Готовый перевод Later That Person Became My Boyfriend / В итоге тот человек стал моим парнем: Глава 7

Глава 7

Все эти слова Цзинь Юй произносил не вставая.

Полуприкрытые глаза, дерзкий, равнодушный взгляд и яркая вспышка алых волос — весь его вид дышал надменным бунтарством. Давление, исходившее от него, ощущалось почти физически.

Его ни капли не задели угрозы Цзинь Сюаня. Напротив, он пропустил их мимо ушей, будто тот был пустым местом.

Цзинь Сюаня до глубины души уязвило такое отношение, и в нем мгновенно закипела ярость.

Вне семьи с ним никто и никогда не смел разговаривать в подобном тоне. Только Цзинь Юй позволял себе открыто его игнорировать! Цзинь Сюань вспыхнул от накатившей обиды и злости.

Однако остатки разума все же взяли верх. Сжав зубы, он сиплым от гнева голосом процедил:

— У брата Юэ сегодня день рождения, так что сцепляться с тобой я не намерен. Но тебе лучше сменить тон! Я церемониться не стану. Закончится праздник — посмотрим, как ты запоешь.

Впрочем, как именно они «посмотрят», Цзинь Сюань и сам толком не представлял. Это была обычная спесивая угроза.

Но даже после этого Цзинь Юй не удостоил его ответом.

Глядя на его абсолютно безмятежное лицо, Цзинь Сюань распалялся все сильнее. Ему до безумия хотелось сломать эту хладнокровную маску, заставить Цзинь Юя мучиться, выбить его из колеи.

И тут в его закипающем разуме мелькнула одна мысль.

Цзинь Сюань вскинул бровь. Ему показалось, что он нащупал идеальный способ уколоть противника в самое больное место.

Он вдруг усмехнулся и ехидно указал пальцем в сторону панорамного окна:

— Впрочем, смотреть на то, как брат Юэ отмечает праздник, тебе, наверное, тошно? Слишком тяжелый удар, а? И ведь даже твой бывший братец изо всех сил выслуживается перед ним! Шоу на экранах снаружи видел? Родился в один день с ним, а остался ни с чем: ни нормальных друзей, ни единого поздравления. Ну и жалок же ты, а!

Музыканты, сидевшие неподалеку и молча наблюдавшие за перепалкой, при этих словах разом уставились на Цзинь Юя.

Барабанщик замер с открытым ртом. Его распирало от желания расспросить обо всем, но он не смел подать голос и лишь перевел ошарашенный взгляд на басиста, с немым изумлением спрашивая: «Это он о чем вообще?»

Однако басисту было не до него — слова Цзинь Сюаня запустили в его голове настоящий ураган догадок.

Цзинь Юй чуть сильнее сжал микрофон. Пальцы едва заметно напряглись.

Он слегка нахмурился, раздумывая: неужели он слишком долго не появлялся в доме семьи Цзинь, и память о его кулаках у Цзинь Сюаня окончательно изгладилась? Иначе с чего бы тому вести себя настолько развязно?

Цзинь Юй даже всерьез задался вопросом, не стоит ли прописать парню еще пару затрещин, чтобы освежить память.

С самого первого дня, когда они со Шэнь Юэ поменялись местами, Цзинь Сюань проникся к нему лютой ненавистью.

Цзинь Юй до сих пор отчетливо помнил те мелкие пакости, которыми его встретили в родном доме.

Его тошнило от еды, в которую подсыпали всякую дрянь. Он не мог уснуть среди ночи, обнаружив под мокрым одеялом кишащих насекомых. Он пробивал стопы до крови, наступив на иголки, спрятанные в домашние тапочки. Он соскальзывал на облитых водой ступенях и расшибал колени...

Тогда юный Цзинь Сюань, судя по всему, свято верил: стоит прогнать чужака, и Шэнь Юэ вернется в семью, снова станет его родным братом и продолжит его баловать.

Вот только глупый ребенок не понимал: решения, принятые взрослыми, детям не под силу отменить.

Поэтому, сколько бы тот ни бесновался, добиться своего ему так и не удалось. Зато от Цзинь Юя он получил не один тумак.

Вспомнив, как Цзинь Сюань когда-то ревел навзрыд от его ударов, Цзинь Юй чуть не ухмыльнулся.

Все произошедшее в доме Цзинь теперь казалось ему невообразимым, абсурдным фарсом. Порой эти годы ощущались как дурной, затянувшийся сон.

Тогда виновником всех бед был сам Цзинь Сюань, за что и получал по заслугам. Вполне честный обмен.

Но Цзинь Боян, не желая разбираться, кто прав, а кто виноват, просто жестоко избил Цзинь Юя и запер его на два дня.

Два дня в темной кладовой без единой крошки хлеба — он едва не лишился чувств от голода.

В итоге его нашел Старейшина Цзинь, вернувшийся из поездки, и тут же выпустил.

Узнав о случившемся, старик устроил Цзинь Бояну и Цзинь Сюаню взбучку, но на этом дело не закончилось: он отселил Цзинь Юя в отдельный небольшой коттедж поблизости, чтобы тот больше не пересекался со своей «родней» под одной крышей.

После этого Цзинь Сюань возненавидел его еще сильнее.

Еще бы: любимый дедушка ради какого-то «чужака» отчитал родного внука, которого растил с пеленок! Цзинь Сюань был вне себя от злости и день за днем гадал, как сорвать куш и отомстить.

Впрочем, вскоре Цзинь Юй уехал учиться в школу-интернат, так что поводов для встреч у них почти не оставалось. Цзинь Сюань при всем желании не мог до него добраться, и на несколько лет между ними воцарился хрупкий мир.

И надо же было такому случиться: сегодня этот паршивец снова вырос перед ним и вылил ушат той же детской желчи.

Так и остался сопливым недорослем.

Цзинь Юй как раз размышлял, не проучить ли его прямо здесь, в баре.

Однако причесать Цзинь Сюаню физиономию он не успел: из динамиков неожиданно полилась музыка, прервав его мысли.

Это была чарующая, гибкая и невероятно живая пианино-партия.

Цзинь Юй слегка замер.

Он мгновенно узнал финал — третье движение «Лунная соната» Бетховена.

В юности, когда он учился играть на фортепиано, эта мелодия была его любимой. Он отрабатывал ее сотни раз, до тех пор, пока знакомые пассажи не въелись в самую душу.

— Смотрите туда! — вдруг крикнул кто-то в зале, указывая на окно.

— Это еще что такое?

— Вау! Как красиво!

Услышав восхищенные возгласы, толпа решила, что их ждет очередное праздничное шоу в честь дня рождения. Внимание гостей моментально переключилось.

Даже Цзинь Сюань, пытавшийся уязвить Цзинь Юя, невольно повернул голову к окну.

На противоположной стороне Прибрежного залива, где еще мгновение назад буйствовало световое шоу, огромные экраны на небоскребах внезапно погасли.

Точнее, присмотревшись, можно было заметить, что они не отключились: на них проступило глубокое, ночное звездное небо, словно слившееся с темным куполом над городом.

В самом центре Прибрежного залива находился искусственный островок. Звуки фортепиано доносились именно оттуда — чистая, возвышенная мелодия эхом разносилась над водой, обволакивая берега.

Внезапно с открытой площадки в центре острова один за другим стали подниматься рои дронов. Их огни вспыхнули ярким светом, и они стройными рядами устремились вверх, формируя в вышине гигантский мерцающий квадрат.

Управляемые четкой программой, аппараты плавно меняли положение и цвета, рисуя в ночной синеве одну динамичную картину за другой.

Каждый образ был Цзинь Юю до боли знаком.

Каждый из них был связан с ним — с тем, кем он был когда-то.

Любимые музыкальные инструменты, спорт, от которого он безматерно фанател, персонажи аниме, которыми он зачитывался в детстве...

Эти фигуры, нарисованные светом на фоне бездонного неба, непрерывно сменяли друг друга, сияя невероятно ярко и ослепительно.

— Вау! — ахнул кто-то в баре. — Вот это да! Куда круче и оригинальнее того светового шоу. Какая красота!

— Неужели еще один подарок для Шэнь Юэ? Кто же это так раскошелился? — зашептались в толпе.

Но едва эти слова прозвучали, дроны резко перестроились.

Картинки рассыпались, уступая место иероглифам.

И как только надпись окончательно сформировалась, в баре воцарилась гробовая тишина.

А через секунду зал взорвался оглушительным гулом.

На самом видном участке ночного неба горело имя Цзинь Юя.

Это действительно было его имя?!

Гости смотрели на небо с нескрываемым изумлением. Те самые люди, что секунду назад утверждали, будто Цзинь Юй никому не нужен и остался без поздравлений, получили откровенную пощечину.

Имя Цзинь Юя, выведенное сотнями светящихся точек, притягивало к себе каждый взгляд в городе.

Те, кто еще недавно исподтишка потешался над ним, мгновенно прикусили языки.

А надпись, вспыхнувшая на головокружительной высоте, гласила:

[Для Цзинь Юя: С днем рождения, мой Сяо Гуай]

На глазах потрясенной публики фраза растаяла, сменившись следующей:

[Пусть все твои желания исполнятся, а жизнь приносит только радость]

А затем:

[Брат причинил тебе боль. Мне жаль. Прости меня]

[Дашь ли ты мне шанс искупить вину?]

Музыканты на сцене синхронно повернули головы к Цзинь Юю.

Сам же Цзинь Юй смотрел на небо, и лицо его было словно высечено из камня.

Текст продолжал меняться, складываясь в новые строки:

[Сквозь горы и моря мы встретимся вновь. Будущее еще впереди]

[Мир изменчив, но ты остаешься собой. Надеюсь, ты в порядке]

И в самом конце проступила подпись организатора:

[Твой брат: Шэнь И]

Когда зажглись эти последние слова, имя автора грандиозного представления стало очевидным для всех.

В баре установилась звенящая тишина. Те, кто упрекал Шэнь И в бессердечии и пренебрежении к Цзинь Юю, крепко зажали рты.

Никто не знал, за что именно Шэнь И просит прощения, но даже слепому было ясно: Цзинь Юй для него бесконечно дорог.

Все завороженно смотрели в окно, не в силах переварить увиденное.

И в этот момент, пока люди пребывали в оцепенении, с противоположной стороны островка в темное небо с оглушительным грохотом взвились сотни ракет. Они рассыпались невероятным, каскадным салютом, подобным золотому звездопаду, озарив ночь ослепительными вспышками.

Изящные аккорды фортепиано сплетались с грохотом разрывающихся снарядов, и весь залив в одно мгновение стал светлым как днем.

Темные воды Прибрежного залива, раскинувшиеся прямо под окнами бара, превратились в гигантское зеркало, отражающее это фантастическое зрелище.

Это была картина сказочной, неземной красоты — из тех, что въедаются в память на всю жизнь.

Шоу дронов продолжалось почти полчаса. Вдоль всего берега искусственного озера, откуда только просматривался остров, доносились восхищенные крики, вздохи восхищения и даже зависти.

В городе действовал строгий запрет на пиротехнику, и устроить подобный салют на острове можно было только после долгих месяцев согласований и кучи разрешений. Не приходилось даже сомневаться: это стоило колоссальных денег.

Но главное — подобного невозможно добиться одними лишь деньгами.

По сравнению с этим представлением недавнее световое шоу Шэнь Юэ выглядело блеклым и убогим.

Посетители бара невольно перевели взгляды на второго виновника торжества, желая увидеть реакцию Шэнь Юэ.

Тот до судорог сжимал в руке стеклянный бокал. Если бы не остатки самообладания, он швырнул бы его в стену прямо сейчас.

Сколько сил он потратил! Сколько связей задействовал!

Все это световое шоу задумывалось ради того, чтобы блистать на первой же вечеринке после возвращения в страну!

Чтобы публично раздавить Цзинь Юя, заставить его потерять лицо! Чтобы каждый увидел пропасть между ними и понял, кто здесь истинный любимец судьбы!

Но все расчеты пошли прахом — из ниоткуда возник этот чертов подарок.

За считанные минуты Шэнь И полностью перетянул все внимание на Цзинь Юя, заставив всех забыть о Шэнь Юэ.

Теперь никто не осмелится ткнуть Цзинь Юя отсутствием подарков. Напротив, каждый из присутствующих запомнит именно этот грандиозный праздник, устроенный для Цзинь Юя!

Шэнь И сделал это будто специально, чтобы выбесить его!

Шэнь Юэ трясло от злости. Он и подумать не мог, что Шэнь И, даже не зная, где находится Цзинь Юй, подготовит для него столь невероятный сюрприз.

По сравнению с этим он, родной младший брат, выглядел абсолютным чужаком. За все годы Шэнь И палец о палец не ударил, чтобы сделать ему хоть один подобный подарок!

Заметив, как потемнел Шэнь Юэ, гости поспешно отвели взгляды и принялись вполголоса перешептываться о Цзинь Юе.

Вот только, как бы бурно они ни спорили, никто из них и понятия не имел, что виновник этого невероятного шоу находится прямо здесь, в этом же зале.

Лишь музыканты у сцены прекрасно понимали: человек, чьим именем только что было заворожено все побережье, стоит в полушаге от них.

Конечно, имя могло совпасть, но, если вспомнить недавние слова и тон Цзинь Сюаня, сомнения отпадали сами собой.

Музыканты были в полном шоке.

Особенно барабанщик, привыкший эмоционально реагировать на все подряд: он едва удержался от вопля. Хотя он переваривал увиденное уже несколько минут, происходящее все равно казалось сюрреалистичным сном.

Ведь совсем недавно, в гримерке, они с басистом подшучивали над возможным происхождением Цзинь Юя! Но тогда он просто ляпнул глупость, считая такое невозможным!

Кто бы мог подумать, что его случайный ляп окажется чистой правдой?!

Цзинь Юй действительно был тем самым ребенком, которого когда-то перепутали в роддоме!

Какая ирония судьбы!

Если бы не эти дроны и салют от Шэнь И, кому вообще пришло бы такое в голову?

Впрочем, осознав это, барабанщик немного остыл. В его голове всплыла другая деталь...

... Сегодня у Цзинь Юя день рождения, но он... подрабатывает гитаристом в баре...

Он косился на басиста, ища немого подтверждения своим мыслям.

Но басист лишь качнул головой и сделал жест, будто застегивает рот на молнию, призывая его молчать.

Два мальчика, когда-то поменянные местами: один устраивает пышный банкет на весь бар, а второй в это же время тихо вкалывает на сцене.

Разница в их положении была ужасающей.

Цзинь Юю наверняка приходилось несладко в семье Цзинь...

Иначе с чего бы ему в собственный день рождения подрабатывать в клубе?

Не ради «опыта» же он сюда пришел — не стал бы никто доводить себя до такой жизни добровольно.

У Хао очень хотел расспросить Цзинь Юя и окончательно все прояснить, но так и не решился открыть рот.

Потому что лицо Цзинь Юя в этот момент выглядело откровенно жутко.

Сам виновник переполоха вовсе не испытывал того бурлящего восторга, который ему приписывали окружающие. Он не выглядел ни взволнованным, ни тронутым до слез.

Когда дроны сложились в последнее имя, Цзинь Юй окончательно окаменел.

Он сидел, не сводя глаз с мерцающих в вышине букв, превратившись в безжизненное изваяние.

И только пальцы, судорожно сжимавшие микрофон, едва заметно дрожали.

«Мир изменчив, но ты остаешься собой... Надеюсь, ты в порядке...»

Ха. У Шэнь И хватило наглости написать такое!

Прекрасно зная, насколько жестока жизнь, как он смеет спрашивать, в порядке ли я?

Как у него только рука поднялась?!

Цзинь Юй медленно опустил веки. В глубине его глаз тлела едкая, беспросветная насмешка.

http://bllate.org/book/35369/4451830