Готовый перевод I Was Offered to the Male Lead by the Female Lead / Я — подарок героини герою: Глава 5

В конференц-зале топ-менеджеры сидели с выпрямленными спинами, дружно устремив взгляды на Старого господина Лу, который сосредоточенно рассматривал картину. Все знали, что председатель без памяти любит живопись, но никто не ожидал, что он так погрузится в случайную находку.

Судя по линиям, мазки были сыроватыми и даже немного наивными, но от них исходило какое-то особая магия, от которой невозможно было оторвать глаз.

В переплетении различных цветов старейшина улавливал жажду жизни; от долгого созерцания ему казалось, что каждая клеточка его тела вновь оживает, наполняясь невероятным восторгом.

С тех пор как умер его близкий друг Се Юй, ему не доводилось видеть столь выразительных и одухотворённых работ.

Молодой человек, способный написать такое полотно, обладал поистине безграничным потенциалом. Если не случится ничего непредвиденного, в будущем он непременно встанет в один ряд с великим мастером Се Юем.

Спустя долгое время он поднял голову и спросил: — Цзинчэн так никого и не нашёл?

Его голос, старческий и глухой, но вместе с тем полный сурового величия, разнёсся по тишине конференц-зала, заставив сердца всех присутствующих замереть от нахлынувшего напряжения.

Управляющий Ван поспешил ответить: — Председатель, генеральный директор Лу прямо сейчас проверяет в мониторной, куда направился тот человек. Уверен, скоро его отыщут.

Старый господин Лу оперся на трость, поднялся на ноги и произнёс: — Я сам пойду взгляну.

Сердце управляющего Вана тут же ухнуло в пятки: вот и конец! Приказ-то отдал молодой господин Лу, но по камерам чётко видно, что человека прогнал именно он сам.

Если председатель так любит эту картину и узнает, что тот милый парень был изгнан по его собственной воле, он же немедленно уволит его! А ведь он столько лет карабкался вверх, с таким трудом добился этой должности...

Охваченный чувством вины, он бережно поддержал Старого господина Лу под руку: — Председатель, до мониторной далеко, вы лучше отдохните спокойно. Наверняка молодой господин уже ведут сюда этого человека.

Старый господин Лу тяжело фыркнул: — Когда делами заправляет Цзинчэн, я не могу быть спокоен!

Управляющий Ван внутренне содрогнулся: оказывается, Лу Цзинчэн вовсе не так уж мил Старому господину! Потомок Клана Лу немало, и каждый отличается способностями, так что желающих заполучить контроль над торговым центром «Сэнци» хватает.

Сейчас у власти стоит Лу Цзинчэн, но кто знает, не сменит ли его через какое-то время другой молодой господин.

Управляющий Ван вёл Старого господина Лу и одновременно строил в уме хитроумные планы.

Едва они подошли к дверям мониторной, как услышали голос Лу Цзинчэна: — Проверили все камеры вокруг площади?! Человека выгнали, и теперь следы простыли? Какая от вас вообще польза!

— Выгнали? Кто это посмел его выгнать?!

Спокойный голос Старого господина Лу заставил шумную мониторную мгновенно умолкнуть.

Управляющий Ван подумал про себя: Лу Цзинчэн просто сам лезет в петлю.

Лицо Лу Цзинчэна побелело, и он испуганно спросил: — Дедушка, почему вы здесь?

На одном из экранов мониторов как раз транслировалась запись: управляющий Ван вместе с охранниками выпроваживает Сяому. На видео худенькая фигурка Сяому подгоняемая ими спешно собирает свои картины, а на прощание даже не забывает почтительно поклониться.

Старый господин Лу повернулся к управляющему Вану: — Это ты прогнал человека?

Управляющий Ван в поисках спасения посмотрел на Лу Цзинчэна, надеясь, что тот скажет правду, и заикаясь выдавил: — Я... я...

Лу Цзинчэн тут же поспешил переложить вину на другого и набросился с упрёками: — Управляющий Ван, с какой стати вы вообще прогнали человека на ровном месте?

Управляющий Ван замер, мысленно вздохнув: у Лу Цзинчэна не хватает смежности ответить за собственные поступки, куда уж ему управлять целой корпорацией, если даже тысячи сотрудников этого торгового центра «Сэнци» вряд ли станут уважать такого руководителя.

Натянув улыбку, он произнёс: — Генеральный директор Лу, вы забыли? Вы сами приказали мне выгнать его, хотя я тогда ещё уговаривал вас оставить художника.

Управляющий Ван, который ещё недавно увивался вокруг него и всячески угождал, теперь посмел открыто его предать. Лу Цзинчэн едва не взбесился на месте и, сжав зубы от злости, прошипел: — Управляющий Ван, ты...

Управляющий Ван невозмутимо напомнил ему: — Молодой господин Лу, когда вы отдавали приказ, многие ключевые руководители стояли рядом и всё слышали.

Старый господин Лу мгновенно понял, в чём дело, и с глубоким разочарованием посмотрел на Лу Цзинчэна.

Лицо Лу Цзинчэна то бледнело, то краснело. Он попытался оправдаться: — Дедушка, я ведь думал о выгоде торгового центра! Эти бродячие торговцы не платят ни арендную плату, ни сбор за обслуживание, а просто так пользуются нашим потоком покупателей...

Старый господин Лу покачал головой: — Никчёмный мальчишка, в тебе нет и капли широты взглядов! Ты даже не смог приютить бедного студента-художника. Если это выплывет наружу, что о нашем Клане Лу подумают посторонние? И это я ещё доверился тебе, передав управление торговым центром. И вот что ты натворил?!

Лу Цзинчэн от злости чуть зубы не скрежетал — ему не терпелось немедленно вышвырнуть этого лицемерного управляющего Вана вон.

Однако перед дедом приходилось изображать пай-мальчика: — Дедушка, на этот раз я был неправ, я извлеку из этого урок и впредь во всех делах буду заботиться о репутации Лу. Умоляю, дайте мне ещё шанс. Он учится на художественном факультете Университета С, я лично отыщу его там и приведу к вам.

Старый господин Лу бросил на него холодный взгляд и тяжело вздохнул: — Иди. И смотри найди человека как следует.

Сяому запыхавшийся и уставший вернулся в общежитие. Несмотря на то, что весь день всё валилось из рук, ему удалось заработать чуть больше четырёхсот юаней.

Он горько усмехнулся про себя: для его прежней жизни этих денег не хватило бы даже на коробочку французских трюфелей к послеобеденному чаю. Теперь же это составляло его бюджет на целую неделю.

— Так быстро вернулся? — едва он перешагнул порог комнаты, соседи по общежитию в лице Сюй Чжэ удивлённо уставились на него.

Сяому опустил мольберт и с некоторой досадой произнёс: — Порисовал совсем немного, как нас оттуда прогнали. Так что если кто-нибудь из вас соберётся туда пойти, будьте осторожнее.

Чжан Вэй ему не поверил: — Да ладно тебе! Все старшекурсники из года в год рисуют там, и ещё никого ни разу не выгоняли. С чего бы вдруг прогнали именно тебя?

Сяому пожал плечами: — Наверное, мне просто не повезло.

Попался Лу Цзинхань с его мелочным характером.

Рядом с Сюй Чжэ сидела девушка — его новая возлюбленная.

С того момента, как Сяому вошёл, её глаза не отрывались от него. С улыбкой она попыталась его утешить: — Тебя ведь зовут Сяому? Не падай духом, поищи другое место для рисования. Я слышала от старшекурсниц, что на площади в центральном парке неплохо разрешают ставить мольберты, попробуй в следующий раз там.

Сяому с улыбкой поблагодарил её.

Сюй Чжэ покосился на свою девушку, чувствуя внутреннее раздражение, и повысил голос: — Сяому, мы сейчас идём ужинать, составишь компанию?

С полуулыбкой добавил: — Морской шведский стол, по двести юаней с человека.

Сяому неловко улыбнулся: — Спасибо, пожалуй, я откажусь.

Денег в обрез, к тому же нужно копить на масляные краски и холсты, позволить себе такие траты он никак не мог.

Сюй Чжэ предложил: — Хочешь, я одолжу?

Не успел Сяому ответить, как Чжан Вэй с ухмылкой бросил словно в шутку: — Сюй Чжэ, ты сначала подумай хорошенько, он ведь может и не вернуть.

Трое соседей переглянулись между собой со многозначительными улыбками, и вскоре дружно ушли.

Когда общежитие опустело, Сяому наконец смог расслабиться. Обессиленный, он рухнул на кровать и закрыл глаза, чтобы перевести дух. Он честно пытался влиться в компанию соседей, но толку от этого не было никакого.

Он понятия не имел, были ли у прежнего владельца тела какие-то давние конфликты с соседями.

Вселившуюся в эту оболочку душу память предшественника не унаследовала. В романе этот персонаж был абсолютно второстепенным, о нём не упоминалось ни слова. Оставалось лишь пытаться понять образ жизни прежнего хозяина по оставшимся у него дневникам.

К тому же социальные связи того парня казались донельзя бедными — в его мобильном обнаружились контакты лишь отца и пары преподавателей, и больше ни единого друга.

Впрочем, у самого Сяому в прошлой жизни тоже не было друзей.

Незаметно для себя он погрузился в сон, от которого его пробудил звонок телефона.

На другом конце провода раздался звонкий голос Сюй Ниннин: — Сяомушка, сегодня вечером у моей группы выступление, рук не хватает, подсобишь?

Сяому ещё говорил с утренней дремотой в голосе: — Я? Но я же не умею играть на музыкальных инструментах и пою так себе, чем я могу помочь?

Сюй Ниннин фыркнул: — Кто тебя на сцену зовет? Придёшь диски продавать да за порядком в зале следить.

Сяому перевернулся на другой бок, но резкая боль в уставших за день ногах заставила его поморщиться.

Сделав судорожный вдох, он негромко ответил: — Хорошо, я скоро приеду к тебе.

Сюй Ниннин жил не в студенческом общежитии. Ещё в старшей школе он сколотил рок-группу под названием zeroark. Теперь они вместе с двумя другими участниками снимали просторную трёхкомнатную квартиру неподалёку от кампуса.

Судя по названию группы, Сяому воображал, что все её участники окажутся такими же геями, как Сюй Ниннин, и они играют джаз или лёгкую классику. Однако, переступив порог их жилища, он понял, что реальность выглядела совершенно иначе.

Гостиная оказалась заставлена электрогитарами, ударной установкой и звуковой аппаратурой, а все трое парней внутри щеголяли в чёрных кожаных куртках в байкерском стиле.

Какой-то пухляк за барабанной установкой попыхивал сигаретой и бросил ему приветственное «привет», а другой парень, худощавый, с крашеными волосами жемчужно-серого оттенка до плеч и сплошь увешанный цепями и подвесками, с бесстрастным выражением лица настраивал звучание синтезатора.

Всё пространство было пропитано атмосферой тяжёлого рока.

Сам Сюй Ниннин облачился в обтягивающие кожаные штаны и косуху, при каждом шаге его металлические подвески звонко звенели. Заметив гостя, он тут же замахал рукой: — Сяомушка, иди сюда, знакомься.

Сюй Ниннин указал на пухлого парня: — Это Толстяк, мы с ним с одного факультета, он отвечает за ударные.

Толстяк выбил на барабанах бодрую дробь в знак приветствия.

Затем Сюй Ниннин перевёл палец на пепельно-серого: — А это А Фэй, отвечает за клавишные.

Лицо А Фэя оставалось абсолютно ледяным и невозмутимым. Небрежным тоном он бросил: — Совершеннолетний?

Сяому едва не поперхнулся: — Мне девятнадцать.

Сюй Ниннин запустил в него нотным сборником: — Будьте любезнее с моей подружкой!

А Фэй с ловкостью поймал тетрадь и молча продолжил возиться с настройками синтезатора, в то время как Толстяк выдал пару невнятных звуков, изображая бурное гостеприимство.

Ниннин презрительно фыркнул и приобнял Сяому за плечи: — У них вечно такой нрав, буки какие-то. Я за ними два года ухлёстывал, а они как были натуралами из железобетона, так и остались.

Сяому улыбнулся: — Это заметно.

В дверь снова постучали. Сюй Ниннин направился открывать со словами: — А вот и наши стилисты с визажистами подтянулись. Сяомушка, давай-ка сбреем твою дурацкую чёлку до ушей? Такая хорошая мордашка, а спрятана за чёрными прядями, смотреть тошно.

Сяому с готовностью закивал: первой же мыслью по прибытии в этот мир было избавиться от этой непутёвой растрёпанной шевелюры прежнего владельца, которая вечно лезла в глаза.

Просто из-за нехватки денег всё никак не удавалось выкроить время.

Потребованию Сюй Ниннин парикмахер принялся за стрижку Сяому. Он орудовал ножницами с невероятной ловкостью: лезвия со звонким щелканьем мелькали над головой, пока мастер попутно болтал и шутил с клиентом.

Однако вскоре он умолк, движения замедлились, а на лице проступило выражение крайнего изумления.

http://bllate.org/book/35399/4375008