Готовый перевод A Cabbage's Counterattack / Атака на чувства: Горькая сладость разлуки: Глава 2

Хэ Чэн торопливо опустил её и сказал:

— Всё в порядке.

— Что ты прячешь? Я врач, а ты пациент. Ещё нужно ждать, пока ты в регистратуре очередь займёшь?

— Разве мне нужно занимать очередь к кому-то другому? — с улыбкой произнес Хэ Чэн и, неосторожно задев рану на лице, скривился и шумно втянул воздух.

Специализацией Цзян Ивэй была ортопедия, и Хэ Чэн вспомнил, что как-то случайно видел в её картотеке пациента по имени Сян Лэй — оказывается, они были знакомы.

Раздражает или нет?

— Почему мне показалось, что тот человек выглядит знакомым? — Цзян Ивэй обернулась, бросив ещё один взгляд вслед, и догнала Хэ Чэна. — Это не тот ли, кто раньше постоянно приходил к нам в школу искать тебя, как его звали...

— Шэнь Ди, — ответил Хэ Чэн.

— Точно, — она задумалась. — Вы же с ним раньше были одноклассниками по старшей школе, с чего вдруг он так с тобой обошлся?

Хэ Чэн сжал зубы от боли, не в силах вымолвить ни слова. Лишь спустя довольно долгое время он произнес, словно сам с собой:

— На самом деле, ничего неожиданного.

Упершись рукой в дверной косяк, он сказал Цзян Ивэй:

— Спасибо тебе за сегодняшнее, как-нибудь угощу тебя обедом.

Цзян Ивэй отмахнулась:

— Не стоит, я не обеднею от одной пропущенной с тобой трагедии.

Хэ Чэн счел это за шутку и не стал спорить. У него еще оставались дела на потом, так что он ушел первым, пообещав выкроить у прекрасной женщины свободную минутку и действительно сводить её в ресторан.

Цзян Ивэй числилась в больнице неофициальной девушкой Хэ Чэна со статусом «то да, то нет». Когда их сводили вместе, зависело исключительно от периода гипогликемии у группы молодых медсестёр их больницы: стоило им почувствовать нехватку сладкого, как парочку вытаскивали на свет божий, чтобы они немного погуляли на зависть публике. Красивый мужчина и прекрасная женщина идеально подходили друг другу, и все вокруг закрывали лица руками от восторга: как же так, почему такие подходящие люди до сих пор не вместе?!

Цзян Ивэй и сама не раз задавалась этим вопросом: чем же она так не угодила Хэ Чэна? В нынешние времена таких женщин, как она — и в гостиной хороша, и на кухне мастерица, красивая, с белой кожей, пышной грудью и острым умом, — пусть и сыщется немало, но вряд ли много, её можно назвать одной на миллион. Однако в его глазах она так и не смогла запечатлеться. И ведь она не то чтобы скрывала свои чувства — вся та гордость, что она копила с самого детства, растаяла перед Хэ Чэном без следа.

Втайне они тоже общались, но всё сводилось к дежурным обедам из вежливости: поели и разошлись, а после продолжали жить прежней жизнью. Она не верила, что Хэ Чэн, человек столь искушенный в жизненных делах, был просто деревянным чурбаном; если говорить прямо — он просто её не любил.

Еще сильнее удручало то, что за столько лет знакомства рядом с ним так никто и не появился. Разве это не прямое доказательство: я лучше умру в одиночестве, чем буду с тобой?

Последние два года в больнице и вовсе развернулся настоящий бушующий ветер. Те преданные сторонники пары Хэ и Цзян, что раньше стояли на своем, теперь оказались подмяты кучкой еретиков, прорубивших кровавый след среди бескрайней армии гетеросексуальных пар. Захватив горные вершины, они подняли великое знамя союза Хэ и Цао. Не прошло и двадцати четырех часов, как появился лагерь союза Цао и Хэ. Маленькие медсестры хватались за головы, а в их глазах сверкали звездочки: глядя на то, как Хэ Чэн и Цао И в любой момент готовы высечь друг из друга искры, они были убеждены — вот эти двое действительно созданы друг для друга!

Цзян Ивэй была младше Хэ Чэна на год и знала его уже давно. Эта независимая и деловая женщина производила глубокое впечатление, и Хэ Чэн очень ценил её, но не более того. Женщин он не любил, в этом он никогда не сомневался и не мог преодолеть себя.

Те шутливые подначки медсестры порой еще решались отпускать в адрес Хэ Чэна, но никому бы не хватило смежности дать понять это Цао И, который был младше Хэ на два года. Доктор Цао славился по всей больнице своим ледяным выражением лица и полным отсутствием чувства юмора: в его глазах, когда он смотрел на людей, вечно застывал слой инея, легко и непринужденно отгораживающий его от окружающих на тысячу ли.

Как-то раз одну девушку только что перевели в операционные медсестры, и она ассистировала Цао И. Во время операции она слишком сильно нервничала и перепутала очередность инструментов. Цао И вернул ей предмет и мимоходом бросил на неё взгляд — беднячку так испугало это выражение, что она опрокинула стерилизационный ящик. К счастью, тогда нашелся запасной комплект, иначе чуть не случилось ЧП. После того случая союз Хэ и Цао определенно взял верх: по сравнению с Цао доктор Хэ, бывший строгим лишь отчасти, казался сущим ангелом.

Хэ Чэн сейчас занимал пост заместителя заведующего торакально-кардиохирургическим отделением и стоял на одну ступень выше Цао И. С тех пор как Цао И после выпуска устроился в больницу, Хэ Чэн постоянно брал его под свое крыло. Этот парень отличался целеустремленностью и твердым складом ума, мало что могло выбить его из колеи — настоящая машина для проведения операций.

Взгляд Цао И скользнул с пестрого лица старшего коллеги на его спину:

— Что со спиной?

Хэ Чэн замедлил движения и осторожно опустился в кресло перед письменным столом:

— Ничего особенного, так, пустяковая рана.

Если считать серьезными только переломы костей, то пару пропущенных ударов кулаком действительно трудно назвать большой бедой. Но для человека, выполняющего тончайшую ручную работу, любые неблагоприятные факторы, подрывающие душевное равновесие, требовалось устранять вовремя. Брови Цао И едва заметно шевельнулись, и он продолжил заполнять протокол:

— Ту операцию я проведу за тебя.

— Не терпится поскорее домой? — Хэ Чэн в этот момент даже нашел в себе силы пошутить над ним.

Цао И поднялся, чтобы собрать вещи:

— Он уехал в командировку.

Хэ Чэн кивнул. Быстро обработав рану и благодаря чьей-то командировке, сегодня он неожиданно освободился пораньше.

Вернувшись домой, Хэ Чэн заметил у порога лишнюю пару обуви. Он бросил ключи на тумбу и намеренно пошумел.

Ци Пин, вытирая руки, торопливо вышла из кухни, и на её лице застыло смущенное выражение пойманного с поличным человека:

— Почему ты сегодня так рано вернулся?

Хэ Чэн кашлянул. По правде говоря, он все еще чувствовал себя немного неуютно из-за того, что его мать время от времени наведывалась сюда и играла роль доброй феи из сказки. За те пару лет, пока их отношения постепенно теплели, передача ключей от квартиры стала ключевым шагом к расколу льда, но порой он все же задумывался, правилен ли такой поступок. Во всяком случае, когда он задавал себе этот вопрос начистоту, преграда в сердце на самом деле до сих пор не была полностью разрушена.

— Что с лицом? — спросила Ци Пин, делая несколько шагов вперед.

Хэ Чэн отвернулся, уворачиваясь.

Она с некоторым смущением опустила руку и машинально принялась тереть её о фартук снова и снова. Спустя мгновение она вновь улыбнулась:

— Я сварила тебе немного супа из маша, в последние два дня погода сухая, легко схватить жар, выпей побольше.

— Будешь ужинать? — спросил Хэ Чэн.

— Нет, мне скоро нужно возвращаться. Еда готова, суп на плите, потом сам выключишь огонь, я пойду.

— Угу. — Хэ Чэн хотел сказать, что ей не обязательно постоянно приходить сюда, но слова застряли в горле.

Ци Пин обувалась у входа, а затем повернулась:

— Твой отец тоже хотел прийти, но в последние дни на работе срочные дела, не вырваться, поэтому он попросил меня сначала заглянуть сюда. Мы спокойны, раз у тебя всё хорошо.

Ей не стоило пытаться выставить его в хорошем свете. Хочет он приходить или нет — Хэ Чэн и сам прекрасно понимал, но выводить её на чистую воду он не собирался:

— Будь осторожна по дороге домой.

— Ой, о маме можешь не беспокоиться.

С улыбкой, полной некоторой скованности и заискивания, Ци Пин толкнула дверь и вышла.

Хэ Чэн зашел на кухню, выключил плиту, подхватил чистую пиалу и, усевшись в гостиной, налил себе немного супа из маша. Осушив его в два глотка, он уже собирался взять одежду и отправиться в душ, как в дверь постучали.

Ци Пин стояла на пороге, протягивая ему коробочку с лекарствами:

— Воспользуйся, с ними быстрее заживет.

Хэ Чэн сквозь пластиковый пакет понял, что именно там лежит — всяко хуже того, что выдавали в больничной аптеке. Ци Пин решила, что он не хочет брать, и насильно всунула сверток ему в руку:

— Заходи давай.

Закрыв дверь и даже не взглянув на содержимое, Хэ Чэн закинул сверток в шкаф. Он отобрал пару вещей для душа, а после, босой и вытирая насухо волосы полотенцем, обошел всю квартиру, но так и не заметил тени кота — тот снова куда-то спрятался спасаться от жары.

Больница, в которой он сейчас работал, была дочерней клиникой того самого университета, где он учился. Недавно вуз затеял сотрудничество с неким инвестиционным медицинским фондом, желая построить в городе З научно-исследовательский центр сердечно-сосудистых препаратов. Руководство школы придавало этому проекту большое значение и специально обратилось в их больницу с просьбой временно откомандировать клиницистов с богатым опытом практической работы. Обязанности предстояли не слишком обременительные: на начальном этапе требовалось в основном обеспечивать техническое руководство для обоснования технической осуществимости проектов, а на поздней стадии — возглавить клинические испытания. К тому моменту нагрузка, конечно, возрастет, но цикл был долгим, так что на его текущую работу это пока никак не влияло, разве что время от времени придется ездить в командировки.

Хэ Чэн доверху наполнил кошачью миску сухим кормом, поставил две большие плошки с водой, выкинул старый наполнитель и засыпал свежий, тоже доверху. В этот раз он уезжал на три дня, но для кота, которому по меркам взрослого мира уже стукнуло около полувека, оставаться хозяином пустого дома было делом привычным.

Этот кот, которому Хэ Чэн даже поленился дать имя, изначально принадлежал вовсе не ему, а Шэнь Ди. Тот притащил котенка крошечным, месяцев двух от роду, и вот теперь за почти десять лет совместной жизни они успели состариться вместе. Сам Хэ Чэн мелких животных не жаловал и позволил этой твари поселиться у себя лишь из стремления угодить Шэнь Ди.

Когда кот только появился в доме, будучи крошечным комочком, он отличался на редкость скверным нравенком: стоило ему завидеть Хэ Чэна, как его шерсть вставала дыбом, он выгибал спину колесом и дико вопил — прямо вылитый Шэнь Ди, когда тот скалил зубы и выпускал когти.

— Как только я его увидел, сразу понял — у нас особая связь. Ну как, правда похож на меня? — Шэнь Ди обнажил два клыка, копируя зверя, и затискал его в руках так, что невозможно было оторваться.

В следующую же секунду последовал укус до крови. Лицо Хэ Чэна почернело, и посреди ночи он поволок Шэнь Ди в больницу. Рана не тянула даже на травму для экстренного приема, и Хэ Чэн и сам чувствовал, что перегибает палку. Они вернулись домой, зашли в аптеку за йодом, а уже на следующий день поехали ставить прививки от бешенства.

Не прошло и полмесяца совместной жизни, как у обоих завели по медицинской карте.

Хэ Чэн собирался вышвырнуть животное на улицу, но Шэнь Ди уперся. Раньше он никогда не держал живность — его мать страдала аллергией на кошачью шерсть, так что возможности завести питомца у него не было. И вот теперь, когда зверь наконец появился, он еще не наигрался.

К тому же прививки уже поставили, неужели бросать всё из-за пары царапин? Зубки у него маленькие, кусает — будто щекочет, если бы не паника Хэ Чэна, он бы вообще в больницу не пошел. Жизнь у него, у Шэнь Ди, крепкая, через какие только раны он не проходил, неужели какая-то кошка его свалит?

Шэнь Ди накупил для кота роскошнейший домик и кошачье дерево, которые в убогой съемной квартире Хэ Чэна смотрелись воистину как дворец посреди руин. Корм тоже выбирал самый лучший, порой один пакет стоил как половина месячного бюджета Хэ Чэна.

Хэ Чэн находил это смешным: парень, который, вооружившись палкой, моргать не успевал, как отправлял людей в больницу с язвой желудка, часами изучал в интернете правильные позы для удерживания кота, до смерти боясь сломать ему ребра неосторожным движением.

Первые несколько месяцев в доме стоял настоящий бедлам, пока в один прекрасный день хозяин квартиры не обнаружил питомца и, ткнув пальцем в пункт договора о запрете на содержание животных, не выставил их вон. Хэ Чэн был сыт по горло: он требовал непременно избавиться от кота. Некоторых зверей приручить невозможно — сколько к ним ни относись по-доброму, они всё равно видят в тебе чужака.

Шэнь Ди тогда взревел:

— Он уже несколько месяцев питается кошачьим кормом, а ты предлагаешь выпустить его на помойку? У тебя вообще совесть есть?! Мне плевать, нет его — нет меня, выбирай сам!

Хэ Чэн потерял дар речи. С каких пор он скатился до того, что вынужден делить человека с какой-то кошкой? Ему хотелось, чтобы Шэнь Ди уяснил: на самом деле Хэ Чэн не дорожит им настолько сильно. В его сердце этот парень значил лишь немногим больше той скотины, да и то лишь потому, что мог удовлетворить кое-какие физиологические потребности, на что кот был неспособен.

В конце концов Хэ Чэн собрал вещи и переехал обратно в общежитие. Шэнь Ди после этого еще очень долго не показывался ему на глаза.

http://bllate.org/book/35473/4386277