Готовый перевод The Tyrant's Foolish Male Pet Ran Away With the Baby / Тиран влюблен: бегство с сюрпризом: Глава 11

Какая-то мысль становилась всё отчётливее и в этот момент выплыла на поверхность: если я не трогаю людей, люди сами придут трогать меня.

Если он поднимется до положения выше, чем у благородной супруги...

Он словно понял, в каком направлении ему теперь следует прилагать усилия.

Вернувшись во Дворец Сиин, он застал уже вечер.

Цю Жо мазал мазью его покрасневшие и шелушащиеся ладони.

— Как думаешь, Ваше Величество перевернет мою бирку сегодня ночью? — неожиданно спросил Цзян Ваннань.

Цю Жо поднял на него голову и удивился:

— Разве нян-нян... не не желает делить ложе с императором?

Тот перевел взгляд, и на его спокойном лице промелькнула улыбка:

— Теперь кажется, что это не так уж трудно принять.

Вскоре за дверью раздался долгий возглас:

— Императорский указ прибыл!

Сунь Няньхай свернул императорский указ и обеими руками преподнес его Цзян Ваннаню:

— Поздравления Благородной госпоже Цзян, радостные вести Благородной госпоже Цзян! Императорская колесница для ночных посещений уже ожидает за воротами дворца, прошу подготовиться к омовению и смене одежды.

Сказав это, он шагнул вперед и тихо посоветовал:

— Раз уж пришли, покоритесь судьбе. Ваше Величество великодушен, и это ваше счастье. Прошу вас ценить его и больше не совершать глупостей.

Цзян Ваннань понял, что собеседник имеет в виду прежнюю попытку покушения во время ночлега в покоях императора.

— Большое спасибо, евнух Сунь. Прошу вас не беспокоиться, я непременно буду помнить об этом в сердце.

Он принял указ, а Цю Жо, Ло Цзин и остальные радостно заулыбались, радуясь за него.

Только он сам чувствовал, что этот указ несколько тяжёл.

Раз уж все вокруг счастливы, он тоже должен радоваться, нельзя же портить всем настроение.

Дворец Сиин в будущем обязательно расцветет, пока вы решительно не уходите, я буду твердо защищать вас.

В купальне клубился пар, лепестки роз лежали корзинами у деревянной бадьи: жасмин, роза, османтус, гардения... Аромат наполнял воздух.

Цзян Ваннань принимал ванну, позволяя слугам тереть ему спину.

Целый день рубил дрова, а стоило горячей воде смягчить тело, как все кости разомлели, и это было донельзя приятно.

Вошла какая-то пожилая служанка, взяла лукошко с лепестками и принялась рассыпать их.

— Погодите, — остановил ее Цзян Ваннань.

— Нян-нян не любит гардении? — удивилась служанка.

— Эм... нет, дело в том... какую именно ароматику предпочитает Ваше Величество?

Служанка покачала головой:

— Старая служанка столько лет во дворец вхожа, но никогда не слыхала о предпочтениях Вашего Величества.

— А какими лепестками обычно обсыпают ложе другие нян-нян, когда делят с ним ложе? — проявил он удивительную сообразительность, переформулировав вопрос.

Служанка снова покачала головой:

— Нян-нян — первая.

— !рыбы!!!!!!

— Первая?!

Служанка окинула взглядом окрестности и, рискуя быть подслушанной, слегка кивнула.

Цзян Ваннань тоже перенял ее привычку подозрительно озираться с невероятно конспиративным выражением лица:

— Выходит, Ваше Величество все еще... девственник?

— Да не то чтобы... хотя, пожалуй... возможно.

— Как это понимать? Так да или нет? — Цзян Ваннаню стало любопытно.

Служанка понизила голос:

— Нян-нян, вы многого не знаете. Ваше Величество предан государственным делам и равнодушен к женской красоте, он никогда не переворачивал бирки. Наложницы во внутреннем дворе все до единой сгорают от зависти и нетерпения, то и дело являясь к Вашему Величеству под благовидными предлогами, чтобы примелькаться — то чаю нальют, то сладости принесут.

Иногда Ваше Величество и впрямь оставляет кого-нибудь на ночь, но было ли там соитие — этого старая служанка не ведает. Впрочем... мужчины есть мужчины, у всех свои потребности, и Ваше Величество не исключение.

— Ветреный старый ловелас, — презрительно фыркнул Цзян Ваннань.

Служанка снова возразила:

— Нян-нян, не извольте говорить так. Ваше Величество — Сын Неба, подлинный дракон, и во многих вещах он несвободен в своих поступках.

— Это еще почему? У подлецов разве бывают оправдания?

— Например, отцы всех главных госпож внутреннего двора — чиновники при дворе. Особенно благородная супруга Гао, дочь первого министра. В одиночку Вашему Величеству трудно уследить за всем, ему необходимы обе руки, чтобы надежнее управлять государственными делами.

Обычно говоря о том, чью дочь Ваше Величеству ублажает милостью, подразумевают, какого именно чиновника он ценит. Старая служанка глупа и способна постичь лишь этот уровень.

— Ничуть, я считаю, что вы говорите очень разумно, гораздо умнее меня, — искренне произнес Цзян Ваннань.

Служанка на мгновение замерла, закусила губу и мягко улыбнулась, испытывая глубокое облегчение:

— Нян-нян перехваливает меня.

Она всего лишь служанка, обучающая придворному этикету, с момента входа во дворец натерпевшаяся бесчисленных браней и дожившая до нынешних лет лишь упорным трудом, и впервые в жизни услышала, чтобы кто-то вот так прямо ее похвалил.

Кому же не нравится похвала?

— Нян-нян, время почти вышло, старой служанке нужно научить вас еще кое-чему.

Тут она достала из-за пазухи не слишком толстую книгу со слегка помятым переплетом. Когда она протянула ее, порыв ветра загнул уголок, и внутри мелькнули какие-то рисунки.

Цзян Ваннань с воодушевлением протянул руки:

— Это ман... комикс?

Невзначай приоткрыв страницу, он с хлопком захлопнул ее обратно в мгновение ока, широко распахнув глаза, с раскрасневшимся лицом и одеревеневшей шеей повернулся к ней:

— Быть не может... Это же — то самое?

Служанка улыбнулась:

— Да, нян-нян.

Совершенно верно, трактат о палатах любви, причем в продвинутой версии на девяносто девять и восемьдесят один манер.

— В Государстве Чжао издавна не одобряли однополую любовь, а потому обучают лишь по изображениям мужа и жены. Прошу взглянуть, нян-нян, вот этот первый стиль...

Служанка перевернула страницу: там были изображены двое стоящих людей. Передний согнулся, прижавшись к стене, с раскрасневшимися щеками и выражением лица, в котором смешались сладкая истома и боль; стоящий позади выпрямился во весь рост, обеими руками обхватив первого за талию, слегка откинув назад шею и приоткрыв рот, словно тихо вздыхая о чем-то.

— Хватит, довольно...

Цзян Ваннань торопливо захлопнул книгу, весь вспыхнув, словно охваченный пожаром, красный и горячий донельзя:

— Я и сам пойму, пожалуй.

Служанка годами обучала этому ремеслу, так что ее лицо давно перестало краснеть, а сердце — биться чаще. Она с чувством долга допытывалась:

— Разве нян-нян действительно всё поймет? Супружеское ложе — штука тонкая, тут не обойдешься простым копированием картинок. Нян-нян должен следовать воле Вашего Величества, отыскивать те точки, которые доставляют Вашему Величеству наслаждение, пытаться вести с Вашим Величеством беседы о чувствах, постепенно постигая всё наощупь, пробуя и ублажая Ваше Величество...

— Полно вам, умоляю, не говорите больше, я... я, кажется, всё понял, ха-ха, — выдавил из себя Цзян Ваннань с горькой усмешкой, чуть не плача.

Он еще со старшей школы осознал собственную ориентацию, а будучи подростком с сильным любопытством, пересмотрел немало порнографии и романов, так что его теоретические познания были необычайно богаты, хотя добыты исключительно путем самообразования.

Но теперь, когда кто-то другой толковал ему о подобных утехах, по всему телу бежали мурашки, а в том, что касалось практики, он чувствовал себя крайне неуверенно.

Служанка больше не стала подливать масла в огонь, лишь поклонилась:

— Если у нян-нян возникнут какие-то неясности, в будние дни вы в любой момент можете позвать старую служанку.

— Обязательно, непременно, ха-ха, спасибо вам огромное, провожать не буду, пока-пока. — Его фальшивый тон напоминал ученика, отмахивающегося от учителя перед самым звонком с урока.

После ухода служанки закончивший свою работу евнух тоже удалился, а Цзян Ваннань запрокинул голову и застыл, прислонившись к краю бадьи.

Супружеское ложе — дело двоих, с какой стати ему заботиться исключительно об удовольствии Сяо Цюаньчуаня? А он сам кто — просто инструмент для услаждения?

Если подумать с этой точки зрения, ему это начинало казаться ничем не лучше содержания наложников или того хуже.

Роман о политических интригах и взаимной борьбе не на жизнь, а на смерть в одно мгновение превратился в бульварный любовный романчик между щедрым покровителем и продажной девкой.

До чего же жалок этот попавенец.

Будучи глубоко во дворце, не волен распоряжаться собой, но раз уж он ступил на этот путь, придется сперва стерпеть унижения, а там искать возможность сбежать и навсегда вычеркнуть Сяо Цюаньчуаня из своей жизни.

Со временем эта история горького терпения и вынашивания планов мести наверняка забудется.

Ему нравилось сосредоточиваться на том, что приносит радость, ведь забывчивость была его величайшим достоинством.

Бушевавшие в груди эмоции наконец нашли выход, но стоило ему задуматься, как он вспомнил, что Сяо Цюаньчуань — мужчина невероятно мощный.

Обрывочные упоминания из оригинальной книги: небесный столп, гигантский питон, сваебойный молот, муж на десять раз за ночь...

Цзян Ваннань сжал кулак, мысленно прикинув размеры, и шумно выругался про себя, безвольно обвиснув в воде:

— Ох, мамочки, да проще помереть от боли!

В этот момент снаружи кто-то позвал его:

— Нян-нян, нян-нян...

— Ло Цзин? Войди.

Зачем это он пожаловал?

— Нян-нян, я раздобыл одну отличную штуковину, думаю, нян-нян должен... найти ей применение. — Ло Цзин понизил голос так, что почти одними выдохами выталкивал слова.

Да что ж во дворец все такие скрытные-то?

— Какую еще штуку? — Впрочем, ему и самому было страшно любопытно!

Юноша извлек из широкого рукава продолговатый предмет нежно-желтого цвета, толстый, с пулевидным кончиком.

Цзян Ваннаня вытаращил глаза:

— Твою мать! Ты... ты... ты откуда это взял?!

Глаза Ло Цзина округлились еще сильнее:

— Нян-нян тоже знает эту вещь?!

Еще бы не знать, да это же приспособление для предварительного расширения!

Его поразило даже не то, что в древности тоже промышляли подобными развлечениями!

В этот момент за дверью послышались шаги — судя по всему, прибыли те, кто должен был помочь Цзян Ваннаню сменить одежду и проводить до паланкина.

Ло Цзин не стал вдаваться в подробности:

— Нян-нян, я слышал, перед услаждением ложем лучше расслабиться с помощью этой штуки, тогда не будет так больно. Она из резины, кожу не травмирует. — С этими словами он попятился назад.

— ...

Цзян Ваннань дернул онемевшими губами. В его ладони лежал тот самый бледно-желтый пулевидный предмет, и надо признать, на ощупь он действительно был до странного похож.

Ночь стояла глухая, во Дворце Небесной Чистоты мерцали свечи.

Перед дворцом плавно остановилась колесница для ночных посещений, служанка приподняла занавеску, и изнутри протянулась изящная белая рука.

Цзян Ваннань вышел из колесницы и при поддержке служанки переступил порог, волоча за собой подол платья.

Его черные волосы были распущены и падали ниже пояса, поверх был накинут лишь тончайший халат цвета гусиного пура, а под ним скрывался крайне смущающий наряд. Всю дорогу он чувствовал себя неловко и стесненно.

— Ваше Величество, Благородная госпожа Цзян прибыл, — взмахнул метелкой Сунь Няньхай, и прислуживавшие по бокам евнухи благоразумно удалились.

Словно завершив какое-то дело, Сунь Няньхай с предельной осмотрительностью притворил за собой дверь.

У края постели для отдыха располагался низкий столик, заваленный стопками свитков с докладами, рядом стояло блюдо с горькими семенами лотоса. Мужчина в черных одеждах, расшитых золотом, восседал с прямой спиной, всецело погруженный в работу, и, сжав в руке волновую кисть, что-то выписывал.

По дороге сюда пожилая наставница подробно все объяснила: деление ложа не сводится к одной лишь близости, перед этим необходимо отвести душу предварительными нежностями — например, поболтать, поговорить по душам.

Иными словами, прежде чем забраться на ложе, требовалось разжечь интерес партнера!

Черт побери, да даже у продажных мальчишек не бывает столько хлопот!

Цзян Ваннань смягчил голос и выдавил из себя неестественную улыбку:

— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество.

— Поднимитесь, — Сяо Цюаньчуань даже не поднял головы.

Воздух внезапно замер, и Цзян Ваннань почувствовал себя неловко, застыв на месте.

Этот паршивый император сам перевернул его бирку, а теперь даже внимания не обращает?

http://bllate.org/book/35498/4389808