Готовый перевод The Three-Day Duck Crossing / Шепот невидимых теней: За гранью реальности: Глава 12

Хотелось уснуть, и в то же время было страшно засыпать, но если попытаться ни о чем не думать, это казалось невероятно трудным.

Именно тогда на поверхность всплыли те самые забытые воспоминания.

На самом деле Чжу Юань болел очень редко. С самого детства слово болезнь в его глазах означало лишь хлопоты: взрослые будут тратить время и деньги, но и без того скудные ресурсы не станут выделяться без причины, а после выздоровления его ждало еще больше домашних дел.

Примерно в пятилетнем возрасте кто-то из детей вдруг заболел ветрянкой. Зараза передавалась от одного к другому, и Чжу Юань не избежал этой участи, но ему повезло еще меньше: у него было слабое здоровье, от малейшего дуновения ветра тело не только нестерпимо чесалось, но и поднимался жар.

Сначала использовали народные средства: измельчали несколько видов трав, добавляли немного обеззараживающего лекарства и мазали зудящие места. От жара же спасались просто — накрывали дополнительными слоями одеял. В те дни Чжу Юань мучился от зуда и жара, руки ему связали, и ему было невероятно плохо.

В тот самый миг он думал, что умрет. Казалось, смерть — это просто поломка каких-то внутренних деталей, после которой человек исчезает.

Конечно, в конце концов Чжу Юань выжил.

Он ненавидел болеть.

Он ненавидел больницы.

Он ненавидел капельницы.

И… ненавидел Хэ Цзы.

Все из-за него, только из-за него у него поднялся такой сильный жар, что пришлось ехать в больницу ставить капельницу.

Больной человек упрямо вымещал злость на том, кого уже не было рядом, словно только так его тревога могла найти хоть какое-то успокоение.

Шли секунды и минуты. Больной был изможден и сонного состояния не избежать: грелка принесла облегчение, и постепенно, под воздействием лекарств, Чжу Юань провалился в сон.

А тем временем мужчина, так и не дождавшийся Чжу Юаня возле его компании, отправился прямиком к нему домой.

Аккуратные прежде ворота были залиты красной краской, а на белой стене угольком вывели четыре огромных иероглифа: с жизнью за жизнь.

Сосед, почуяв запах, приоткрыл дверь и, заметив багровую краску, подумал, что какие-то хулиганы пришли устроить разборки. К тому же он пару раз сталкивался с жильцом соседней квартиры: тот вечно ходил с ледяным лицом, да и внешность у него была совсем не простого, честного человека. Отробев в душе, сосед вцепился в телефон и принялся звонить в полицию.

Здесь жила его семья из пяти-шести человек, и если их втянут во все это, что же делать!

Вскоре полиция прибыла на место. Оглядев вход, похожий на место преступления, стражи порядка нахмурились и принялись разыскивать собственника жилья.

А собственник связался с Чжу Юанем.

Но до Чжу Юаня дозвониться не удавалось — телефон упорно не отвечал.

Тогда они принялись проверять круг общения этого человека, обзвонили всех его начальков и друзей и в конце концов выяснили, что он в больнице.

В больничной палате Чжу Юаня грубо разбудили прямо посреди сна. Стоило ему открыть глаза, как он увидел выстроившихся в ряд людей — знакомых и незнакомых.

Он растерянно моргнул, глядя на них.

— Послушайте, нельзя ли задать вопросы позже? Мой друг еще толком не пришел в себя, — Чэн Минсин выпрямился, сделал шаг в сторону и слегка заслонил Чжу Юаня от полицейских.

Двое мужчин в форме переглянулись и промолчали, лишь кивнули и освободили им пространство.

Незнакомцы удалились, а Чжу Юань перевел взгляд на человека с совершенно перекошенным лицом — своего знакомого.

Чэн Минсин помрачнел так, будто собирался выпустить на волю настоящий шторм, но в итоге слова застряли во рту, сделав круг, и он выдавил:

— Ты… ты как себя чувствуешь? Пить хочешь?

Опустив глаза и не дожидаясь ответа, Чэн Минсин налил стакан воды и, поднеся его к губам Чжу Юаня, по чуть-чуть напоил его.

На щеках еще не до конца прогнавшего сон человека появился слабый румянец, но выглядел он по-прежнему изнуренным и заторможенным. Высокая температура словно вытянула из него все кости, что поддерживали его в повседневной жизни, оставив лишь обмякшую, лишенную всякой жизненной силы плоть.

Стоявшие у кровати люди сверху вниз отчетливо видели всю слабость Чжу Юаня. Человек, с которым они еще вчера вместе ужинали, сегодня лежит в больнице, и узнать об этом удалось лишь благодаря полиции. Немое бешенство заставило тело Чэн Минсина задрожать крупной бранью, а его дыхание стало тяжелым и сдавленным, как у разъяренного быка перед битвой.

У Шанбэй же держался относительно спокойно, скрестив руки на груди и о чем-то задумчиво размышляя.

Между троими повисла давящая атмосфера, но Чжу Юань еще ничего не осознавал: он чувствовал себя совершенно обессиленным и был не в силах понять текущую ситуацию.

— Твою входную дверь облили краской, полицию вызвал сосед, — переведя дыхание и немного успокоившись, Чэн Минсин повернулся к Чжу Юаню.

Он уже побывал на месте: дверь, разумеется, восстановлению не подлежала, стену рядом тоже придется перекрашивать из-за надписей, но важнее всего был тот тип, что устроил эту провокацию.

И это был еще один факт, о котором Чжу Юань предпочел умолчать.

Ему безумно хотелось вскрыть череп этой занозе и посмотреть, что вообще у него там за опилки. Что бы ни случилось, этот человек никогда ничего не скажет, а любые события — будь то хорошие или плохие — валит в одну большую кучу под названием несущественно.

— Насчет этого тоже не стоит слишком переживать, полиция уже во всем разобралась, ты просто невинно пострадал. Но все-таки тебе стоило нас предупредить, Чжу Юань, — У Шанбэй отодвинул край одеяла и присел на постель. Он не был так взволнован, как Чэн Минсин, однако тоже не одобрял подобного подхода.

Рассудительность Чжу Юаня включилась с запозданием. Кто-то уже забрал у него из-под одеяла грелку, и он, шевельнув рукой, в которую была вставлена игла капельницы, принялся неторопливо объяснять:

— То была всего лишь случайность. Стоило ему предпринять попытку, как я тут же отвел его в полицейский участок. Что же до температуры — я аккуратно пил лекарства, но никак не ожидал, что, когда я снова встану, станет только хуже. А в больнице меня совсем разморило, и я заснул.

В устах Чжу Юаня любое происшествие превращалось в пустяковую мелочь.

Все решаемо, это случайность, он просто забыл…

Чэн Минсин сжал кулаки, чувствуя, как в груди все еще бушует огонь, резко развернулся, налил себе стакан воды и залпом осушил его.

У Шанбэй, глядя на него, криво усмехнулся, поднялся, вышел за дверь и позвал полицейских, а заодно увлек за собой Чэн Минсина.

— Чжу Юань, что бы ты хотел съесть на обед?

— Сладкую кашу.

— Хорошо, вы пока беседуйте.

У Шанбэй кивнул, виновато улыбнулся стражам порядка, прикрыл за собой дверь и скрылся из виду.

Оба полицейских еще до прихода сюда успели разобраться в обстоятельствах дела. Сам потерпевший не был ни в чем виноват, они задали лишь пару простых вопросов и уже через несколько минут удалились.

Когда все теснившиеся у кровати люди разошлись, Чжу Юань посмотрел на тот угол матраса, где сидел У Шанбэй, с усилием приподнялся и разгладил простыню. Его взгляд скользнул по стоявшему рядом использованному стакану, и он отправил его в мусорное ведро.

Сделав это, Чжу Юань, которого разбудили насильно, почувствовал, как к нему вновь подступает сонливость, и сладко зевнул. Старик на соседней койке уже спал, время от времени издавая раскатистый храп. Бросив беглый взгляд на включенный напротив телевизор, Чжу Юань увидел все те же банальные новости.

Он уже собирался отвести глаза, как вдруг случайно столкнулся взглядом с жуткой парочкой глаз.

Ведущий новостей смотрел на него странным, неестественным образом…

Его тело и голова были повернуты строго к объективу камеры, но глаза при этом скосились вбок, уставившись в самые уголки глазниц, и немигающе сверлили его.

От этой искаженной, зловещей картины у Чжу Юаня перехватило дыхание. Он еще пытался убедить себя, что ему просто померещилось, но этот странный, пугающий взгляд действительно лежал на нем тяжелым грузом.

В воздухе безо всякой причины возникло тревожное давящее ощущение. С трудом удерживаемый ритм дыхания в этот момент окончательно сбился. Все еще слабый после болезни, он схватился за голову и покачнулся. Пугающее давление безумно металось у него в черепе, желудок скрутило спазмом, подступала тошнота.

Биологические инстинкты настойчиво твердили об одном.

Опасно.

Опасно.

Опасно!

Со всеми аномалиями всегда так: стоит тебе их заметить, как чувство реальности возрастает в сотни, в тысячи раз.

Увиденное необязательно истинно, а ощущения не всегда точны.

Но человек — лишь существо, управляемое нервной системой головного мозга.

То, что мы видим, чувствуем обонянием, слышим и осязаем, каждую секунду влияет на наши суждения.

Подобно тому, как сейчас: Чжу Юань уже отвел взгляд, но все равно продолжал ощущать, как эти глаза следят за ним, и казалось, что невидимые пугающие глаза рассыпаны повсюду, везде, куда бы он ни посмотрел.

В палате внезапно стало намного холоднее, одеяло на теле сделалось невесомым. Инстинкт самосохранения заставил Чжу Юаня откинуть его, намереваясь сбежать, но не успел он толком двинуться, как внезапно почувствовал тяжесть на плече — пронзительный холод сквозь одежду просочился в самую плоть.

Совсем рядом, у самого уха, кто-то дышал, а воздух наполнился неприятным запахом сырой земли.

Глава 10

Столкнувшись с неизведанным, человек всегда непроизвольно начинает предаваться фантазиям, и любое стремление к разгадке, любое любопытство порождают диковинные домыслы, выходящие за рамки возможного.

То же самое происходит и перед лицом страха.

Стоит дать лишь крошечный повод, как страх разрастается до бесконечности, и в подсознании все, что должно быть нормальным, постепенно перестает им казаться.

Начинает казаться, что кто-то смотрит на тебя — даже если в том месте, кроме голой стены, ничего нет.

Мерещатся странные звуки — даже когда в комнате царит тишина, а твой слух далеко не настолько остр, чтобы отчетливо расслышать шуршание ползающего насекомого.

Даже расставленные повсюду предметы декора, диван, шкафы… эти неодушевленные вещи вызывают инстинктивное отторжение, заставляя верить, что в следующую секунду они изменят форму и станут ключом к какой-нибудь страшной трагедии.

Каждая секунда проживается в страхе и трепете: не сдвинулись ли они только что? Не издали ли какой-нибудь звук?

Подозрительность просачивается в каждый сантиметр кожи, под ногти, в каждый волосок, изнутри наружу, и в конце концов человек превращается в безумца, вздрагивающего от любого шороха.

Любой нормальный человек повел бы себя так, любой на его месте…

Но Чжу Юань был болен.

Все внезапно возникшие сильные эмоции быстро гасились, под действием лекарств они становились мутными и расплывчатыми. Громкая тревога, еще мгновение назад звучавшая в голове, разом стихла, и в конечностях блуждали лишь угасающие искры былого пожара.

Прикованный к кровати человек с непрекращающейся дрожью в теле оглядывался по сторонам, напоминая стебель риса, переживший свирепую бурю.

Перед лицом опасности животные всегда обладают врожденным чувством бдительности, но когда охотник невидим, неуловим, а ты понятия не имеешь, каков будет его следующий шаг, время тянется бесконечно долго, превращаясь в невыносимую муку.

Он чувствовал присутствие кого-то рядом с собой.

Непрекращающийся холод за спиной заставил Чжу Юаня медленно повернуть голову, и в ту же секунду дыхание раздалось прямо напротив его лица.

Слабый поток воздуха тихонько коснулся его щеки — то ли это было плодом воображения Чжу Юаня, то ли существовало наяву.

Чжу Юань затаил дыхание, опустил голову и до боли впился ногтями в собственные руки…

Освещение мгновенно померкло, воздух в комнате стал невероятно густым и неповоротливым, и что-то искаженное поплыло к нему из всех скрытых от света углов.

Как страшно!

Как же устал.

http://bllate.org/book/35439/4380884