целебные отвары по расписанию...

Ей, безусловно, хотелось родить собственного сына — родная кровь куда надёжнее чужой. Однако же Императрица жила во дворце далеко не первый год и прекрасно сознавала: за столько лет ей так и не удалось зачать, а значит, питать слепые надежды глупо.

Она не привыкла оставаться ни с чем. Если не удастся выносить собственного ребёнка, да ещё и упустить Наследника, отдав его в чужие руки, она и вовсе лишится любой опоры.

Поэтому, даже заботясь о собственном чреве, Императрица не забывала о Цзин Баюе: то и дело справлялась о его здоровье, напоминала слугам тепло одевать мальчугана в ненастье и беречь от сквозняков.

Да что далеко ходить — сегодня утром маленький принц приходил к ней выразить почтение! Правда, прибежал и ушёл в спешке, но Императрица списала это на детскую резвиливость, подумав, что мальчонку ждали какие-то забавы, и не стала расспрашивать.

Если ещё утром он был абсолютно здоров, с чего бы ему слечь к вечеру?

Совершенно не понимая, что происходит, Императрица сурово произнесла:

— Наложнице ничего не известно о болезни Наследника. Красавица Лю, не стоит собирать пустые слухи и спекулировать здоровьем принца, дабы привлечь внимание Государя!

Красавица Лю с глухим стуком свалилась на колени и залилась слезами, выглядя при этом беспомощно и трогательно:

— Ваше Величество, у-у-у... Пусть Наследный принц рождён не мной, но в моём сердце к нему лишь искренняя любовь и нежность! Как смела бы я замышлять недоброе?! Я лишь молюсь о его благополучии и ни за что не стала бы шутить подобными вещами! А вот Императрица...

Сменив тон, Красавица Лю яростно обрушилась на соперницу:

— Наследник воспитывается подле Вашего Величества, однако Императрица с ним чрезмерно сурова! Каждое свидание с матерью наводит на принца страх, он относится к ней с почтением, но едва ли чувствует искреннюю привязанность. Да и сама Императрица к нему совершенно равнодушна! Ваше Величество, разве подобное допустимо между матерью и сыном? Мальчик ещё столь мал и тяжело болен, а Императрица даже не ведает об этом — какая печальная участь! Кабы так продолжалось и впредь, сие дурно сказалось бы на его разуме и судьбе!

От этих длинных излияний Государь окончательно потерял терпение. С грохотом ударив ладонью по столу, он поднялся:

— Довольно! Идёмте со мной к Наследнику. Я сам спрошу у него, что происходит на самом деле!

***

— Ох-х...

В сей самый миг маленький принц Цзин Баюй всё так же вальяжно растянулся на ложе, изнывая от тоски и не ведая, чем бы ещё скрасить томительное ожидание.

За дверью раздались стремительные шаги. В покои поспешно вошёл Ли Чаншэн:

— Ваше Высочество, Его Величество, Императрица и Красавица Лю уже направляются сюда.

— Пришли? Наконец-то пришли! — Цзин Баюй встрепенулся и ловким кувырком слетел с кровати: — Живее, Ли Чаншэн, приготовь всё!

Ли Чаншэн захватил влажный плат, быстро и аккуратно стерев с губ принца нарисованные волдыри, после чего помог ему переодеться в свежие одежды. Спустя мгновение мальчик выглядел бодрым, цветущим и полным сил — от недуга не осталось и следа.

Цзин Баюй с довольным видом взмахнул ручонкой и бойко велел:

— Ли Чаншэн, подай драгоценный меч! Я буду фехтовать прямо перед батюшкой!

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — с улыбкой отозвался Ли Чаншэн.

***

Императрица и Красавица Лю со свитой следовали за Государем, устремившимся прямиком в покои Наследника. Войдя во дворец, Император не позволил слугам доложить о своём прибытии и сразу переступил порог внутренних палат.

— А где же Наследник? — Государь обвёл взором пустое помещение: ни принца, ни прислужниц, лишь один евнух возле стола приводил в порядок тушь да кисти.

Этим слугой был не кто иной, как сам Ли Чаншэн.

Сохраняя абсолютное хладнокровие, Ли Чаншэн склонился в поклоне:

— Покорный слуга приветствует Ваше Величество.

— Встань, — бросил Император. — Где Наследник?

— Именно! — с наигранным испугом подхватила Красавица Лю. — Разве Его Высочество не тяжело болен? Почему он не почивает в постели? Ох, что же делать!

— Болен? — Ли Чаншэн состряпал искренне изумлённое лицо. — Наследный принц совершенно здоров.

— Что?! — визгливо выкрикнула Красавица Лю. — Быть такого не может!

— Покорный слуга осмелится спросить: что значат слова госпожи Лю? — с невозмутимым спокойствием промолвил Ли Чаншэн. — Неужто вы так страстно жаждете, дабы Его Высочество слег с тяжёлым недугом? Разве плохо, что принц пребывает в добром здравии?

Поперхнувшись словами, Красавица Лю лишь теперь осознала собственную оплошность и поспешила оправдаться:

— Ваше Величество, вассалка не то имела в виду! Я... я лишь слишком тревожусь о Наследнике!

Говоря это, Красавица Лю метнула на Ли Чаншэня полный угрозы взгляд:

— Ли Чаншэн! Ты, мелкий главный внутренний распорядитель, дерзаешь лгать Государю?! Сие есть преступление, караемое истреблением девяти колен рода! Где Наследник? Не спрятал ли ты его?!

Не вступая в прения, Ли Чаншэн лишь почтенно произнёс:

— Его Высочество упражняется со шпагой во внутреннем дворе. Ваше Величество, не соизволите ли взглянуть?

Яньянь, затерявшаяся среди челяди, ещё минуту назад ликовала в предвкушении победы. Однако стоило Ли Чаншэню подать голос, как её сердце ёкнуло и ушло в пятки от дурного предчувствия.

И госпожа Лю, и служанка пребывали в полном замешательстве, даже не подозревая, что безнадёжно угодили в расставленную Ли Чаншэнем ловушку.

Государь в сопровождении свиты вышел из внутренних палат и направился к площадке за главным дворцом. Там они действительно увидели хрупкий силуэт Цзин Баюя.

Пусть Наследный принц был ещё совсем мал, однако клинок в его руках смотрелся внушительно. Мальчуган с эким азартом рассекал воздух, что вокруг гудел ветер: держался он по-взрослому строго и величаво, обнаруживая истинную царственную осанку!

Узрев сию картину, Императрица наконец облегчённо перевела дух.

Метнув на Красавицу Лю исполненный презрения взгляд, она с кроткой улыбкой молвила:

— Ваше Величество, извольте посмотреть! Наследник полон сил и энергии, ни о какой болезни и речи нет. Похоже, кое-кто намеренно желал принцу недуга... Какое поистине чёрное коварство!

— Нет... — в ужасе ахнула Красавица Лю. — Ваше Величество, это не так! Наследник действительно был болен, вассалка поклясться готова! Всё сие — из-за суровости Императрицы!

— Дерзость!

Прежде чем Государь успел обрушить свой гнев, раздался звонкий детский голос. Цзин Баюй уже вложил меч в шелоб и, заложив руки за спину, неторопливо приблизился:

— В присутствии Августейшего батюшки Красавица Лю смеет открыто клеветать на Императрицу! Какая неслыханная наглость! Ты совсем не берёшь в расчёт ни Государя, ни меня, Наследного принца?!

— Нет-нет, я не хотела... — сбивчиво залепетала Красавица Лю. — Это...

— Замолчи! — грозно прервал её Император, потеряв остатки терпения. — Из-за твоих козней испорчена уединённая трапеза, да вдобавок ты дерзаешь отравлять мне душу! Сперва пыталась навлечь беду на Наследника, а когда не вышло — принялась чернить Императрицу! Я вижу, Красавица Лю, твоя наглость превзошла все границы. Кто дал тебе право вести себя столь непочтительно?!

— Ваше Величество! — с глухим стуком грянулась оземь наложница, рыдая: — Пощадите! Вассалка действовала лишь из заботы о Наследнике!

Цзин Баюй лишь холодно усмехнулся:

— Из заботы обо мне? Что-то я ничуть не ощутил твоей заботы.

— Дитя моё... — ласково вмешалась Императрица, взяв мальчугана за руку с видом великодушной покровительницы. — Не стоит гневаться. Вероятно, у сестрицы Лю в последнее время на душе неспокойно, оттого она и совершила оплошность... Ваше Величество, не судите её слишком строго.

— Сие ловушка Императрицы! — возопила Лю, прекрасно сознавая, что соперница заступается за неё вовсе не по доброте душевной. — Всё так! Она обманула меня, желая посеять раздор между мной и Государем!

— Довольно! — с отвращением поморщился Император. — Красавица Лю сжираема завистью. Ты дерзнула очернить Наследника и возвести напраслину на Императрицу. Лишь из уважения к заступничеству супруги я не стану карать тебя по всей строгости. Отныне ты разжалована в Лянжэнь. На сем разговор окончен.

— Ваше Величество! — в ужасе воскликнула бывшая Красавица Лю, застыв как истукан с широко распахнутыми глазами.

Прежде она носила титул Красавицы, равный по рангу Шаошанцзао. Нынче же, низвергнутая до Лянжэнь, она потеряла сразу несколько ступеней знатности, сравнявшись с каким-то Цзошучжаном — поистине, пыталась утащить чужую курицу, да лишилась собственного риса!

— Прочь! Уберите её отсюда! — чеканя каждое слово, велел Император.

— Слушаюсь, — Ли Чаншэн, стоявший подле, первым склонился в поклоне, после чего кивком подозвал дюжих дворцовых евнухов. Те без лишних церемоний вытолкали стенающую наложницу вон.

Суматоха совершенно изнурила Государя. С утомлённым видом он позволил Императрице и Наследнику увлечь себя во внутренние палаты, дабы немного перевести дух.

Тем временем Ли Чаншэн проследил, чтобы выгнанную наложницу выставили за пределы дворцового комплекса. Как ни кипела досадой бывшая Красавица Лю, поделать она ничего не могла — оставалось лишь солоно хлебавши убраться восвояси.

— Госпожа! Госпожа! — раздался сзади женский вопль.

Бывшая Красавица Лю обернулась и от закипевшей ярости едва не вспыхнула.

— Яньянь! — взвизгнула она.

Служанка выбежала из дворца и, задыхаясь, бросилась следом:

— Госпожа, пощадите, возьмите меня с собой! Не бросайте меня подле Наследного принца! Вы же обещали!

— Тварь! Никчёмная дрянь! — Охваченная яростью, наложница Лю размахнулась и с силой ударила её ногой прямо в лицо.

Яньянь отлетела назад, повалившись навзничь, и залилась горькими, обиженными слезами.

— Всё из-за тебя! — визжала Лю. — Ты провела меня!

— Нет, госпожа, нет! — захлёбывалась в рыданиях Яньянь. — Раба не смела вас обманывать!

А ведь ещё утром девушка своими глазами видела, как губы Наследника покрылись волдырями, а придворные лекари лишь беспомощно разводили руками. Желая выгадать собственную пользу, она поспешила состряпать донос, надеясь, что благодетельница в награду сосватает её с Ли Чаншэнем. Вся затея казалась безупречной и верной, но кто же мог подумать...

Яньянь была далеко не глупа и прекрасно понимала: её обман раскрыли. Оставаться во дворце Наследного принца дольше не имело смысла — каждый лишний миг грозил ей гибелью.

Лишь поэтому она, превозмогая страх, ринулась вслед за бывшей Красавицей, готовая на всё, лишь бы вымолить спасение и унести ноги.

Однако наложница Лю сама угодила в ловушку и лишилась милости. Разумеется, немалая доля «заслуги» в этом принадлежала служанке. О какой защите теперь могла идти речь? Это были лишь жалкие бредни.

— Госпожа, это правда не я... Не я... — плакала девушка.

— Разумеется, не она, — раздался совсем рядом спокойный голос, заставив обеих вздрогнуть от неожиданности.

— Ли Чаншэн?!

— Главный распорядитель?!

Наложница и служанка воскликнули одновременно, ощутив, как по спинам пробежал мороз.

Ли Чаншэн ступил из тени. На его лице играла мягкая, искренняя улыбка:

— С её-то скудным умом разве могла она перехитрить вашу милость, Красавица Лю? Впрочем... Нынче, пожалуй, стоит величать вас Лянжэнь Лю.

— Ли Чаншэн, это твоих рук дело?! — пролепетала бывшая наложница, ошарашенно уставившись на него.

Прежде она была убеждена, что против неё плела козни Императрица, однако слова евнуха заставили её осознать: всё оказалось куда глубже и страшнее, чем она думала.

Ли Чаншэн уклончиво усмехнулся:

— Ночь уже вступила в свои права, госпожа Лянжэнь. Позвольте посоветовать вам поскорее вернуться в свои покои. Если ненароком снова прогневите Его Величество, боюсь, вы можете лишиться и этого скромного титула.

— Ты!..

Не дав ей опомниться, Ли Чаншэн невозмутимо продолжил:

— Госпожа Лянжэнь может идти. Что же касается этой девицы, она числится при дворце Наследного принца, а потому покорный слуга заберёт её с собой для разбирательства.

— Главный распорядитель! — Яньянь едва не лишилась чувств от ужаса. Забившись в припадке, она принялась отчаянно бить челом о землю: — Господин Главный распорядитель, пощадите! Рабу сбила с пути наложница Лю, у меня и в мыслях не было вредить Его Высочеству! Смилуйтесь, Господин!

Ли Чаншэн одарил её тонкой, едва уловимой усмешкой, даже не удостоив взглядом:

— Кабы у тебя действительно достало духу замышлять зло против Наследника, разве дожила бы ты до сего дня? Я бы уже давно разорвал тебя на куски.

Девушка содрогнулась от ледяного ужаса, пронизавшего её до самых костей, и тяжело рухнула на землю, потеряв всякую надежду.

Ли Чаншэн равнодушно взмахнул рукавом:

— Связать её и увести во дворец.

— Слушаюсь, Главный распорядитель, — донёсся тихий, немного робкий голос стоящей подле тётушки Линь Юй.

Отдав приказ дворцовым евнухам, Линь Юй велела скрутить предательницу, отвести её во дворец Наследника и запереть в боковом павильоне.

***

Вернувшись во дворец, Ли Чаншэн направился к боковым палатам. Однако на полпути он заметил хрупкую детскую фигурку. Маленький принц стоял, прислонившись к искусственной альпийской горке, и, скрестив руки на груди, старательно состряпал не по-детски строгое выражение лица.

— Ваше Высочество, — мягко окликнул его Ли Чаншэн.

Услышав знакомый голос, Цзин Баюй обернулся и тотчас подскочил к нему, сияя от радости. Вся его давешняя чинность и важность испарились без следа.

— Ли Чаншэн, ты вернулся!

— Что же Ваше Высочество не остался подле Его Величества и Императрицы? — улыбнулся Ли Чаншэн.

— Батюшка с матушкой уже отбыли к себе. Нынче поздно, не ночевать же им в моих покоях, — пожал плечами Цзин Баюй. — Я вообще-то тебя ждал!

— Меня? — приподнял бровь евнух. — Какая нелепость. У покорного слуги ещё полно дел, Вашему Высочеству лучше отправиться почивать.

— Не хочу! — упрямо качнул головой мальчуган. — Я ведь знаю, ты собираешься наказать эту заговорщицу Яньянь. Угадал?

Видя, с каким обиженным видом тот стоит, Ли Чаншэн мягко молвил:

— Сия девица едва не навлекла беду на Ваше Высочество. Неужели принц против того, чтобы её проучили?

— С чего бы мне заступаться за провинившуюся служанку? — Цзин Баюй надул губы и горделиво фыркнул: — Только не думай, будто я ничего не замечаю! Ты ведь устраиваешь всю эту расправу лишь затем, чтобы возвысить Линь Юй и утвердить её авторитет перед челядью, ведь так?

Пока Цзин Баюй дожидался Ли Чаншэня, он своими глазами видел, как Линь Юй вела связанную изменницу. Пусть мальчик был мал годами, но смышлен и проницателен: порассуждав немного, он быстро раскусил замысел своего фаворита.

Смотря на ершистого принца, Ли Чаншэн лишь сдержанно улыбнулся и не стал спорить:

— Кабы Ваше Высочество не испытывает дремоты и не боится столь сурового зрелища, можете проследовать со мной.

Цзин Баюй не стал препираться. Заложив ручонки за спину, он чинно прошёл в боковой павильон и с важным видом устроился на мягкой циновке.

Линь Юй и впрямь находилась там. Перед ней на коленях стояла связанная Яньянь, а вокруг замерли дворцовые слуги. Никто из дворцовой челяди не смел даже вздохнуть вслух, не понимая, в чём провинилась девушка, и уж тем более не дерзая задавать вопросы.

Маленький принц сидел, уперев руки в бока, плотно сжав губы и насупившись. В груди его всё кипело от досады: «Я ведь его самый близкий друг! Что-то я не замечал, чтобы Ли Чаншэн так пёкся обо мне, а вот о Линь Юй заботится без удержу! Какая досада!»

Едва бросив взгляд на смуглого мальчугана, Ли Чаншэн чуть было не расхохотался во весь голос: Цзин Баюй всем своим видом выражал крайнюю степень обиды, словно заявляя: «Я разгневан, смертельно разгневан, и ни за что не сменю гнев на милость!»

Однако Ли Чаншэн не спешил утешать капризного мальчугана. Пройдя вглубь покоев, он обратился к Линь Юй:

— Нынче ты проявила себя с лучшей стороны, Линь Юй. Именно ты вывела эту шпионку на чистую воду, а потому тебе и надлежит вынести ей наказание.

— Мне?! — Линь Юй изумлённо распахнула глаза, растерянно лепеча: — Раба... раба не ведает, как карать виновных! Укажите, Господин Главный распорядитель!

— Как? — Ли Чаншэн на мгновение задумался. — Для начала отпустить ей двадцать пощёчин, а после решим, что делать дальше. И наказать её ты должна собственными руками.

— Я?! — снова ахнула девушка. Прежде её саму не раз били по щекам за малейшую оплошность, но выдать заушения другой служанке ей предстояло впервые.

— Что за нерешительность! — нетерпеливо буркнул Наследник, недовольно поморщившись. — Я уже изнемогаю от усталости, нельзя ли пошевеливаться?!

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — с замиранием сердца отозывалась Линь Юй. Делать было нечего. Подняв деревянную дощечку для заушений, она сделала несколько шагов и встала перед пленницей.

Яньянь, зажатая дюжими евнухами, билась в их хватке. Во рту её торчал кляп, не позволявший вымолвить ни звука, но взгляд, устремлённый на Линь Юй, пылал лютой, отравленной ненавистью.

Хлёст!

После долгого колебания Линь Юй накоротко опустила дощечку. Наказанная едва качнулась, в то время как сама карательница в испуге зажмурилась, отчаянно дрожа руками.

— Удар слишком слаб, заушение звучит глухо, — раздался сухой, бесстрастный голос Ли Чаншэня.

Хлёст! Хлёст! Хлёст!

Звуки ударов с рваными паузами оглашали палату.

Цзин Баюй наблюдал за этим, позёвывая от скуки. Маленький принц всей душой презирал предателей. К челяди своего дворца он всегда относился со всей щедростью и нежностью, никого не обижая, и появление в его покоях подкупленной крысы вроде Яньянь лишь вызывало у него глубокое отвращение.

Не испытывая к изменнице ни капли жалости, мальчик решил, что зрелище исчерпало себя. Потянувшись, он поднялся с циновки, вознамерившись уйти во внутренние палаты.

И ровно в тот миг, когда принц встал на ноги, за спиной снова прозвучал голос Ли Чаншэня:

— Вот теперь заушения выходят на славу, Линь Юй. Помни: ты состоишь личной прислужницей подле Его Высочества. Запомни сегодняшний урок крепко-накрепко! Кабы впредь хоть одна живая душа дерзнёт плести козни против Наследного принца — карай её с той же жестокостью и бескомпромиссностью. Ты меня поняла?

— Покорная слуга всё поняла! — поспешно склонила голову Линь Юй.

«Ой?..»

Сердце Цзин Баюя сладко ёкнуло. Мальчик замер, внезапно осознав: «Неужто Ли Чаншэн затеял всё это не ради возвышения Линь Юй, а лишь затем, чтобы выместить злобу за меня и проучить мою обидчицу?!»

Выходит, он напрасно дулся на своего верного спутника и зря изводил себя пустой ревностью?!

Смятенный догадкой, принц не удержался и украдкой оглянулся на евнуха.

И как раз в этот миг их взгляды встретились. Ли Чаншэн ласково улыбнулся мальчугану, и в его глазах блеснула нескрываемая, безграничная нежность.

Вся та лютая досада, что ещё минуту назад раздувала щёки принца и казалась неутолимой, в один миг испарилась без остатка. На душе у Цзин Баюя стало легко и радостно.

Он повелительно поманил евнуха пальчиком:

— Ли Чаншэн, Наследник отбывает ко сну! Живее следуй за мной!

— Покорно повинуюсь, — ответил Ли Чаншэн.

Как только они покинули боковой павильон и скрылись с глаз дворцовой челяди, Цзин Баюй ловким, лёгким прыжком взобрался на спину Ли Чаншэню. Обхватив его шею тонкими ручонками, мальчуган повис у него на плечах и, беззаботно болтая не достающими до земли ногами, пробормотал:

— Пошли скорее, я уже совсем с ног валюсь.

Ли Чаншэн тихо усмехнулся и негромко пробормотал себе под нос:

— Поистине, дитя... Так мало нужно для счастья.

— Что ты там шепчешь? — Цзин Баюй высунул мордочку из-за его плеча, пытливо заглядывая в лицо: — Наследник не расслышал!

— Покорный слуга ничего не говорил, — с улыбкой отозвался Ли Чаншэн.

— Враньё! — не унимался принц, теснее сжимая объятия. — Ты точно что-то пробормотал! А ну-ка повтори!

http://bllate.org/book/35519/4717019