Готовый перевод The Sword Venerable Isn't Quite Right / С Почтенным Мечом что-то не так: Глава 12

Девяносто девять шахматных формаций, обрушившись разом, заставили умолкнуть всех: и стенающих неупокоенных духов, и ещё не оправившуюся Королеву Демонов.

Это были заготовленные заранее шахматы формаций, так что сил на раскладку тратить не пришлось. Чу Чжаолю обрушил их единым махом, беспечно отряхнул ладони и, заметив странный взгляд Се Мина, пояснил:

— Это я так, от нечего делать в свободное время наклепал. Не думай, вещь добротная, не какая-нибудь штамповка.

Он неспешно обмахивался веером, губы изогнулись в мягкой ухмылке, а в глазах плясали живые искорки — чистый образ утончённого повесы.

Се Мина будто что-то кольнуло; он едва заметно отвёл взгляд, сохраняя безучастный вид:

— За качество я не переживаю.

Чу Чжаолю в два шага прилип к нему и поторопил:

— Пойдём-пойдём, ненадолго их хватит, надо спешить.

Се Мин слегка удивился:

— Куда?

— Приведу тебя к одному человеку.

Развеять здешнюю скверну или упокоить тьму скопившихся душ ни один из них не мог. Против нечисти требовался настоящий мастер.

Чу Чжаолю прикусил язык, намеренно нагоняя таинственности, но Се Мин даже не подумал расспрашивать — лишь коротко кивнул.

Готовая сорваться с губ колкость застряла в горле. Чу Чжаолю с минуту уставился на Се Мина, после чего тяжело вздохнул:

— Глава Се, до чего же с тобой скучно.

Се Мин опустил взгляд. Его глаза, светлые и прозрачные, как хрусталь, с чуть приподнятыми уголками веков, казались созданными для пылких чувств, однако выражение лица оставалось холодным.

— И как же, позволь спросить, старейшина Чу, со мной было бы «не скучно»?

В этом вопросе сквозило что-то смутно знакомое. Чу Чжаолю мгновенно насторожился: в памяти всплыл недавний ужас, когда его вздумали «беречь как хрупкую деву», поэтому он решительно сменил тему:

— На горе Чистого Неба устроили Собрание Толкования Дзен, Таньюань тоже там. Заберём его.

Таньюань из Секты Будды — знаменитое Дитя Будды, снискавший славу ещё до того, как Чу Чжаолю и Се Мин появились на свет. Говорили, что он родился в императорской семье под золотым сиянием небес, имея Врожденную кость Будды и исполненную благодетели судьбу. Обладая редчайшей проницательностью, он с малых лет изучил буддийские каноны, а в подростковом возрасте обрубил мирские привязанности и ушёл в монашество.

С тех пор он предался совершенствованию на горе Удамбара, редким гостем появляясь в людском мире и не вмешиваясь в мирскую суету. Большинство заклинателей питали к нему глубокое почтение.

Таньюань провёл в медитативном затворе несколько веков, так что его появление на Собрании в Сфере Духовного Общения вызвало небывалый ажиотаж.

Чу Чжаолю говорил о нём с такой фамильярностью, что Се Мин, успевший привыкнуть к роли «верхового транспорта», поднял меч в воздух и ровно спросил:

— Вы близко знакомы?

Чу Чжаолю рассмеялся и уклончиво отмахнулся:

— Да так, туда-сюда. У меня приятели по всему свету, братья под каждым кустом, я же не такой гордый бука, как ты.

Се Мин молча сжал губы и, как и следовало ожидать, развивать тему не стал.

Тёмная скверна ненадолго утихла, и мертвенный хлад рассеялся. Стоило им подняться повыше, как сквозь туман проглянула лазурь неба.

Чу Чжаолю оглянулся, перевёл дух и попытался прийти в себя.

Установка формаций выпила кучу сил. Духовная энергия в меридианах мгновенно иссякла, а из-за закупорки каналов восстанавливалась мучительно медленно. В груди снова разлилась знакомая палящая боль — на этот раз куда сильнее прежнего.

Лицо его смертельно побледнело. Сдавив кашель, он нащупал пузырёк со снадобьем и, не глядя, высыпал в рот несколько пилюль.

Се Мин, словно чувствуя его состояние спиной, спросил:

— Держишься?

Чу Чжаолю с трудом перевёл дыхание и решил поддразнить:

— А если скажу, что паду без чувств?

Не успел он договорить, как мир крутанулся.

Чу Чжаолю с изумлением обнаружил, что его сдвинули. Се Мин притянул его к себе, положив пальцы ему на плечо. В место касания хлынул чистый, непрерывный поток духовной энергии. Словно живительный родник, он омыл пылающие меридианы, и те, подобно увядшим листьям, расправились под прохладным дождём.

Стало удивительно легко.

Чу Чжаолю издал неопределённое «о-го».

Насколько Чу Чжаолю знал Се Мина, тот факт, что Величайший Достопочтенный Меча вообще пустил кого-то на свой клинок, уже граничил с чудом. Для любого мечника оружие — всё равно что законная супруга. Если Се Мин питал чувства к Старшему соученику, то Раскатистый Поток в лучшем случае тянул на младшую жену. Но даже младшую жену никто не отдаст топтать чужому человеку!

Позволил встать рядом — так ещё и духовную силу накачивает? В него что, злой дух вселился?

Чу Чжаолю открыл было рот, чтобы отвесить язвительную шуточку, но над самым ухом раздался знакомый чистый голос, отдававший ледяным холодом:

— Заткнись.

Чу Чжаолю потерял дар речи.

«Замечательно, наперёд знает, что я скажу. Значит, никто в него не вселялся. Надо же, насколько сильны чары Старшего соученика! Одной просьбы "позаботиться о Младшем" хватило, чтобы этот суровый тип стал шёлковым».

Потерпев неудачу на словесном поприще, Чу Чжаолю предпочёл молча смириться. Даровая сила на дороге не валяется — отчего не взять?

Но едва утих язык, как зашевелились мысли. Не удержавшись от соперничества, Чу Чжаолю покосился назад и мысленно смерил их рост. Выходило, что Се Мин возвышался над ним чуть ли не на полголовы.

Какая несправедливость!

Старший молодой господин Чу почувствовал себя ущемлённым. Он невольно расправил плечи и выпрямился, пытаясь сгладить природное преимущество спутника. Выпрямился — а всё равно ниже!

Стиснув зубы, Чу Чжаолю тихонько, якобы между прочим, встал на цыпочки.

Се Мин: «...»

Сложением взглядов он проследил за тем, как фигура перед ним медленно «растёт», тихо вздохнул и, надавив пальцами на плечо, с лёгкостью вернул его в исходное положение.

— Чу Чжаолю, — ровным тоном произнёс Се Мин, — ты свалиться хочешь?

Чу Чжаолю замер. Сообразив, насколько глупо выглядел со стороны, он прикрыл губы веером, сухо откашлялся и, смутившись, даже не нашёлся, что ответить. Вроде бы вырос из детского возраста, а туда же...

Се Мин опустил глаза и вдруг изумлённо изогнул бровь. Кончик уха стоящего перед ним юноши пылал густым багрянцем. В сочетании с алой серьгой, покачивающейся в такт движениям, трудно было сказать, что алеет ярче.

В кои-то веки в глубине глаз обычно ледяного главы Се мелькнула едва заметная тень улыбки, коснувшаяся и уголков губ.

***

До горы Чистого Неба они добрались лишь три дня спустя. Собрание Толкования Дзен проходило в землях Секты Великого Первоначала, расположившейся на стыке Суяна, Сунхэ и Цзянлина. Эта секта выступала соорганизатором совместно с Сектой Будды и предоставила свои площадки. К счастью, ехать пришлось не на край света, иначе путь отнял бы куда больше времени.

Секта Тайюань входила в четвёрку Великих Обителей, так что народу съехалось видимо-невидимо: одни стремились послушать проповеди, другие же надеялись мелькнуть перед кем-то из владык и выгадать редкий шанс.

Но чтобы ступить на территорию додзё, требовалось либо приглашение, либо впечатляющая сила, либо могущественный клан за спиной. Посему большинство зевак толпилось снаружи, с тоской поглядывая на запертые врата.

Над самой площадкой раскинулся барьер, закрывавший путь непрошеным гостям. Проламывать его на чужой земле означало отвесить хозяевам звонкую пощёчину и прямо объявить вражду.

При всей своей гордыне Се Мин вовсе не был глупцом, и хотя формация казалась обоим не прочнее бумажного листа, он предпочёл спуститься на землю.

Чу Чжаолю помедлил, а затем придвинулся к нему ближе и шепнул:

— По-моему, тебе стоит сменить личину.

Се Мин нахмурил точёные брови:

— Я что, настолько уродлив?

Чу Чжаолю чуть не прыснул:

— Если ты так считаешь, я умываю руки.

После великой битвы столетней давности Се Мин безвылазно жил в Лихае и крайне редко являлся свету. Ныне его имя гремело на весь мир, и если бы Величайший Достопочтенный Меча ни с того ни с сего предстал перед публикой, это подняло бы бурю — досужие умы тут же принялись бы гадать о причинах.

События в древней столице Царства Западных Снегов выплыли бы наружу, а весть о воскрешении Короля Демонов разнеслась бы мгновенно: с появлением Сферы Духовного Общения сдержать сплетни стало невозможно.

К счастью, супружеская пара из Суяна держала слово и не распространялась в Сфере.

Се Мин невольно удивился этой проницательности. Чу Чжаолю казался беззаботным гулякой, которого ничто не заботит. Но если проследить весь путь — от Горы Рыбьей Головы до руин Царства Западных Снегов и Чистого Неба — становилось ясно: под этой беспечной маской скрываются редкая внимательность и расчётливый ум.

Изменив черты на самые изрядные и незаметные, Се Мин спросил:

— Так пойдёт?

Чу Чжаолю, со свойственным ему безумством, схлопнул веер и, подобно отъявленному повесе, поддел им подбородок Се Мина. Осмотрев его с обеих сторон, он сокрушённо поцокал языком:

— Что же ты не выбрал физиономию посимпатичнее?

Се Мин молча смерил его пристальным взором, холодным и чистым, будто самоцвет на дне ручья.

Чу Чжаолю под этим взглядом сделалось не по себе; он конфузливо свернул веер:

— Ладно-ладно, пойдём.

Народу вокруг собралось немало. Чу Чжаолю и Се Мин не спеша направились к проходу, то и дело слыша обрывки разговоров:

— Слыхал, Дитя Будды уже внутри? Я-то думал, великие праведники передвигаются исключительно на сияющих лотосах, от которых во все стороны бьёт святой свет...

— Ха-ха! Что за чушь ты несёшь?

— А кто ещё из знати прибыл?

— От Секты Великого Первоначала сразу несколько старейшин, да ещё главы трёх Великих Кланов!

— Всё ради Дитяти Будды. Говорят, его Врожденная кость Будды невероятно помогает в совершенствовании... Эх, столько великих мужей в одном месте я со времён Собрания Испытания Меча не видывал!

— Так оно раз в двадцать лет проходит! В этот раз организация у Секты Струящегося Света в Лихае — может, и самого Достопочтенного Меча увидим.

— Если мне удастся взглянуть на него хоть издали, я и умереть смогу без сожалений.

— Экая мелочность! Мечтай хотя бы о двух взглядах!

Чу Чжаолю, едва сдерживая смех, коснулся локтя безучастного Се Мина и съехидничал:

— Ну-ка, дай-ка я на тебя пару лишних раз взгляну!

Се Мин обдал его ледяным взором:

— Тоже торопишься на тот свет?

Чу Чжаолю чуть не расхохотался во весь голос. Мысленно прокручивая услышанный разговор, он, всё ещё развеселённый, направился к проходу. Если отбросить пустую болтовню, одно было известно наверняка: Таньюань действительно находился здесь.

До начала проповеди оставались считанные минуты, и все приглашённые давно заняли свои места. Двое адептов Секты Великого Первоначала, стоявшие на страже у ворот, со скучающим видом пролистывали какие-то книжонки, периодически поглядывая свысока на толпившихся бродячих заклинателей.

Вдруг свет перед ними заслонила тень.

Подняв головы, оба стражника обомлели, затаив дыхание. Лицо стоящего перед ними юноши было таково, что с первого же взгляда становилось ясно, что называют «пленяющей красотой».

В мире совершенствования хватало красавцев, но чтобы кто-то обладал настолько дурманящей, губительной внешностью — такое встречалось редчайше. Юноша казался бледным, но это не портило его, а лишь придавало особую, хрупкую утончённость. Он улыбнулся, очаровывая стражей:

— Пропустите нас, пожалуйста.

Младший адепт ошарашенно кивнул и уже потянулся за пропуском, но старший вовремя перехватил его руку, одарил предостерегающим взглядом и с вежливой прохладой произнёс:

— Для входа требуется пригласительный талон. Будьте добры предъявить.

Чу Чжаолю невинно похлопал ресницами и с абсолютной уверенностью заявил:

— А у нас нет.

От этого взгляда у младшего адепта заколотилось сердце. Он потянул старшего за рукав:

— Брат, да можно же и без приглашения...

Старший бросил на него выразительный взгляд и строго обратился к гостю:

— Могу я узнать ваше имя?

Из-за броской внешности Чу Чжаолю у ворот быстро собралась глазеющая толпа, гадавшая, откуда взялся такой красавец. На это юноша лишь легко улыбнулся:

— Чу Чжаолю.

Чу Чжаолю?..

Стоявшая неподалёку заклинательница насупилась, перебирая в памяти это имя, и лицо её вдруг перекосилось. Не только у неё — выражения лиц в толпе мгновенно изменились. На смену восхищению пришли жалость, усмешки и ядовитое любопытство.

Даже младший адепт Секты Великого Первоначала вмиг переменился в лице.

Какая польза от привлекательной снаружи оболочки? В пути бессмертия роль играют лишь духовный корень и сила. Тот, кто на всю жизнь лишился возможности сформировать золотое ядро, обречён остаться никем. Пройдёт пару десятков лет — и от этой красоты останется лишь горстка праха. Да и то...

Некоторые украдкой посматривали на чахоточную бледность юноши, сочувственно качая головами: вряд ли он протянет хотя бы пару десятков.

Атмосфера вокруг мгновенно остыла. Чу Чжаолю стоял невозмутимо, будто не замечая пренебрежительных взглядов. Се Мин же слегка нахмурился.

Опомнившийся адепт замялся:

— Э-э... Так вы старший Чу? Вы хотите пройти?.. Но... но...

Чу Чжаолю слегка прищурился:

— Что такое? Мне путь заказан?

Старший ученик Секты Великого Первоначала окончательно отбросил вежливость и сухо сложил ладони в приветствии:

— Какая жалость. Места внутри строго ограничены, всё уже занято.

Се Мин свёл брови ещё сильнее, но Чу Чжаолю мысленно отправил ему короткое объяснение.

Секта Великого Первоначала и Секта Обнимающих Луну враждовали издавна, накопив целый ворох старых обид. Встречаясь на дорогах, их адепты редко упускали случай сойтись в драке под предлогом «дружеского состязания». А уж с учётом репутации «бесполезного калеки», закрепившейся за Чу Чжаолю, такое отношение со стороны хозяев ничуть его не удивило.

Чу Чжаолю не стал спорить с юнцами:

— Ладно, раз так, я останусь снаружи. Будь добр, позови мне Таньюаня. Скажи, у меня к нему дело.

Вокруг поднялся негромкий гул, а взгляды стали ещё более дикими.

Кем был Дитя Будды? И кем был Чу Чжаолю? Неужели он решил, что святой праведник явится по первому его зову? Даже главы великих кланов и владыки орденов не всегда могли добиться аудиенции у Таньюаня, а этот никчёмный калека, живущий лишь за счёт бесценных лекарств под крылом своей секты, явно бредит наяву!

Лицо адепта скривилось в едва сдерживаемой насмешке:

— Старший... Чу, вы серьёзно хотите, чтобы Дитя Будды вышел к вам?

В его тоне звучал явный, неприкрытый глум.

Чу Чжаолю спокойно улыбнулся:

— А что в этом такого?

Наблюдая за этой поразительной дерзостью, адепт не выдержал и фыркнул:

— Нам до Дитяти Будды не докричаться. Если так припекло — зовите сами!

С этими словами он сложил руки на груди, готовясь насладиться позорным зрелищем.

Чу Чжаолю кивнул:

— Ловлю на слове.

Едва стражник успел осознать смысл этих слов, как юноша развернулся к дверям и во всё горло рявкнул:

— Таньюань! А ну выходи!

Зычный клик подобно раскату грома прокатился над площадкой, эхом отзываясь в ушах присутствующих.

Толпа: «...»

Все замерли с открытыми ртами.

Но не успели зеваки прийти в себя от такой невиданной наглости, как воздух вокруг озарился вспышкой золотого света. Перед Чу Чжаолю возник статный монах с киноварной точкой меж бровей. Взглянув на юношу, он тепло улыбнулся:

— Иду я, иду. Чего расшумелся?

http://bllate.org/book/35405/4489877