Готовый перевод Crybaby's Guide to Love / Руководство по любви для плаксы: как приручить собственного злодея: Глава 10

Ло Мэн тоже остолбенел, широко вытаращив глаза и уставившись на Фэй Юя. Лицо его покраснело от сдерживаемого напряжения, но он не мог вымолвить ни слова.

Он даже не почувствовал, когда подошедший режиссер покинул Фэй Юя, и так и остался стоять на месте с надутыми щеками.

Режиссер подбежал к Ло Мэну, окинул его взглядом с ног до головы и лишь спустя долгое время облегченно выдохнул. Будучи помощником режиссера, он в съемочной группе выполнял роль настоящей няньки: в его обязанности входило абсолютно всё — от установки оборудования до распределения персонала. Разве что за кадрами через монитор он не следил, а остальную работу делал всю.

Этот сериал «Звездный свет» был первой за два года попыткой компании Фэй Юя, Развлекательной компании с ограниченной ответственностью «ФЭй», адаптировать произведение в жанре современной дэмэй. Ло Мэн являлся сценаристом из Кинематографической и медийной компании «Аньша Гуанси», которая негласно соперничала с FJ. Тот факт, что FJ Entertainment лично утвердила его для совместной работы, ясно показывал, насколько высоко отдел планирования FJ ценит Ло Мэна, поэтому он ни в коем случае не должен был пострадать на их площадке.

Режиссер еще раз с опаской оглядел Ло Мэна с ног до головы и лишь тогда немного успокоился, хотя на душе все равно скребли кошки.

Но стоило ему поднять голову, как он встретился взглядом с ледяными глазами молодого господина Фэй Юя, стоявшего рядом со сценаристом Ло Мэном.

Этот взгляд был острым, как лезвие, прорезающее ночное небо, и у режиссера по спине пробежали мурашки.

Тут же раздался голос Фэй Юя:

— Насмотрелся?

Говорил Фэй Юй негромко, и тон был вполне обычным, но от этого пресного голоса режиссер вспомнил про упомянутый Фэй Юем «нагрудник» для сценариста Ло Мэна. Его «старое лицо» мгновенно залилось краской — ему показалось, что это он заставил чужого пассию ревновать.

Режиссер поспешно вытянул шею и сбивчиво кашлянул в ответ:

— Кхм, э-э, угу…

Только тогда Фэй Юй отвел взгляд и повернулся к съемочной группе.

Голос его резко взлетел:

— Кто это сделал?

— Кто вешал реквизит, кто прицепил этот железный шар?

Он и без того говорил громко, просто из-за своей обычной лени и равнодушия обычно не повышал голос, но сейчас заговорил в полный рост, и его слова были слышны далеко вокруг.

Работники съемочной группы давно были наслышаны о пугающем нраве Фэй Юя, поэтому все разом вжатели головы в плечи, боясь вздохнуть полной грудью.

Фэй Юй продолжал:

— Даже железную гирю нормально подвесить не можете, вы что, свиньи? Кто за это отвечал, выйди вперед, завтра можешь не приходить...

Фэй Юй уже собирался продолжить, как боковым зрение заметил, что стоявший перед ним парень вдруг слегка вздрогнул.

Слова ругани, уже готовые сорваться с языка, мгновенно застряли в горле.

Окружающие затаили дыхание, боясь пошевелиться, и ждали продолжения.

Фэй Юй какое-то время смотрел на макушку Ло Мэна, пока тот сам не почувствовал этот прожигающий взгляд сверху. Осторожно подняв голову, Ло Мэн боязливо посмотрел на Фэй Юя. Внешние уголки его соблазнительных, но не пошлых глаз слегка приподнялись, подернувшись розоватой дымкой. Фэй Юй неожиданно почувствовал, как у него самого вспыхнуло лицо, а все слова, вертевшиеся на языке, вмиг вылетели из головы.

Даже накопившаяся злость куда-то улетучилась.

Он пришел в себя лишь спустя долгое время.

Лицо его все еще оставалось мрачным, но былого гнева как не бывало.

Фэй Юй взмахнул рукой в сторону стоявших рядом людей, указал на висящие наверху канаты и красный шелк неподалеку и холодно отчитал их, но прежнего кровожадного пыла в голосе уже не было и в помине:

— Перевесьте всё это дерьмо и тщательно проверьте.

— Есть-есть! — работники, чуть не лишившиеся работы, шумно выдохнули и тут же засуетились, проворно принимаясь за повторную проверку оборудования.

Актеры на площадке, какими бы мелкими они ни были, являлись подписантами, а сценаристы и режиссеры и вовсе были на вес золота — за любые производственные травмы пришлось бы отвечать. Произошедший инцидент и правда был серьезным, и то, что их оставили на местах, было проявлением величайшей милости.

Хотя Фэй Юй убрал руку, державшую Ло Мэна подмышкой, другую он снова положил ему на плечо. Глядя на снующих туда-сюда работников съемочной группы, он правой рукой, лежавшей на плече Ло Мэна, коснулся его лба и, словно гладя маленькую собачонку, стал отчесывать назад растрепавшиеся прядки.

Со стороны это зрелище напоминало огромного льва, который мнет свой собственный пушистый мячик. Стоило льву чуть-чуть выйти из себя — и мячик лопнул бы от давления.

Никто из членов группы не смел даже смотреть Фэй Юю в глаза.

Все старались обходить его стороной, смертельно боясь разгневать это ходячее бедствие.

За исключением одного человека...

Ло Мэн трепетал под рукой Фэй Юя: каждый раз, когда тот гладил его волосы и пальцы скользили по макушке, ему казалось, будто кожу царапают лезвием. Ло Мэн стоял неподвижно исключительно потому, что боялся шевельнуться.

По спине у него бежали мурашки.

Но в то же время в этом было что-то извращенно волнующее.

В конце концов, гладил его Фэй Юй — тот самый Фэй Юй, которого он сам же и придумал, которого так сильно любил.

Пока Ло Мэн думал об этом, до его слуха донесся чей-то окрик:

— Редактор Ло!

Ло Мэн поднял голову и столкнулся взглядом с лицом правильной формы, украшенным выразительными бровями и звездными глазами. К нему широким шагом спешил красивый, полный жизненной энергии молодой человек. Одетый в положенную по роли сине-белую школьную форму, он излучал еще больше цветущей юношеской свежести. Ло Мэну показалось, будто за спиной парня установили отражатель света — тот выглядел ослепительно красиво.

Не зря он главный герой-альфа.

Стоило Ло Мэну вспомнить, что столь выдающегося персонажа создал он сам, как его тут же переполнила гордость.

Хотя внешность Линь Фэна оставляла его равнодушным, стремление любоваться красотой было свойственно каждому, так что пару лишних взглядов это не отменяло.

Однако он быстро опомнился.

В созданном им же характере Фэй Юя черным по белому было прописано одно обстоятельство:

Фэй Юй безумно любит Линь Фэна.

Как только эта сюжетная точка всплыла в голове, лицо Ло Мэна окаменело и он тут же перевел взгляд на Фэй Юя.

И действительно: Фэй Юй, прищурившись, сбоку смотрел на Линь Фэна, невозмутимо разглядывая его с ног до головы с неподдельным интересом во взгляде. Выражение его лица было беспристрастным, однако по сравнению с тем, как он общался с остальными, в этом взгляде читалась поистине предельная мягкость.

Почувствовав взгляд Ло Мэна, Фэй Юй отвел глаза и мрачно посмотрел на него в ответ. Его слегка приподнятые уголки глаз скрывали затаенное жало, а относительное спокойствие во взгляде вновь сменилось надменной свирепостью.

К Линь Фэну Фэй Юй и впрямь относился иначе.

От этой мысли руки Ло Мэна, опущенные вдоль тела, невольно сжались в кулаки, а лицо побледнело.

Зачем он только придумал такой сюжет, а теперь сам же застрял в этой яме!

Линь Фэн, только что подбежавший к ним, совершенно не замечал странного состояния Ло Мэна и участливо произнес:

— Редактор Ло, вы в порядке?Главный герой-протагонист излучал солнечное и красивое сияние, был честен и искренен, так что Ло Мэн, конечно же, не стал бы из-за Фэй Юя вымещать на нем свое недовольство. Услышав это, он тут же поджал губы, покачал головой и через силу улыбнулся, хотя лицо его все еще оставалось немного зажатым: — Я в порядке, спасибо за беспокойство.

Но в глубине души поднимались целые пласты кислых чувств, и только он один знал, что это называется ревностью.

Фэй Юй никогда раньше не смотрел на него с таким исполненным интереса взглядом.

Вспомнив, что сейчас он находится в мире романа, Ло Мэн внезапно поймал себя на мысли: неужели все здешние сюжетные повороты будут развиваться строго по книжному сценарию, независимо от того, как сильно ему нравится этот персонаж — Фэй Юй?

Пока Ло Мэн думал об этом, его мысли унеслись далеко за пределы происходящего, и со стороны казалось, будто он просто засмотрелся на лицо Линь Фэна.

Он совершенно не заметил, как во взгляде стоявшего рядом Фэй Юя, уставившегося прямо на него, начал зарождаться холод, а когда тот снова перевел глаза на Линь Фэна, в них на мгновение мелькнуло недовольство. Только что он наблюдал за Линь Фэном, размышляя, чем же тот заслужил расположение плаксы, раз она решила, будто он может к нему неравнодушен; кто бы мог подумать, что теперь на Линь Фэна пялится сама плакса.

И кто после этого на самом деле любит Линь Фэна — поди разбери.

От этой мысли уголки губ Фэй Юя презрительно изогнулись.

— Он в порядке, ступай пока подготовься к репетиции, — бросил Фэй Юй Линь Фэну.

Стоявший рядом Ло Мэн только пришел в себя, как тут же услышал эти слова Фэй Юя. Он не заметил, что Фэй Юй произнес их быстрее обычного, и лишь решил, что тот и впрямь заинтересовался Линь Фэном. Как ни крути, а смысл сказанного сводился к одному: ему самому ничего не грозит, а Линь Фэну велено оставить его в покое и заниматься работой.

Поднявшаяся в сердце кислота забурлила и хлынула через край, отчего на душе стало еще тоскливее.

Все эти эмоции тут же отразились на его лице. Едва Линь Фэн, кивнув в ответ на слова Фэй Юя, побежал обратно поправлять макияж, как Ло Мэн крепко сжал губы и принялся сверлить взглядом его удаляющуюся спину. Кончики его слегка вздернутых персиковых глаз покраснели еще сильнее, напоминая беленую кожу век, тронутую двумя мазками театральной алой пудры.

Опустив взгляд, Фэй Юй уперся глазами в выражение лица плаксы под своей рукой и внезапно вспомнил тех ханьфушных кукол, которых он во время поездки привез из сувенирной лавки у развалин дворца Цинь.

До того красивых, что их так и хотелось потискать в руках.

Вот только эта привычка куклы пялиться на других вызывала у него глухое раздражение.

Фэй Юй вспомнил, что тот самый человек явно первым признался ему в чувствах, а теперь, стоит завидеть красавчика, тут же уставится на него во все глаза. Рука, лежавшая на голове Ло Мэна, на мгновение замерла, а затем невольно сжалась.

Силы в его пальцах было совсем чуть-чуть, но они запутались в волосах, причинив Ло Мэну жуткую боль.

У Ло Мэна тут же защипало в глазах, на ресницах заблестели невольные слезы, он обеими руками ухватил правую руку Фэй Юя, вцепившуюся в его волосы, и судорожно втянул воздух: — Ссс — больно!

Ло Мэн от природы говорил небыстро и любил протягивать гласные, а поскольку его голос изначально был лишен привычной мужской твердости и звучал с мягким уговором уиских песенок с реки Цинхуай, для Фэй Юя это прозвучало сущим кокетством.

Совсем взрослый, а все туда же — капризничает.

Великий демон внутренне презрительно фыркнул, прищурился и холодно посмотрел на чужое лицо, задерживая взгляд на все сильнее краснеющих уголка чужих глаз, а затем... с холодным фырканьем разжал пальцы.

Ишь как умеет ластиться.

Он ведь даже не приложил усилий.

«Хныкающая кисейная барышня, слабее некуда», — подумал про себя Фэй Юй. Он просто боялся, что эта плакса снова разреветься прямо посреди улицы на глазах у всех, вот и сжалился ради приличия.

Но стоило ему разжать пальцы, как рука сама собой легла на воротник на спине Ло Мэна и замерла; прихватив паренька за шиворот, Фэй Юй потащил его к площадке, где должна была состояться церемония открытия.

Стоявший неподалеку второй режиссер скривился так, будто наткнулся на нечто невыносимое.

Разве режиссер Фэй может быть настолько безнадежен? Даже зная, что они пара, зачем же таскать его за собой так, будто боишься выпустить из рук хоть на секунду.

Сдержав внутреннее желание выругаться, второй режиссер помог расставить столы для церемонии открытия, разложить благовония для подношений и накрыл красной тканью съемочную аппаратуру неподалеку.

Затем он помахал рукой Фэй Юю: — Режиссер Фэй, можно начинать!

Фэй Юй кивнул ему, подтащил Ло Мэна к длинному деревянному столу, вытащил три палочки благовоний, зажег их, трижды поклонился пустоте и вонзил благовония в курильницу.

Стоявший рядом Ло Мэн, копируя его движения, тоже вытащил три палочки, отдал дань уважения и воткнул их в чашу.

У второго режиссера от этой приторности едва зубы не сводило.

Где это видано, чтобы воздавали почести стоя плечом к плечу? Разве это похоже на молитву божествам? Больше смахивает на то, как новоиспеченную невесту приводят кланяться предкам.

Поморщившись от щедро рассыпаемой вокруг романтики, режиссер даже потер плечи.

До чего же режиссер Фэй злоупотребляет служебным положением, просто спассусу нет.

А стоявший рядом Фэй Юй тем временем приподнял брови.

С какой это стати эта плакса вздумала поклоняться духам вместе с ним?

Неужели хочет воспользоваться случаем и доказать свою особенность?

Закончив возжигать благовония и убрав руки, Фэй Юй скосил глаза на плаксу, с предельно серьезным видом совершающего ритуал.

Его взгляд скользнул по тонкой талии паренька, по его прямым, обтянутым тканью стройным ногам, согнувшимся в поклоне, и опустился на обнаженную белизну задней части шеи, видневшуюся в вырезе ворота.

Взгляд на миг замер.

Кого это тут плакса соблазняет?

С каменным лицом подумал Фэй Юй, опуская веки и переводя взгляд ниже — на бедра и поясницу паренька, пока в конце концов его глаза не остановились на ягодицах, туго обтянутых брюками из-за согнутой в поклоне спины.

Его зрачки снова потемнели.

Он с трудом отвел взгляд.

Только что пялился на Линь Фэна, а теперь хвостом увязался за ним на церемонию, — Фэй Юй мысленно связал все точки над «i», вспомнив прошлые признания этой плаксы.

И в этот момент все пазлы в его голове сошлись воедино.

Почему плакса сегодня пялился на Линь Фэна? Да потому что решил, будто тот ему нравится!

Когда он велел Линь Фэну отправляться на репетицию, плакса наверняка принял это за проявление заботы, вот и провожал его долгим взглядом.

Вспомнив, какими глазами Ло Мэн провожал спину Линь Фэна — с покрасневшими уголками глаз, поджатыми губами и надутыми щеками, — разве это не чистейшая ревность?

А теперь он трется о него во время поклонов, так и норовя показать, какие у него округлые ягодицы — да он же просто без ума от него, цепляется за любую возможность привлечь внимание!

Фэй Юй уже собирался было насмешливо фыркнуть и отпустить пару колких замечаний.

Но слова застряли на языке.

Поразмыслив о том, как сильно эта плакса любит реветь, он понял: скажи он пару резких слов, тот ведь наверняка тут же устроит живое представление плачущей Мэн Цзяннюй, и тогда проблем не оберешься.

Ладно, пусть себе крутит хвостом.

Великий демон, никогда никому не дававший поблажек, поднял руку, прикрыл ею нижнюю половину лица и с тяжелым вздохом подумал:

А что еще оставалось делать?

От автора:

Конечно же, выбрать баловать его.

http://bllate.org/book/35379/4372533