Готовый перевод Rust Moonlight / Ржавый лунный свет: Возвращение сценариста: Глава 2

Ли Чжэн не хотел сходу начинать нравоучения в разговоре с Цзянь Нинчуанем. В его глазах Цзянь Нинчуань был просто наивным простаком, который связался с престарелым менеджером-соблазнителем — скорее всего, просто попался на удочку и был обманут.

Он боялся высказаться слишком прямо и вызвать у Цзянь Нинчуанем бунт противоречия. Если тот вдруг упрётся рогами, то ещё сильнее запутается в отношениях с этим нечистым на руку менеджером, и тогда получится всё наоборот. Разве это не ужасно?

Ими двигали отцовские чувства: он ходил вокруг да около исключительно из-за любви и желания защитить.

Цзянь Нинчуань ещё не знал, что его тайный роман с менеджером уже раскрыт, и даже не подозревал, что Ли Чжэн давным-давно раскусил его натуру маленького гея.

Сейчас, встретившись с Ли Чжэном, он думал лишь о том, как несправедливо обошлись с Ли Чжэном, и страстно желал, чтобы тот поскорее опомнился и нашёл себе нормальную пару, а не зацикливался на этом никчемном стервятнике — его паршивом папаше, который хорош собой разве что потому, что они с сыном похожи, а в остальном не стоит ломаного гроша.

Теперь, когда он сам завязал романтические отношения, его понимание любви стало чуть глубже прежнего. Он начал осознавать, что любовь — штука иррациональная, и настоящее чувство как раз и заключается в том, чтобы безоглядно влюбиться, даже не понимая толком, с чего всё началось.

Но!

Стоило посмотреть, кому именно преподносится эта любовь. Во всём, что касалось его родного отца, Цзянь Нинчуань был готов твёрдо и непреклонно применять двойные стандарты.

Долгая и безмолвная безответная любовь Ли Чжэна казалась ему невероятно жалкой и слепой. Влюбленность гея в натурала сама по себе трагедия, но быть настолько слепым… Совершенно непонятно: такой замечательный названый отец — красивый, талантливый, с потрясающим характером — разве мало на свете людей? Зачем любить такую дрянь?

Трудно даже представить, с какой болью на сердце Ли Чжэн все эти годы растил его и сопровождал, заботясь вместо этого мерзавца.

Мысли у обоих были совершенно разные, но каждый пока держал их при себе.

Острый горячий котел — это блюдо, наделенное восточной магией и обладающее невероятной исцеляющей силой. Оно всегда способно вызвать у того, кто им наслаждается, тонкое ощущение счастья, большого или маленького.

Ли Чжэн и Цзянь Нинчуань и так считали друг друга самыми близкими людьми на свете, а под воздействием магии хого тоска от нескольких месяцев разлуки забулькала и вырвалась наружу.

Цзянь Нинчуань мастерски умел ластиться. В университете, пользуясь тем, что он был младше сокурсников, он без зазрения совести включал «режим милашки»: в группе был всеобщим любимцем, в общежитии — любимцем этажа. К ровесникам он всё же относился с некоторой мальчишеской бравадой и чуточку сдерживался, но перед Ли Чжэном капризничать можно было бесплатно, не опасаясь ни стыда, ни позора, так что с его языка слетали любые сюсюканья трёхлетнего ребёнка.

Ли Чжэн с улыбкой смотрел на него, испытывая к родному мальчишке самые снисходительные чувства, и лишь под конец сделал ему пару замечаний:

— Как только попадёшь на съёмочную площадку, прекращай так себя вести. В профессиональной среде ценятся профессиональные качества, и никто не станет минькаться с твоим милым кривлянием.

— Знаю, знаю, на площадке я очень крут, — Цзянь Нинчуань уже наелся, ущипнул себя за бочок поверх худи и показал Ли Чжэну, говоря: — Смотри, а я не поправился по сравнению с нашей летней встречей? Мой м… мой менеджер готовит просто потрясающе.

Ли Чжэн попытался выудить из него информацию:

— С чего это вдруг менеджер сам готовит тебе еду? Разве тебе не наняли личного ассистента?

Цзянь Нинчуань завис секунд на тридцать, прежде чем ответить:

— У меня блестящее будущее, он видит во мне будущую денежную жилу, вот и ублажает стряпней.

Ли Чжэн заметил:

— Такой меркантильный менеджер? Никуда не годится, давай я найду тебе полугораздо лучше. Мы ведь можем позволить себе выплатить неустойку за разрыв контракта, да и тот человек, помнишь, весьма неплох...

Ещё до своего ухода со сцены он приобрёл статус легенды, а также владел учредительными акциями крупной отечественной компании в сфере кино и телевидения. И хотя в последние годы он не занимался кинопроизводством, его влияние по-прежнему было сильно, поэтому помочь Цзянь Нинчуаню завести полезные связи с толковым менеджером было проще простого.

— Нет-нет-нет, — испугавшись, что тот действительно это устроит, затараторил Цзянь Нинчуань. — Хороший менеджер просто обязан быть меркантильным, иначе какой из него толк? Хочешь найти мне кого-то отрешенного от мирской суеты? Тогда разве все лучшие роли не растащат другие? Другие будут есть мясо, а я — лакать пустой бульон?

Цзянь Нинчуань хлопнул ладонью по столу и выдал крылатую фразу полной чуши:

— В шоу-бизнесе не бывает тихой и размеренной жизни — всю тяжесть всегда тянут на себе менеджеры!

Ли Чжэн:

— ...Что за вздор, и ведь целая теория готова.

Впрочем, поднимать вопрос о смене менеджера он больше не стал.

— Папочка, — теперь настала очередь Цзянь Нинчуаня выпытывать нужную информацию, — ты в последнее время с этим… как его, не виделся?

Ли Чжэн ответил:

— Нет. Соскучился?

Не успел Цзянь Нинчуань возразить, как Ли Чжэн уже взял телефон и быстро отправил «этому самому» запрос на видеовызов.

— Ой, да кто по нему скучал! Прекрати немедленно! Ты вообще в своём уме?

Цзянь Нинчуань едва не сошел с ума от ужаса и бросился отбирать у Ли Чжэна телефон, чтобы сбросить вызов, но Ли Чжэн оказался быстрее, к тому же руки у него были длиннее, так что Цзянь Нинчуань как ни тянулся, дотянуться не смог.

Вызов на том конце уже приняли.

Верхний Вест-Сайд Манхэттена, девять часов утра по местному времени.

На экране телефона Ли Чжэна появилось погрудное изображение азиата. Спортивная повязка удерживала волосы на затылке, на висках блестели капли пота, на нём была чёрная спортивная майка без рукавов, сквозь которую проступали рельефные мышцы красивых рук. В этот момент он быстрым шагом шёл по беговой дорожке в помещении, а за панорамным окном виднелся частный бассейн, залитый утренним солнцем.

Черты лица Цзянь Нинчуаня на шестьдесят-семьдесят процентов повторяли черты этого мужчины, вот только их темпераменты были диаметрально противоположными: один — наивный, чистый студент, второй — холодный, надменный властный гендиректор.

Именно поэтому незнакомцы редко связывали их вместе, а люди, не знающие ситуации, и вовсе не могли предположить, что у никому не известного новичка Цзянь Нинчуаня есть кровный отец — всемирно известная китайская суперзвезда Цзянь Хуа.

Первыми словами, которые Цзянь Хуа сказал Ли Чжэну по-английски, были:

— Ты уже двадцать один день не выходишь со мной на связь по собственной инициативе.

Ли Чжэн ничего не ответил, а лишь посмотрев на Цзянь Нинчуаня, кивком велел ему подойти.

Поняв, что дело приняло скверный оборот, Цзянь Нинчуань отступил в сторону, демонстрируя всем своим видом полное сопротивление: он не хотел попадать в кадр и уж тем более разговаривать с тем, кто находился по ту сторону экрана.

Его английский был донельзя паршивым, поэтому он не понял, что именно сказал его отец, и, приняв эту фразу на свой счет, спросил Ли Чжэна:

— Чего? Он что, с порога меня материт?

Ли Чжэн ответил:

— Никто тебя не материт. Подойди сюда, поздоровайся с отцом, чего ты забился так далеко?

Цзянь Нинчуань не сдвинулся с места, и тогда Ли Чжэн переключил фронтальную камеру на тыловую, благодаря чему Цзянь Хуа, тренирующийся на беговой дорожке, смог увидеть сидящего напротив хого Цзянь Нинчуаня.

А сам Ли Чжэн по-прежнему видел прежнюю картинку.

— Вы где это находитесь? — заметив Цзянь Нинчуаня, Цзянь Хуа перешел на китайский и спросил сына: — Ты ездил к нему в Венецию?

Ли Чжэн в последнее время жил в Венеции.

С каменным лицом Цзянь Нинчуань принялся кривляться на камеру телефона:

— Ты совсем дурак? Не видишь, что это Китай? Эти колонны, эти картины, эти горшечные растения, этот хого — неужели в Италии такое найдется? Это наш китайский сыхэюань, сыхэюань, понимаешь? Невежественный foreigner.

Цзянь Хуа остановил беговую дорожку нажатием кнопки и произнес:

— Что за тон? Я сегодня тебя еще даже не ругал.

Цзянь Нинчуань скрестил руки на груди, продемонстрировав на камеру телефона мастерство презрительной усмешки вкупе с закатыванием глаз, и заявил:

— Послушайте-ка, это вообще человеческая речь? Еще даже не ругал? То есть ты хочешь сказать, что уже полностью подготовился меня отчитать? Давай-ка, скорее ругай, не мешай нам есть хого.

Если говорить об их характерах, то при всем сходстве черт лица — стоило им разозлиться, как младший превращался в настоящего художника мимики, а старший, тараща глаза и ругаясь, всё равно сохранял надменную осанку суперзвезды.

Суперзвезда уперла руку в бок, а второй потыкала в сторону экрана, отчитывая сына:

— Цзянь Нинчуань, не пытайся обходными путями оскорблять меня, думая, что я не понимаю? Почему ты вечно такой невоспитанный?

Мимика Цзянь Нинчуаня вышла на новый уровень: он закатил глаза едва ли не в Южное полушарие и ответил:

— Да потому что воспитание у меня просто отвратительное, сяси-спасибо.

В итоге эту фразу Цзянь Хуа действительно не понял и, нахмурившись от недоумения, раздраженно спросил Ли Чжэна:

— Черт побери, что этот сорванец сейчас ляпнул?

Ли Чжэн, привыкший наблюдать подобные перепалки бесчисленное количество раз, спокойно и непринужденно вернул фронтальную камеру и перевел:

— Чуань-чуань говорит, что очень соскучился по тебе, и спрашивает, как твое здоровье в последнее время. Разве ты в прошлый раз не жаловался, что часто кашляешь? Прошло уже?

Цзянь Нинчуань: «………………………………» Ты же сам это хотел спросить, алло?!

Обменявшись парочкой фраз, два отца снова перешли на английский и принялись долго и пространно болтать неизвестно о чем.

Цзянь Нинчуань всё равно ничего не понимал. Во всяком случае, сегодня он снова не проиграл, очко за пикировку с папашей было заработано, так что он забил на всё и снова принялся шуровать палочками в тарелке с зеленью, попутно переписываясь в телефоне с менеджером, который, разобравшись со срочными делами, ответил ему мгновенно.

Сообщения летели одно за другим: скучаешь по мне — и я по тебе, малыш, люблю тебя… и прочий отупляющий треп.

Ли Чжэн тем временем тоже обсудил с Цзянь Хуа текущие дела Цзянь Нинчуаня. Переход на английский был нужен и для того, чтобы Цзянь Нинчуань не лез не в свое дело и не спорил просто ради спора с Цзянь Хуа. Словно доверенный опекун, он отчитался родителю мальчика о его здоровье, успеваемости в учебе, а также о постпродакшене и прокате фильма, в котором тот снимался.

Он не стал рассказывать Цзянь Хуа про историю с менеджером, опасаясь, что тот пришлет наемников, чтобы прикончить беднягу. Все-таки они жили в социалистическом правовом государстве, и даже разбивая парочки, следовало руководствоваться основными законами, а не действовать методами империализма.

Закончив со всеми необходимыми делами, оба мужчины одновременно погрузились в странное молчание.

Цзянь Хуа по-прежнему стоял на беговой дорожке, слегка нахмурившись и глядя на Ли Чжэна так, словно ждал, пока тот скажет хоть что-нибудь первым.

Но Ли Чжэну вовсе не хотелось ничего говорить. Спасаясь от этого взгляда, он бросил быстрый взгляд на противоположную сторону стола.

Там Цзянь Нинчуань сидел, уткнитесь в телефон и расплывшись в улыбке, с таким выражением лица, на котором крупными буквами было написано: «Я — маленький влюбленный дурачок».

Не дождавшись от Ли Чжэна тех тем, которых ждал, Цзянь Хуа произнес:

— По пекинскому времени уже очень поздно. Разве он не должен сегодня возвращаться в общежитие?

Ли Чжэн ответил:

— Видимо, нет. Он только что сказал, что хочет остаться и переночевать со мной.

Цзянь Хуа:

— …

Заметив перемену в его выражении лица, Ли Чжэн не до конца понял причину:

— Мм?

Цзянь Хуа:

— Он уже не маленький мальчик. Вы до сих пор так часто ночуете вместе? По-моему, это не совсем уместно.

Ли Чжэн:

— …

— Я понимаю, что в Китае другие культурные особенности, — Цзянь Хуа снял со лба спортивную повязку и зачесал назад влажные от пота полудлинные волосы, — но ты ведь понимаешь, о чем я.

Пальцы Ли Чжэна, лежавшие на коленях, слегка задрожали. Он улыбнулся Цзянь Хуа и сказал:

— Здесь достаточно гостевых комнат, тебе не о чем беспокоиться.

Конечно же, он всё понимал. Гомосексуалист должен держать подобающую дистанцию с уже выросшим Цзянь Нинчуанем.

Точно так же, как годами держал подобающую дистанцию между собой и Цзянь Хуа.

А ведь поначалу Цзянь Нинчуань сам ластился и капризничал, требуя устроить с Ли Чжэном ночные посиделки по душам и даже заявляя, что они будут спать вместе. Но в самый последний момент он вдруг передумал, замялся, стал искать предлоги и заявил, что ему срочно нужно в общежитие.

Его россказни о ночных проверках в университете трещали по швам, а взгляд то и дело бегал по сторонам. Он отродясь не умел искуссно лгать.

Переживая смесь уныния и злости, Ли Чжэн думал о том, что окружение у Чуань-чуаня просто ужасное — надо же было так испортить такого хорошего, послушного ребенка.

http://bllate.org/book/35364/4370567