Готовый перевод The Little Prince Eloped with the Barbarian Chief After Rebirth / Возвращение принца: Побег с вождем варваров: Глава 9

Несколько человек вышли за пределы соседнего шатра. Другой здоровяк похлопал поникшего верного товарища, подошёл ближе к их вождю и с усмешкой произнёс:

— Вождь, Толи ведь не со зла, он просто...

— Если ещё хоть слово скажешь, я тебе рот зашью, — холодно бросил Инь Минди, скрестив руки на груди.

Поникших в этот момент стало на одного больше.

Уголки ртов Юнь Эрцина слегка дёрнулись:

— Главнокомандующий Инь, Асылань ведь тоже...

— Тоже хочешь, чтобы тебе рот зашили? — Вождь племен варваров бесстрастно обвёл их взглядом, и наконец в ушах воцарилась тишина. — Толи отправляйся к Армии семьи Се, помоги им распределить караулы и городскую оборону. Асылань с Юнь Эрцином идите в городскую аптеку за лекарствами.

Юнь Эрцин повернул голову, посмотрел на громилу-варвара, способного без труда взвалить на плечи целую повозку, и ему совсем не хотелось гадать, сколько аптек они собираются опустошить в городе.

Закончив отдавать приказы, Инь Минди не стал обращать внимания на их реакцию и поспешил обратно в шатер — охранять маленького дурачка, который ни на минуту не мог оставаться один. Охранять нужно было даже во сне: вдруг Сяо Гуай испугается и проснётся?

Толи и Асылань проводили взглядом своего вождя, снова скрывшегося в шатре, и одновременно перевели взоры на Юнь Эрцина, который на фоне них казался и худым, и низкорослым:

— Лекарь Юнь?

— Того, кого привёл Главнокомандующий Инь — младший брат моего господина. Сам господин сейчас во Императорский дворец, ему некогда приглядывать за юным господином, вот он и попросил Главнокомандующего Иня вывезти его оттуда, — Юнь Эрцин поткнул лоб и покачал головой, после чего попросил Асылань подождать его у входа, а сам направился расспросить Ань-бо, какие лекарства обычно принимает младший господин и можно ли их приготовить здесь.

Мужчина в шапке из волчьего меха, то есть Толи, озадаченно почесал в затылке:

— Разве это не та красавица, которую вождь отбил силой?

Судя по тому, с каким волнением вождь хлопотал вокруг него и даже достал белую лисью шубу, которую готовил много дней назад, он думал, что вождь наконец-то собрался жениться. Выходит, всё это ему мерещилось?

Асылань тоже не до конца всё понимал и неуверенно спросил:

— Но ведь он младший брат генерал Се, разве вождь мог просто так его забрать?

Пока они находятся в Чжунъяуне, всё в порядке, но пройдут дни, и если здесь они окажутся больше не нужны, неужели вождь и впрямь увезёт этого юного господина в Степи? Разве тогда генерал Се не примчится к Царский шатёр с мечом наперевес, чтобы свести счёты?

Оба переглянулись и невольно содрогнулись.

До чего же страшно!

В шатре стоял жаровня с углями, и Гу Цзинъянь был закутан на кровати в кокон из одеял. Почувствовав возвращение знакомого запаха, он поткнулся носом в одеяло и погрузился в ещё более глубокий сон.

Свирепый варварский волкодав нёс стражу у изголовья, и весь мир для него теперь сводился к его драгоценному сокровищу.

Старый император был туп и распутен, Поднебесная погрязла в смутах и бесконечных войнах. Как бы ни бушевала буря снаружи, чиновники на местах старались не допустить хаоса под самыми глазами императора, если только не оставалось иного выхода.

Истинное запустение царило вовсе не в Столица, а там, где слепой глаз императора не доставал. В других краях полыхали непрерывные войны, простой народ влачил жалкое существование, тогда как Столица накануне падения всё ещё утопала в праздности и роскоши.

Армия семьи Се соблюдала строжайшую дисциплину: после входа в город запрещалось грабить, устраивать пожары и убийства, а также вредить невинным. Стоило обычным горожанам не выходить из домов, как эта грандиозная перемена не причиняла им ни малейшего вреда.

Чистке подверглись лишь чиновники. Всех угодников и льстецев, которых жаловал старый император, выволокли на улицы и обезглавили, а остальных временно взяли под стражу — тех, за кем не водилось серьёзных грехов, планировали оставить на службе. В смутные времена требовались особые меры: людей катастрофически не хватало, поэтому на мелкие прегрешения пока закрывали глаза.

Происхождение Се Юньчжао говорило само за себя. Если бы в Столица ворвалась любая другая армия повстанцев, императорский город наверняка бы залили кровью. Но теперь город отбивал назад «усопший» опальный наследный престол, и министрам, знавшим правду, приходилось изощряться в красноречии, чтобы представить всё так, будто Его Высочество Наследный принц не вынес страданий простого народа, воскрес из мёртвых и вернулся, дабы свершить правосудие во имя справедливости.

Снег всё не прекращался, но в шатре царило весеннее тепло. Выходящее наружу жаркое дыхание растапливало снег на крыше шатра, и капли одна за другой падали вниз, словно от дождевых брызг.

Спал Гу Цзинъянь недолго: его нынешнее тело было слишком слабым, да и во сне он не чувствовал себя хорошо. Врождённую слабость здоровья, доставшуюся от матери, оказалось непросто исправить. Императрица больше десятка лет тщательно выхаживала его, прежде чем ему стало хоть немного лучше. После её смерти о нём заботился один лишь Ань-бо, и даже при том, что ему, как и прежде, не приходилось выполнять никакой тяжёлой работы, его тело вновь стремительно покатилось под откос.

Холодный дворец был заброшен, да и евнухи со слугами издевались над ним — мудрено ли было разрушить здоровье?

Юноша сонный и растерянный приоткрыл глаза, его грудная клетка слегка вздымалась, а изящные брови сошлись на переносице:

— Большой дурачок?

— Не бойся, я здесь.

Инь Минди смертельно боялся приступов у парня. Заметив, что дыхание малыша участилось, он тут же напрягся:

— Сяо Гуай, ты проснулся?

Юноша вяло кивнул:

— Плохо... Хочу мыться.

— Хорошо, искупаемся.

Инь Минди поднял его прямо вместе с одеялом. За ширмой уже испускала клубы пара деревянная бадья, одежда и обувь были заготовлены заранее — он просто не решался переодевать маленького глупыша во время сна, боясь спугнуть его чуткий сон.

Уши свирепого варварского волкодава покраснели. Он осторожно освободил любимого юношу от кокона одеял, бросил мешавшую изношенную одежду прямо на пол и бережно опустил парня в воду.

От воды поднимался густой пар, и лицо юноши быстро порозовело от жара. Он снова начал клевать носом, погружаясь в полусонное состояние. Инь Минди движении стали мягче, но заметив, что голова маленького глупыша на его плече опускается всё быстрее, словно клюющий зерно цыплёнок, он поторопился закончить:

— Родной мой, мы почти закончили. Поедим, а потом снова ляжем спать, хорошо?

Гу Цзинъянь с трудом собрался с силами, потрогал впалый живот и жалобно, едва слышно произтянул:

— Хочу жареную баранью ногу.

Инь Минди на мгновение замер. Жареная баранина сейчас никак не годилась, подумал он.

Маленький глупыш был слишком слаб, ему нельзя было давать ничего копчёного или жареного на огне. Впрочем, переживать не стоило: в прошлой жизни у него уже был опыт ухода за женой, так что он быстро откормит своего маленького дурачка, чтобы тот стал румяным и крепким. Вот тогда и разрешит ему есть всё, что душа пожелает, не страшась за его слабое здоровье.

Разумеется, об этом можно было думать лишь про себя. Раз Сяо Гуай сам выразил желание, даже если условий не было, следовало из кожи вон лезть, но добыть желаемое.

Юноша переоделся в совершенно новую одежду, а шею ему обернули мягким кроличьим мехом, отчего он выглядел невероятно белым, пушистым и прелестным. Варварский волкодав с сияющими глазами уставился на послушного возлюбленного, обнял его и принялся осыпать поцелуями — чмок за чмоком, — пока сидевшему на руках юноше это не надоело, и он не отвесил ему звонкую пощёчину. Только тогда Инь Минди с глупой улыбкой разжал объятия.

http://bllate.org/book/35508/4390896