Готовый перевод Stereotypes Don't Grow Moss / Кролик в волчьей шкуре: Нетипичный союз: Глава 2

Цзи Жун мысленно удивился, заметив, что омега по имени Мэн Янь, сидящий напротив него за столом, выглядит раздраженным и настроен крайне неприязненно.

Тот пришел раньше него, и Цзи Жун полагал, что омеги ждут распределения с бóльшим энтузиазмом, но, видимо, всё было иначе.

— Раз вы подали заявление в этот раз, значит, молчаливо согласились с тем, что у вас нет права на отказ. Вы можете лишь ждать выбора со стороны партнера, и если он даст согласие, вам останется только принять это. При подаче заявления сотрудники должны были вас уведомить — вот документ о добровольном информированном согласии, подписанный вами в то время.

— Подписавший — Мэн Янь, это ведь вы, верно? — сотрудница в форме достала бумаги. Мэн Янь, до этого сгорбившийся, внезапно злобно зыркнул на нее, но документы не взял и не проронил ни слова.

Сотрудница, привыкшая к подобным взглядам, не обратила на это внимания и повернулась к Цзи Жуну, сменив тон на более вежливый:

— Господин Цзи, если вы согласны, то сегодня мы можем сразу завершить регистрацию. Конечно, исходя из принципа справедливости, вы можете и отказаться, но тогда вы потратите впустую одну попытку подбора. Вам придется ждать полгода и выплатить штраф за эти полгода.

Она, видимо, тоже посчитала, что Мэн Янь ведет себя неподобающе, и решила, что этот добродушный альфа, скорее всего, не даст согласия. Поэтому она покачала головой, вздохнула и достала форму отказа от брака.

Цзи Жун взял ее, даже не взглянув, и лишь спросил:

— Скажите, если я откажусь, что с ним будет?

— С ним? Он больше не сможет пользоваться системой брачного союза, не сможет претендовать на льготный период адаптации, и если до достижения совершеннолетия он так и не вступит в брак, ему придется немедленно выплатить штраф. В конце концов, генетическая совместимость союза — это социальное пособие, финансируемое за счет налогов граждан, поэтому за постоянную растрату общественных ресурсов полагается наказание. Впрочем, он еще молод, ему всего девятнадцать, впереди еще несколько лет, может, он еще сам решит свои проблемы? — пояснила сотрудница.

Таким образом, право решать судьбу этого союза оказалось исключительно в его руках.

Цзи Жун засомневался.

Девятнадцать лет — совсем еще ребенок.

Судя по правилам, при которых каждый отказ требует полугодового ожидания, этот омега, уже дважды отклонявший кандидатов, начал подавать заявления в союз, как только достиг восемнадцати лет — минимального брачного возраста для омег.

Он перевел взгляд на омегу, с которым, казалось, было так трудно поладить. Тот внешне оставался спокойным, молчаливым, создавая вид, будто ему безразличен исход событий. Однако, если присмотреться, можно было заметить покрасневшие уголки глаз, то, как он нервно теребил пальцы, как его прижатые к голове уши вдруг дернулись, а тонкие руки слегка подрагивали, словно он сдерживал слезы.

Слишком худой. Должно быть, ему жилось совсем несладко.

Цзи Жун поймал себя на мысли, что хочет отвести его домой, накормить и окружить заботой.

Цзи Жун положил бланк отказа на стол. Мэн Янь тут же опустил голову, перестав на него смотреть.

Так вот что значит этот иероглиф Янь — «отвращение». У Цзи Жуна внезапно защемило сердце.

Через два года этому маленькому волчонку, не умеющему управлять своими ушами, будет всего двадцать один. Если его немного откормить, возможно, он станет милее, и кто-нибудь да захочет его забрать. А если нет — тогда можно будет и развестись.

Мэн Янь с самого начала держал у ног большой черный рюкзак, потрепанный, но довольно чистый.

Цзи Жун наклонился, чтобы помочь ему поднять сумку, и повел его к машине, при этом специально прикрывая его своим телом от солнца.

Теперь они состояли в законном браке.

Процедура регистрации прошла быстро: сотрудница активно помогала, водила Цзи Жуна по кабинетам, отвела их на фотосъемку, и всё заняло не больше часа.

— В отчете сказано, что наша совместимость по феромонам составляет 85%. — Цзи Жун открыл для Мэн Яня дверцу машины и с радостной улыбкой обернулся к нему.

Однако человек, следовавший за ним, казалось, не мог принять его радость: он лишь молча опустил голову, украдкой смахивая пыль со штанов и грязь с обуви.

Не получив ответа, Цзи Жун не рассердился. Он сам пристегнул ремень безопасности Мэн Яню, который нерешительно уселся на пассажирское сиденье.

Этот замкнутый ребенок, скорее всего, был принужден к браку семьей и сам не желал его. Впрочем, это понятно: в восемнадцать-девятнадцать лет голова занята только учебой, какие там отношения, не говоря уже о браке.

Только непонятно одно: когда Цзи Жун ранее попросил сотрудницу выйти, чтобы наедине спросить Мэн Яня о его желании и заверить, что отказ — это не проблема, тот, понурив голову, взял ручку и без колебаний поставил свою подпись на свидетельстве о браке.

Это не было похоже на принуждение, скорее, он сам был согласен?

В отличие от четкого и твердого почерка в заявлении на совместимость, подпись Мэн Яня, с его тонкими ручками и ножками, выглядела криво и коряво. Видимо, предыдущие документы заполнял не он сам.

— Янь-янь, куда тебя отвезти? Ты живешь на Улице Ляньхуа? В регистрационной форме информация не очень подробная.

Цзи Жун понимал, что расспрашивать о семье сразу при знакомстве не очень вежливо, но Мэн Янь всё время молчал, и он понятия не имел, куда его везти.

При обмене информацией он заметил, что адрес и сведения о родственных связях Мэн Яня были указаны очень скупо.

Мэн — это фамилия, представители которой часто обладают чертами псов и волков. На Улице Ляньхуа на юге города действительно была семья Мэн, занимавшаяся горнодобывающим бизнесом и известная тем, что в ней рождалось немало качественных альф класса А.

Услышав, как его назвали, Мэн Янь вздрогнул, и его мягкие волчьи уши тут же встали торчком.

— Я не Янь-янь, — возразил он с неловким видом. Поскольку он не привык говорить, голос звучал хрипло, а связки вибрировали с трудом, отчего речь казалась грубой и неприятной на слух.

Он тут же снова закрыл рот.

Спустя некоторое время, увидев, что машина все еще едет в сторону Улицы Ляньхуа, он наконец не выдержал и поспешно добавил:

— Не туда. Я не поеду домой.

Цзи Жун объяснил:

— Я не настаиваю на том, чтобы везти тебя домой. Просто не знал, хочешь ли ты переехать ко мне. Если хочешь, я помогу тебе забрать вещи. У меня сегодня свободный график, я не занят.

Услышав это, Мэн Янь сжал почти оторванную ручку черного рюкзака, который держал на коленях, долго колебался, а затем тихо прошептал:

— У меня с собой есть вещи.

Он стал намного покладистее и больше не выказывал враждебности. И не потому, что Цзи Жун продолжал улыбаться ему, а потому, что, когда они выходили из мэрии, Цзи Жун прикрыл его от солнца.

http://bllate.org/book/35455/4382926