Готовый перевод Beauty's Mark / Печать красавицы: Опасная тайна принца: Глава 3

Не Цинъян заново выровнял дыхание, поднялся с циновки и направился к Не Тану:

— Брат, какие у нас сейчас отношения? Мм?

Его голос звучал так мягко и нежно, будто ластящаяся кверху брюшком маленькая лисичка, но если прислушаться, в заунывном эхо его хвостика-послевкусия таилась еле заметная угроза. Казалось, сболтни Не Тан сейчас что-то не то, лисичка тут же спрячет пузико и выпустит коготки.

Не Тан:

— Ты…

Проклятье, почему от него, мужчины, исходит такой умопомрачительный аромат…

Не Тан постарался отбросить наваждение от этого запаха, откашлялся и серьезно произнес:

— Цинъян, я твой старший брат, и кем бы ты ни был — мужчиной или женщиной, — это не изменится. Просто всё это… произошло так внезапно. Дай мне немного времени осмыслить происходящее, ладно?

Не Цинъян едва заметно повел бровей, делая шаг вперед с каждым словом:

— Что брат собрался осмыслить? То, что я пылаю к нему любовью? Или то, что — проведенная бок о бок все эти годы невеста, росшая в его доме, на самом деле юноша?

Бац!

Не Тан стукнулся голенью о стоявший позади журнальный столик, и чайный сервиз с жалобным звоном заходился в крупной дрожи.

— Цинъян, ты же знаешь, я не это имел в виду.

Не Цинъян продолжил мягко наседать:

— А что тогда имеет в виду брат? Разве брат забыл? Ты ведь сам лично говорил, что когда мы вырастем, ты сделаешь меня своей женой.

Не Тан погрузился в воспоминания.

— Ой! Какая младшая сестрица красавица! — маленький Не Тан тут же подбежал и чмокнул маленькую Цинъян в щечку, куда только что примерили обновку. — Сестрица еще и так вкусно пахнет! Вот вырастим, и я сделаю тебя своей женушкой, чтобы ты всю жизнь была со мной!

Маленькая Не Цинъян осторожно поинтересовалась:

— Братик… а если я вырасту и стану мальчиком, ты всё равно возьмешь меня?

— Возьму! Конечно возьму! Даже если сестрица превратится в братика, она останется моим благоухающим мягким братиком! И всё равно будет моей женушкой! Хи-хи…

Тьфу ты, какое злодеяние… Он ведь и правда говорил такое.

Заметив, что старший брат явно что-то припомнил, Не Цинъян чуть слышно укорил его:

— Брат сам говорил, что даже если родится мальчиком, это ничего не изменит…

Не Тан торопливо прервал его:

— То были детские глупости, не бери в голову.

Проклятье! Что же сделать, чтобы сорвать эту лицемерную завесу семейных уз и заставить брата взглянуть в лицо моим чувствам к нему?

Не Цинъян опустил ресницы, пряча мрачный блеск в глазах, и изобразил вид человека, которого ранили едва ли не до слез:

— Брат… всё-таки тебе претит то, что я мужчина, да?

Не Тан запаниковал:

— Нет, я вовсе не… я просто… просто…

Конечно же, брат больше всего на свете не выносил, когда он плакал.

В этот момент в дверь постучалась госпожа Не:

— А-Тан.

Оба разом вздрогнули и синхронно уставились на дверь.

Беременна?

Оба в душе испытали легкий искуп: зачем это матушка пожаловала?

— А-Тан, иди ужинать.

И верно, те, кто творит дурные дела, всегда полны суеверного страха. Ни один из двоих, снедаемых собственными мыслями, не вспомнил, что уже давно настало время ужина.

Словно получив долгожданное помилование, Не Тан обошел плечо Цинъяна и широким шагом бросился к дверям:

— Иду!

Для дверного колесика, что обычно вращалось плавно и размеренно, это был уже второй сбой за сегодня. Госпожа Не между делом поинтересовалась:

— Ты не видел Цинъяна? Сяо Цуй только что ходила звать его, в комнате его нет.

Не успел Не Тан и рта раскрыть, как за его спиной изящной поступью появился Цинъян и тихо позвал:

— Матушка.

— Ой, так Цинъян у тебя в комнате. Вы, братец с сестрицей, и правда так дружны. — Улыбаясь, госпожа Не вдруг умолкла, а ее взгляд забегал между ними: — Вы что это тут…

— Мы с братом…

— У меня тут внезапно проснулась страсть к шахматам, я попросил Цинъяна составить мне партию! — опасаясь, что из уст Цинъяна вырвется что-нибудь невообразимое, Не Тан поспешил перебить его и ответить матери.

На маленьком квадратном столике и впрямь были раскинуты шахматные камни, но матушка — женщина бывалая — интуитивно почуяла, что атмосфера между ними какая-то странная. От нее веяло неопределенной, повисшей в воздухе двусмысленностью.

Госпожа Не замялась, собираясь что-то сказать, но вместо этого утянула Не Тана в сторону:

— А-Тан, пойди-ка со мной.

В груди Не Тана тревожно екнуло: неужто матушка… неужели она что-то заметила?

Он лихорадочно соображал: Цинъян только что искупался, и хотя кончики волос еще влажные, женское платье надето как положено, а от прежнего юноши не осталось и следа, так что подвоха быть не должно…

Они отошли уже довольно далеко, в безлюдное место, и хотя госпожа Не еще не успела заговорить, Не Тан испуганно выпалил:

— Что случилось, матушка?

Своего сына госпожа Не знала лучше всех. Не Тан всегда отличался хладнокровием и выдержкой, а сейчас даже не дождался, пока она сама начнет разговор…

Она остановилась и понизила голос:

— А-Тан, вы с Цинъяном оба уже выросли, и о многом матушке пора с тобой поговорить. Хотя Цинъян и куплен на рынке как невеста, все эти годы матушка искренне любила его как родную дочь. Как бы ни складывались ваши отношения в будущем, правила приличия и долга соблюдать необходимо. Пока вы не обручены, нельзя подолгу запираться вдвоем в спальнях друг друга. Ты понимаешь меня?

Не Тан шумно выдохнул: слава богу, слава богу, матушка ничего не знает…

— Не беспокойся, матушка, сын всё понял и впредь будет осторожнее, — торжественно пообещал Не Тан.

Госпожа Не кивнула, оставшись довольной:

— Раз понимаешь — хорошо. Как бы то ни было, мы должны беречь репутацию твоей сестрицы.

— Угу.

— Пойдем ужинать.

Госпожа Не зашагала вперед.

Не Цинъян, всё это время наблюдавшая издалека, дождалась, пока матушка уйдет, вышла из галереи и, глядя на умиротворенное лицо с разгладившимися бротями брата, с любопытством спросила:

— О чем это матушка говорила с братом?

— Ни о чем.

Госпожа Не обернулась и увидела, что оба ребенка снова сбились лбами совсем близко друг к другу. Она всерьез засомневалась, прислушался ли вообще Не Тан к ее словам:

— Чего это вы оба застыли? Живо марш мыть руки и за стол!

Не Тан поспешил следом, а за ним последовал и Не Цинъян.

Ужин в семье Не всегда подавали поздно. Лишь когда наступил час собаки, все домочадцы собрались за обеденным столом. Издалека доносился редкий лай собак, а поблизости явственно слышалось кваканье лягушек в пруду и стрекотание неведомых букашек в листве деревьев. Когда налетал ветерок, бамбуковая листва шелестела в тишине — всё дышало покоем и умиротворением.

Госпожа Не положила в пиалу Не Тана кусочек свинины в кисло-сладком соусе:

— А-Тан, твои любимые ребрышки, поешь еще.

— Спасибо, матушка.

Затем она зачерпнула ложку супа для Не Цинъяна:

— На-ка, любимый суп с фрикадельками Цинъяна. Он сварен из мяса молочного поросенка, такой нежный и ароматный, попробуй скорее.

— Благодарю, матушка.

Не Тан только надкусил ребрышко в кисло-сладком соусе, как вдруг услышал тошнотворный позыв Цинъяна:

— Уф…

Он испуганно вскричал:

— Цинъян!

Госпожа Не вскочила со своего места и принялась нежно поглаживать Цинъяна по спине, пытаясь облегчить его состояние:

— Что такое?

Не Цинъян не притронулся ни к единому блюду, но его вырвало так сильно, будто желудок опустел до конца. Стараясь не тревожить матушку, он перевел дыхание:

— Ничего страшного, матушка, наверное, просто простудился, желудок расстроился.

Однако ни на второй, ни на третий день ничего не изменилось — такое повторялось ежедневно.

Госпожа Не заподозрила неладное: вот уже несколько дней кряду, стоило Цинъяну учуять запах жирного или мяса, его тут же начинало тошнить… И ведь к лекарю идти наотрез отказывается. Уж не…!

— Ай, матушка! Зачем вы меня за ухо тянете!

Сколько Не Тан себя помнил, эта кроткая благородная женщина никогда прежде не применяла к нему такого «насилия». Ухватив за ухо, она приволокла его к самой стене, так что до побелки оставалось всего дюйм лица. Не Тан, бывший лучшим во всем с самого детства, впервые на своем веку познал на практике смысл выражения «лицом к стене обдумывать свои проступки».

Госпожа Не еще раз огляделась по сторонам и, убедившись поблизости никого нет, притянула Не Тана к себе, понизив голос до шепота:

— Отвечай мне честно, А-Тан, Цинъян случайно не… того?

Не Тан опешил:

— А? Чего это — того?

Госпожа Не рассердилась еще больше и ущипнула его за руку:

— Хватит прикидываться дурачком! Ну… того самого!

Внутри у Не Тана всё оборвалось: неужто матушка узнала, что Цинъян — мужчина? Но тут же подумал: если бы знала, стала бы она украдкой отводить его в сторонку и говорить о таком…

Заметив, что сын погрузился в раздумья, госпожа Не решила, что угадала верно, и у нее даже дыхание перехватило.

Она от досады топнула ногой, вложив в пальцы еще больше силы:

— Да говори же! Ты что, хочешь свести матушку в могилу?

Боль вернула Не Тана к реальности, и он обреченно выдавил:

— Матушка, что именно вы от меня хотите услышать? Я понятия не имею, о каком таком «том» вы говорите.

Госпожа Не принялась жестикулировать руками:

— Ой, да вы с Цинъяном… вы это… того или не того?

На этот раз Не Тан наконец-то всё понял! И пришел в дикий ужас:

— Матушка, что за бред вы несете?!

Госпожа Не отвесила сыну звонкую затрещину:

— Тьфу на тебя! Чего орешь-то так громко! Нет так нет…

Не Тан одновременно и облегченно вздохнул, и мысленно оплакал собственную голову… С каких пор матушка стала распускать на него руки…

— Матушка, у вас… у вас просто колоссальное воображение.

— Эх, я же переживаю за Цинъяна… Этот ребенок с малых лет всё держит в себе…

На сей раз Не Тан и впрямь потерял дар речи:

— Так вы из-за этого заподозрили, что Цинъян забеременел?

— Его выворачивает от одного вида мяса… точь-в-точь как меня, когда я носила тебя под сердцем… — госпожа Не, похоже, предавалась каким-то воспоминаниям, даже зардевшись от смущения…

Матушка, о матушка, родная моя! Этого просто не может быть! Кто угодно может забеременеть, но только не Цинъян!

Не Тан поспешил ее успокоить:

— Не переживайте, матушка, он не сможет.

— Откуда ты знаешь, что не сможет? Ты что, у него в животе сидишь? — госпожа Не закатила глаза.

Не Тан скривил губы: «Хех, с чего бы мне не знать? Он же мужчина… Куда мужчине беременеть-то?»

— Госпожа, молодой господин! Лекарь пришел, а барышня отказывается принимать его! — голос Сяо Цуй донесся раньше, чем она сама, прибежавшая на всех парах.

Встревоженная госпожа Не скомандовала:

— Быстро-быстро, идем взглянем!

Спальня Не Цинъяна.

Лекарь взволнованно мерил комнату шагами. Увидев входящую госпожу Не, он поспешно бросился навстречу:

— Как хорошо, что вы пришли, госпожа Не! Юная барышня наотрез отказывается выходить, как же мне ее осматривать?

Госпожа Не обошла ширму и ласково заговорила с той стороны:

— Цинъян, послушайся, выйди к лекарю, пусть он проверит пульс.

Ишь упрямец какой, боится лечиться.

— Матушка, со мной и правда всё хорошо, отправьте лекаря обратно, — голос звучал куда слабее обычного.

Не Тан внезапно вспомнил, что все эти годы Цинъян неизменно избегал лекарей — наверняка боялся, что во время пульсовой диагностики вскроется его истинный пол! Он тут же шагнул вперед, вызвавшись уладить дело:

— Матушка, предоставьте это мне.

http://bllate.org/book/35385/4373286