Готовый перевод Repeat Student / Второй шанс: Уроки любви за соседней партой: Глава 10

Банный комплекс Средней школы Инчжун очень большой. Снаружи находится раздевалка, а внутри — ряды небольших кабинок без занавесок. В этот момент раздевалка была забита людьми — это ученики третьего года обучения только что спустились с занятий, чтобы помыться.

Цзянь Цзысин привык к отдельной ванной комнате в двухместном общежитии Средней школы при университете, и с непривычки вид такого количества голых людей его немного смутил.

Гао Ан хлопнул его сзади по плечу:

— Ты чего?

— А? — Цзянь Цзысин пришёл в себя. — Чего чего?

Гао Ан понизил голос:

— Неужели думаешь о том, что только что сказал Чжан Си?

— Разве ты не говорил, что надо верить в науку? — Цзянь Цзысин взглянул на него и, пересилив внутреннее неприятие, стал раздеваться.

Гао Ан тяжело вздохнул:

— То-то оно так, но от таких вещей не отмахнёшься, сколько ни думай. Чем больше размышляешь, тем сильнее на душе скребут кошки.

Цзянь Цзысин помедлил, подхватил корзинку с мыльными принадлежностями и направился внутрь со словами:

— Чиста совесть — ничего не боишься.

Гао Ан увязался за ним:

— Давай завтра вечером сходим к западным воротам поесть рисовой лапши? Говорят, там очень вкусно.

— Завтра возвращается Сюй Минбай, — Цзянь Цзысин на секунду замолк, а затем добавил: — Ладно, пойдём вместе.

Хотя общественная баня выглядела не слишком презентабельно, мощные струи воды, обрушивающиеся на тело, неплохо помогали снять напряжение.

Когда они вернулись после мытья, в комнате за столом сидел только Чжан Си и подсчитывал химические растворы. Гао Ан пнул корзинку под стол и щёлкнул пальцами:

— Где Чжун Чэнь?

— Только что вышел, — Чжан Си подложил под колени черновик и, не переставая строчить что-то в тетради, ответил: — Прихватил рюкзак, наверное, пошёл на самоподготовку.

Гао Ан явно ему не поверил, но расспрашивать дальше не стал. Он лишь поднял голову и спросил:

— Сиси, ты из какого класса? Говорят, через пару дней будет распределительный экзамен?

Чжан Си, продолжая решать задачи, ответил:

— Из четвёртого. Распределение действительно скоро, но я, судя по всему, останусь на месте.

Гао Ан хмыкнул:

— Ну ты и зубрила.

— Да так, ничего особенного, — вздохнул Чжан Си. — Если удастся удержать позиции в выпускном классе, я уже буду доволен. Но говорят, нас ждёт полная перетряска. Найдётся немало умников из одиннадцатого класса, которые раньше не усердствовали в учебе, а теперь взлетят вверх. К тому же в этом году полно сильных ребят, оставшихся на второй год.

Цзянь Цзысин не стал поддерживать разговор. Он переоделся, забрался на кровать и, зажав в руке двенадцатигранник — кубик Рубика девятого порядка, принялся рассеянно щёлкать им прямо на постели.

Чжан Си тихо цыкнул, а Гао Ан шепнул:

— Не удивляйся, со временем привыкнешь. Говорят, когда эта штука только появилась, он собрал её с первого раза.

Цзянь Цзысин ничего не ответил. На самом деле он вообще не вслушивался в то, о чём говорили остальные. Когда на душе было неспокойно, он любил повозиться с какими-нибудь вещицами: раньше приседал на корточки и крутил отвёрткой маленького Сяо Се, а теперь, когда Сяо Се не было рядом, оставалось лишь кое-как успокаивать себя кубиком Рубика.

Интересно, этот парень на ночном дежурстве вообще надёжный?

Цзянь Цзысин молниеносно собрал кубик, тут же снова разбросал грани и, достав телефон, написал сообщение Сюй Минбаю.

Цзянь Цзысин: Во сколько завтра приедешь?

Сюй Минбай: Буду у вашей школы около пяти с хвостиком, поедим вместе, а потом заглянем в больницу к дяде.

Цзянь Цзысин: Туда по-прежнему никого не пускают. Я боюсь, что Ли Цзинъи и впрямь заявится в больницу устраивать скандал, поэтому нанял двух человек дежурить в вестибюле круглосуточно.

Сюй Минбай: Люди-то надёжные? Завтра давай я первую ночь посторожу вместо них, как раз познакомлюсь с парой моих сокурсников из этой больницы, они помогут договориться.

Цзянь Цзысин глубоко вздохнул, наконец почувствовав себя немного спокойнее. Он уже набрал слово «спасибо», но стёр его и забил новую строчку:

Завтра угощу тебя рисовой лапшой, говорят, она здесь знаменитая.

Сюй Минбай прислал смайлик:

Жду с нетерпением.

Гао Ан и Чжан Си были очень старательными ребятами и после отбоя снова взяли учебники и ушли доучиваться в коридорную учебную комнату. Цзянь Цзысин сам не заметил, как заснул, а когда открыл глаза, стояла глубокая ночь, и общежитие полнилось раскатистым, разноголосым храпом.

Он перевернулся на другой бок и вдруг почувствовал что-то неладное. Приподнявшись, он взглянул наверх — кровать пустовала, Чжун Чэнь до сих пор не вернулся.

Цзянь Цзысин на мгновение опешил, подумав, не попался ли этот тип на чью-то удочку и не скрутили ли его случайно.

Впрочем, даже если скрутили, поделать ничего нельзя: раз уж пустился в странствия по миру, как избежать ножевых ранений.

Цзянь Цзысин сонно зевнул и достал телефон — 03:04. Этот Чжуайдань прислал ему несколько фотографий огромных часов в приёмном покое.

Цзянь Цзысин на ходу набрал сообщение: Есть какие-нибудь новости?

Чжуайдань ответил через две минуты: Новостей хрен с маслом, я тут со скуки чуть не заснул.

И правда, ненадежный малый…

Цзянь Цзысин: Завтра можешь не приходить, мой друг поможет посторожить.

Отправив сообщение, он сунул телефон обратно под подушку, только закрыл глаза, чтобы поспать, как аппарат зашелся в безумной вибрации.

У Цзянь Цзысина аж заложило пол-уха. Схватив телефон, он прищурившись открыл его.

Чжуайдань: Я что, безработный теперь???

Чжуайдань: Начальник, не надо так, пощади младшего брата QAQ

Чжуайдань: Серьёзно, никаких новостей, я всё время на посту. За последние три часа зашло ровно семнадцать человек: десять родственников, сбегавших за ночным перекусом и вернувшихся обратно, два врача, четыре медсестры и один пациент, которого привезли горизонтально.

Чжуайдань: Если не веришь, буду фоткать каждого входящего.

У этого парня просто мания тревожности из-за потери работы.

Цзянь Цзысин на секунду замер, внезапно найдя это забавным, но вместе с тем почувствовав облегчение.

Он ответил: Не нервничай, просто завтра всего на один ночь тебя подменят.

Собеседник немного помедлил и прислал новое сообщение: Тогда откуда мне знать, что ты не вздумаешь меня кинуть — типа подежурь день, а потом в кусты? Давай-ка сегодняшнюю оплату сразу переведём, а со среды уже перейдём на трёхдневный расчёт.

Цзянь Цзысин: «……»

Вот и проявилась истинная сущность.

Он с каменным лицом отправил красный конверт на восемьдесят юаней. Оранжевый конвертик даже не успел загореться, как мгновенно поблек, словно сигнал сети перехватили прямо на лету.

Чжуайдань: Спасибо благодетелю!

На следующее утро Цзянь Цзысин, по своему обыкновению наполовину прикрыв глаза, промчался мимо зычного голоса Ху Сюцзе на первом этаже и под самый звонок ввалился в класс.

Пропавший на всю ночь Чжун Чэнь уже сидел на своём месте, снова уткнувшись носом в парту.

— Я пришёл, — Цзянь Цзысин был так сонного вида, что выжать из себя ещё хоть одно слово не мог.

Лишь спустя долгое время Чжун Чэнь выпрямился, откинул голову назад, прислонившись к спинке стула, чтобы немного проветрить мозги, а затем неторопливо повернулся боком.

Мало того, что живот пустой, так ещё, похоже, и почки ни к черту, — подумал про себя Цзянь Цзысин. Этот человек долго не протянет.

Учительница словесности старая Цинь вошла в класс, зажав подмышкой стопку бумаги для сочинений. Чжун Чэнь, дождавшись, пока Цзянь Цзысин усядется, снова откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Погодя он неспешно расстегнул молнию рюкзака, пошарил внутри и, сладко зевнув, швырнул на парту Цзянь Цзысина какой-то свёрток.

Его чёрные глаза излучали сонную наглость — посторонний мог подумать, что он швырнул пачку крупных купюр.

— Глянь, — с наглым видом бросил он.

Цзянь Цзысин бросил беглый взгляд: оказалось, это зелёный блин-лепешка с начинкой у западных ворот.

— С яйцом, ветчиной и хворостом — это называется «элитный супер-сет», — Чжун Чэнь покрутил в пальцах ручку, выглядя крайне непринужденно и богато. — В знак благодарности за твои две лепешки, сдачи не надо.

Цзянь Цзысин просто не мог совладать с взглядом, которым смотрел на душевнобольных, и скривил губы:

— Похоже, вчерашний улов был неплох?

Собеседник ничего не ответил, лишь в отличном настроении коротко и звонко свистнул — так, чтобы слышали только они двое.

Молча возведя очи к небесам, Цзянь Цзысин развернул лепешку и откусил кусочек. Тонкое тесто надломилось, и под ним обнажились сочные кругляши ветчины и жареного яйца, источающие капельки масла.

На первом утреннем уроке весь класс пропитался самыми разными запахими завтраков — матерые обитатели выпускного года давно привыкли к этому.

Цзянь Цзысин сделал пару укусов, как вдруг боковым зрением уловил что-то неладное. Повернув голову, он обнаружил, что Чжун Чэнь держит в руках точно такую же лепешку, судя по толщине — с двойным яйцом, двойной ветчиной и двойным хворостом.

Этот тип с ухмылкой жевал лепешку:

— У нас тут семейный подряд: я твой папаша.

Цзянь Цзысин не говоря ни слова заехал ему ногой под парту.

— А у благородного воина отличный удар! — весело отпарировал Чжун Чэнь, продолжая жевать.

Старая Цинь вещала с подиума:

— В этом году я веду уроки литературы и в вашем классе, и в элитном четвёртом потоке. Знаете что я заметила? Струны в вашем классе натянуты донельзя, даже страшнее, чем в четвёртом. Честное слово, каждый раз перед тем как войти в вашу дверь, мне приходится делать глубокий вдох.

— Так что давайте-ка сегодня отложим подготовку к гаокао. До экзамена еще целый год, а управление своим состоянием — это скрытый предмет экзаменационной программы. Сегодня забудьте про штампы аргументированного эссе, напишем-ка мы зарисовку-эссе. Опишите человека в восьмистах словах, используя чувства и воображение. Сдадите в конце урока.

С этими словами старая Цинь вышла из класса. Старшеклассники, привыкшие строчить наукообразные рассуждения, растерянно уставились в листки, погрузившись в мучительные раздумья.

Сочинения Цзянь Цзысину никогда особо не удавались, да он и не предъявлял к себе завышенных требований, поэтому от скуки разгладил бланк и небрежно вывел заголовок: «Сяо Се».

Краем глаза он заметил, что Чжун Чэнь вовсе не собирается спать: сняв колпачок с ручки, он вихрем набросал на бумаге заголовок.

Цзянь Цзысин подумал, что тот мог бы озаглавить текст «Метр семьдесят». Или написать про ту бандюганскую шпану, у которой он вчера отжал телефоны, обрисовав целую галерею образов — глядишь, и заработал бы высокий балл.

В тишине класса постепенно зазвучали перешёптывания. Сидевший впереди Ма Фэйчэнь поболтал с Ли Цзинъюнем о вчерашней физике, а потом вдруг перевёл тему на административный корпус.

— По-моему, ты зря накручиваешь, — произнёс Ли Цзинъи. — Нагнали тут зелёных новичков из одиннадцатого класса, девать стресс некуда, вот они и выдумывают небылицы, чтобы языки почесать.

Лю И, эрудит-химик, сидевший по диагонали перед Чжун Чэнем, вздохнув, присоединился к разговору:

— Вообще-то я сам это видел, прямо вчера вечером.

— А? — Ли Цзинъи опешил. — Серьёзно? Да ладно тебе, великий умник, не заливай.

Сун Янъян, сидевший позади Лю И, тоже подал голос:

— Мой сожитель говорит, что тоже видел. Напугался так, что бегом бежал, вряд ли он стал бы врать.

Цзянь Цзысин с бесстрастным лицом слушал их болтовню, а кончик его ручки скользил по бумаге, «описывая» технические параметры Сяо Се.

Краем глаза он заметил, как Чжун Чэнь водит ручкой по листу со скоростью дракона в полете — это больше походило не на письмо, а на выписывание даосских заклинаний.

Цзянь Цзысин молком покосился в ту сторону.

И тут же заехал под парту ещё один удар ногой.

Чжун Чэнь — «Мой сосед по парте».

— Ты больной? — бросил Цзянь Цзысин ледяным тоном.

Чжун Чэнь улыбался, и солнце отбрасывало густую тень от длинных ресниц прямо на его переносицу.

— Да я же больше никого не знаю, — вздохнул он. — Я тут сирый и убогий приезжий, что ж мне ещё делать.

Цзянь Цзысин от злости лишился дар речи и скосил глаза на тот тетрадный лист. А там Чжун Чэнь лёгким движением вывел на бумаге гигантский карикатурный рисунок — свинью Пейри.

Цзянь Цзысин закатал рукава:

— Смотрю, тебе жить надоело.

С этими словами он пинул стул Чжун Чэня. Шум привлёк внимание болтавших впереди одноклассников, и те удивленно обернулись.

— Эй-эй-эй! — Чжун Чэнь уперся руками о парту, всем корпусом уже свесившись наружу. — Дай дорисовать последний штрих!

С грохотом стул рухнул на пол, но Чжун Чэнь с кошачьей ловкостью выпрямился в полный рост и прямо в воздухе героически дорисовал Пейри последние штрихи.

Ли Цзинъи расхохотался:

— Чего это у этой Пейри глаза закатились?

— Это взгляд исподлобья, — лениво ухмыльнулся Чжун Чэнь. — Тебе не кажется, что вылитый Цзянь-далао?

Цзянь Цзысин бесстрастно уставился на него.

— Тц-тц, — Чжун Чэнь приложил тетрадный лист к лицу Цзянь Цзысина. — Слушай, тебе никогда не говорили, что белки у тебя ну очень белые и огромные, вечно зыркаешь исподлобья.

Цзянь Цзысин уперся кончиком языка в верхние зубы и отчетливо по слогам выплюнул одно слово:

— Вали.

Ма Фэйчэнь тоже тихонько хмыкнул, но тут же посерьезнел, опустил взгляд и произнёс:

— Вечером я пойду в административный корпус.

— А? — Ли Цзинъи растерялся. — Постой, ты-то куда собрался?

— Посмотреть, призрак там или человек, — тихо ответил Ма Фэйчэнь. — Если проблемы и правда из-за меня, я сам всё улажу.

— Да брось ты… — лицо Ли Цзинъи слегка побледнело, но через мгновение он упрямо добавил: — Раз уж ты идёшь, я с тобой.

Ма Фэйчэнь посмотрел на него:

— Ты же вроде боишься всяких призраков и трупов?

Ли Цзинъи: Бояться-то боюсь…

— Тогда я тоже пойду, — поднял руку Лю И с улыбкой. — В компании веселее, не так страшно.

— И я тогда тоже, — осторожно поднял руку Сун Янъян. — В одиннадцатом классе такая давка, охота хоть чем-то разрядить обстановку.

Чжун Чэнь поднял стул, лениво рухнул обратно на парту и скосил глаза на Цзянь Цзысина.

Цзянь Цзысин с каменным лицом продолжил мысленно выписывать характеристики Сяо Се.

— Герой, — заговорщицким шёпотом протянул Чжун Чэнь. — Пойдёшь?

— Иди в жопу, — ответил Цзянь Цзысин.

***

Автор собирается написать кое-что на клавиатуре. У двери появляется Шаньдань.

Автор прекращает стучать по клавишам, оборачивается: А?

— Я хочу написать донос на одно яйцо, — у Шаньданя лицо перекошено от мрачности. — Чжуйдань вечно норовит стянуть с меня серёжку, когда я не смотрю.

— Какую ещё серёжку? — автор опешил. — А, ты про те стразики, что у тебя на скорлупе наклеены?

— Это мои фирменные серёжки, — лицо Шань даня покрывается тенью. — И вовсе это не стразики.

— Да какая разница, — раздаётся ленивый голос. У двери появляется Чжуйдань и свистит в сторону автора.

— Здорово, клавиатурщик! — Чжуйдань с видом заправского хозяина задирает несуществующий подбородок. — Принесли вам тут завтрак, жрите давай.

————————————

Автор: Всё равно завтрак собственного приготовления вкуснее.

http://bllate.org/book/35392/4374148