Готовый перевод Wife to a Rich Fool / Жена для богатого дурачка: Как выжить, когда всё пошло не по плану: Глава 13

Сердце Линь Юаня дрогнуло, и улыбка на его лице постепенно исчезла.

Мо Нинчэнь тоже поднял голову вслед за ним, заметил Мо Цзуньвэя, закатил глаза, схватил Линь Юаня за руку и попытался затащить его в дом.

Линь Юань сказал:

— Подожди.

Мо Нинчэнь вопросительно посмотрел на него. Линь Юань указал пальцем на ковырявшуюся в земле собаку у невысокого забора неподалеку и тихо произнес:

— Забери пса в дом, на улице такое солнце, а вдруг у него будет тепловой удар?

Услышав это, Мо Нинчэнь тут же подбежал, схватил щенка за передние лапы, прижал к груди и поднес к Линь Юаню:

— Пошли, возьмем с собой малыша Ха, будем внутри кондиционер слушать.

Линь Юань с улыбкой кивнул, слегка приподнял голову, чтобы снова взглянуть наверх, но Мо Цзуньвэя и след простыл.

Мо Нинчэнь к этому моменту уже весь вспотел, волосы намокли и прядями прилипали ко лбу. Он задрал край одежды, вытер пот с лица и пробормотал:

— Я пойду помоюсь.

А чистоту он любил.

Линь Юань почти не вспотел, поэтому чувствовал себя свежо, но всё же тоже умылся. Когда он вышел из ванной с капельками воды на лице, Мо Нинчэнь крепко обнял его.

— Ты чего? — Линь Юань пытался вытереть воду с уголка глаза и одновременно отчаянно и неуклюже отбивался.

Мо Нинчэнь склонил голову и принюхался к его запаху:

— От тебя так вкусно пахнет, а я весь вонючий.

Линь Юань тоже понюхал Мо Нинчэня и совершенно серьезно заявил:

— Ничем ты не воняешь. Это называется мужской аромат, понимаешь?

Правда, к этому мужскому аромату примешивался влажный молочный дух, из-за чего запах казался чуть приторным, но на самом деле очень даже приятным.

Мо Нинчэнь ничего не ответил. Словно щенок, он зарылся носом в плечо Линь Юаня и принялся жадно принюхиваться, будто пытаясь навечно запечатлеть этот запах в памяти.

Видя, что тот молчит, Линь Юань добавил еще пару слов:

— Ты правда не воняешь. Если я тоже вспотею, от меня будет пахнуть точно так же. К тому же мы пользуешься одним гелем для душа, сходишь в ванную — и будешь пахнуть так же приятно, как я.

Мо Нинчэнь наконец отпустил его:

— Точно, я пойду мыться.

С этими словами он нырнул в ванную.

Заметив, что Мо Нинчэнь даже не закрыл дверь, Линь Юань протянул руку и сам притворил ее.

Он только успел вернуться на диван и присесть, как раздался веселый телефонный звонок.

Немного помедлив, Линь Юань опустил взгляд на экран: звонил доктор Цзи Цзэсю. Он принял вызов:

— Алло, доктор Цзи.

Цзи Цзэсю тихонько хмыкнул на том конце провода, а затем огорошил его новостью, словно громом среди ясного неба:

— Твоя мама выходила на меня.

Дыхание Линь Юаня перехватило:

— Зачем она тебе?

Цзи Цзэсю ответил:

— Раз не смогла найти тебя, пришла ко мне, спрашивала, не знаю ли я, где ты прячешься.

Линь Юань тут же спросил:

— Ты ведь не сказал, где я?

Цзи Цзэсю холодно бросил:

— Думаешь, я стал бы говорить?

Линь Юань смутился:

— Я не это имел в виду...

Цзи Цзэсю оборвал этот разговор:

— Хотя эту идею подкинул я, раз уж ты на это решился, мы с тобой в одной лодке. Если ты проколешься, мне тоже не сдобровать, так что я буду хранить твой секрет.

Линь Юань помолчал немного и произнес:

— Спасибо.

Цзи Цзэсю сухо ответил:

— Не за что.

Немного подумав и не удержавшись, Линь Юань спросил:

— Я давно хотел узнать: зачем ты мне помогаешь, ведь это сплошная головная боль и никакой выгоды? Тебе от этого ведь абсолютно никакого проку, верно?

На том конце долго царило молчание, прежде чем Цзи Цзэсю заговорил:

— Если бы ты не вышел замуж за Мо Нинчэня, на твоем месте оказалась бы любая другая девица с улицы. Лишь бы условия позволяли. Ими трудно управлять, а тебе нужны только деньги, да к тому же ты даже не женщина.

Линь Юань на секунду растерялся, но уже через пару мгновений до него дошло:

— Ты случайно не...

Не дожидаясь его диких догадок, Цзи Цзэсю сам озвучил ответ:

— Его мать — моя младшая тетушка.

Линь Юань:

— ...Ого.

Цзи Цзэсю продолжил:

— Мо Лян виноват перед ним и вроде бы неплохо к нему относится, но у него совсем не варит котел.

Он замолк на мгновение, не став больше вдаваться в подробности дел семьи Мо:

— В общем, приглядывай за ним.

Линь Юань поднял глаза, посмотрел в сторону ванной и тихо ответил:

— Угу.

Цзи Цзэсю первым повесил трубку.

Посмотрев на экран телефона, Линь Юань небрежно швырнул его в угол и, прикрыв лицо рукой, погрузился в раздумья.

Если посмотреть на это под таким углом, Цзи Цзэсю оказывается человеком Мо Нинчэня.

С тех пор как прежний владелец тела якобы забеременел, отец Мо Нинчэня, Мо Лян, осыпал его щедрыми благами. У него была черная карта с безлимитным лимитом и отдельная карта для карманных расходов — по двести тысяч ежемесячно, которые поступали точно пятнадцатого числа каждого месяца. Условия были более чем достойными, не говоря уже о том, что Мо Нинчэнь тоже любил баловать его деньгами. Если не считать черную карту, к сегодняшнему дню имущество, полученное от семьи Мо, уже перевалило за два с лишним миллиона.

Это уже целое состояние. На его месте следовало бы вовремя остановиться, но он только недавно появился в семье Мо, и если так суетливо сбежать, это неизбежно вызовет подозрения насчет его истинных мотивов.Однако семья Мо, собираясь найти невесту для младшего сына, не стала устраивать никаких официальных свадеб. Раз уж первоначальный владелец тела получил одобрение Мо Ляна, да и Мо Нинчэнь не был против, в тот же вечер он въехал в особняк семьи Мо. Обладая лишь формальным титулом жены Мо Нинчэня, на деле он ничем не отличался от древней наложницы — его привезли в дом в крошечном паланкине, всё было из рук вон неофициально.

Будь прежний владелец тела настоящей юной девушкой, разве не умерла бы она от обиды? Если семья Мо затеяла такое и при этом действительно нашла желающую выйти замуж, то, кроме как ради денег, какая ещё у них могла быть цель? Линь Юань чувствовал, что Мо Лян прекрасно всё понимает.

Однако раз уж этот ребёнок не рождается, дело принимает серьёзный оборот. На словах всё звучит так, будто его выдали замуж за Мо Нинчэня, но на самом деле разве это не означает суррогатное материнство? Неудивительно, что после того, как до слухов о беременности прежнего владельца дошли новости, Мо Лян так обрадовался.

Поразмыслив об этом, Линь Юань пришёл к выводу, что ситуация эта одновременно и сложная, и простая. В конце концов, Цзи Цзэсю поручился, что позволит ему выйти сухим из воды, хотя, конечно, при условии, что он не совершит промаха.

К тому же сейчас хлопоты доставлял вовсе не риск разоблачения, а семья прежнего владельца…

Рассуждая здраво, в реальности среди однокурсников и друзей Линь Юаня было немало тех, у кого в семьях имелись старшие сёстры, и где царил перекос в сторону мальчиков. На самом деле, предпочтение сыновей вместо дочерей — это же обычное дело, не так ли? Почему же в случае с прежним владельцем всё обернулось наоборот? Старшая сестра отправилась учиться, а младший брат пошёл работать, чтобы оплачивать её учёбу и содержать семью.

Он не то чтобы испытывал отвращение к подобной модели, просто в воспоминаниях прежнего владельца эта самая сестра относилась к нему скверно, разговаривала пренебрежительно и грубо, без капли тепла. Семья тоже была под стать ей: требовали от него слишком многого, а заботы проявляли мало.

С точки зрения Линь Юаня как постороннего наблюдателя, всё это вызывало лишь досаду и горечь, но когда дело коснулось его собственного положения, чувства оказались весьма противоречивыми.

Прежний владелец тела относился к своим родным из рук вон хорошо. Хотя Линь Юань и не знал, по какой причине он переселился в это тело, раз уж оно стало его собственным, разве не должен он взять на себя ответственность, которую нёс прежний хозяин?

В этом не было никаких сомнений, однако рассудок норовил уклониться от этих мыслей, не желая копаться в подробностях. Но на этот раз телефонный звонок Цзи Цзэсю так недвусмысленно поставил этот вопрос прямо перед ним… Что ж, по крайней мере, нельзя позволить матери прежнего владельца устраивать здесь беспорядки, верно?

Семья Мо не стала проверять личность прежнего владельца — они провели лишь медицинский осмотр и позволили ему поселиться в доме. Но если заявится его мать, риск разоблачения мгновенно подскочит до девяноста с лишним процентов.

Стоило представить последствия провала — например, то, как его привяжут и бросят в открытом море на съедение акулам… Да, пожалуй, стоило и дальше сохранять конспирацию и избегать любых контактов с родными прежнего владельца. Вот только деньги всё же нужно перевести, ведь отец прежнего владельца по-прежнему лежит в больнице.

Приняв это решение, Линь Юань снова нащупал телефон, перевёл Цзи Цзэсю кругленькую сумму и отправил сообщение с просьбой помочь оплатить медицинские счета и пребывание отца в стационаре.

Спустя некоторое время Линь Юань получил от Цзи Цзэсю краткий ответ, полностью успокоился и, отбросив все тревоги, отложил телефон, добрался до края кровати и рухнул на матрас.

Мо Нинчэнь вышел из ванной, окутанный клубами прохладной влажности, и подошёл к постели Линь Юаня.

Линь Юань поднял на него взгляд и, заметив, что на том надето лишь самое необходимое для приличия бельё, невольно поморщился:

— Надень нормальную одежду, нечего тут грудью светить.

Мо Нинчэнь ничего не ответил, с улыбкой запрыгнув на кровать. Мягкая упругость матраса заставила Линь Юаня подпрыгнуть в такт движениям Мо Нинчэня. Его обнажённая рука соприкоснулась с рукой Мо Нинчэня, от которой исходила такая ледяная свежесть, что Линь Юань даже удивился:

— Ты снова мылся холодной водой?

Мо Нинчэнь хмыкнул:

— Мыться холодной водой так приятно.

Вода с его тела даже не успела высохнуть, и, прокатившись колбаской по одеялу, он оставил после себя влажные следы, которые Линь Юань мог нащупать рукой. Каким бы мягким ни был его характер, он всё равно почувствовал лёгкое раздражение:

— Ты даже не вытерся, прежде чем залезть на кровать? Посмотри-ка, ты всё одеяло вымочил, оно же от этого пятнами покроется, понимаешь?

Мо Нинчэнь упрямо возразил:

— Ничего не покроется, я всегда так спать ложусь.

Ноги Линь Юаня снова коснулись его мокрой спины, и раздражение усилилось:

— Ты что, решил одеялом вместо полотенца вытираться?

Мо Нинчэнь уткнулся лицом в подушку и притворился мёртвым.

Линь Юань пару раз шлёпнул его подушкой, но, не найдя иного выхода, был вынужден лечь обратно, бормоча под нос:

— Я тебе не мамочка и не папочка, с какой стати мне с тобой возиться?

Мо Нинчэнь вытащил голову из мягкой подушки и посмотрел на Линь Юаня:

— Будем в игры играть?

Линь Юань раздражённо бросил:

— Играть в жкх-твою-мать, не буду я ни во что играть.

Мо Нинчэнь склонил голову набок, раздумывая:

— Тогда давай телевизор вместе посмотрим?

Линь Юань закатил глаза и заявил:

— И разговаривать с тобой не буду.

Мо Нинчэнь молча снова уткнулся лицом в подушку, так что наружу торчали только кончики его белых ушей.

Спустя мгновение Линь Юань произнёс:

— Ну ладно, давай сыграем.

Мо Нинчэнь тут же приподнял лицо и радостно воскликнул:

— Здорово!

— Я составлю тебе компанию, но есть одно условие, ты должен мне пообещать, — сказал Линь Юань, бросив на Мо Нинчэня взгляд. — С этих пор перед тем как лечь в постель, ты должен насухо вытираться после душа, иначе я больше никогда не стану играть с тобой в игры.

Мо Нинчэнь помедлил всего секунду, а затем скрепя сердце согласился.

Линь Юань удовлетворённо кивнул:

— Пошли, я научу тебя играть.

Они даже не стали переходить в игровую комнату — прямо в телефонах запустили соревновательную игру. С самого начала матча и до самого его конца Линь Юань с тяжёлым сердцем осознавал, что на протяжении всего времени разговаривал с Мо Нинчэнем тоном, каким обычно воспитывают малолетних детей.

С каких это пор у него появилась эта угнетающая вина за то, что он сбивает ребёнка с истинного пути?

http://bllate.org/book/35441/4381065