Готовый перевод Ice Beauty Emperor's Tutor Handbook / Ледяная наставница императора: Глава 6

Чу Тан, казалось, слегка улыбнулся:

— У Восьмого принца есть что сказать?

Эта фраза мгновенно выставила Восьмого принца на всеобщее обозрение, не оставляя ему возможности проявить трусость. Канцлер Шэнь незаметно бросил ему взгляд.

Восьмой принц, запинаясь, сделал шаг вперед:

— Да. Я… я глубоко обязан канцлеру. К тому же, когда покойный Сянь-ди был жив, он говорил… говорил, что семья матери Тринадцатого принца совершила преступление, а сам он не наделен талантами. И еще… еще он говорил, что желал бы видеть именно меня… будущим императором.

В этих коротких фразах он сбивался на каждом слове, а закончив, вытер пот со лба и испуганно посмотрел на Канцлера Шэня. Тот слегка нахмурился, хотя в душе был доволен.

— Все слышали? Человек, которого Сянь-ди прочил на престол — это Восьмой принц! — провозгласил Канцлер Шэнь. — Восьмой принц рожден императрицей, он стар и добродетелен, кроток и почтителен. Он поистине лучший кандидат в наследники!

Наступила тишина, в которой был бы слышен даже звук упавшей иголки.

Юй Кэ опустил голову.

Утром, когда он тайком следил за Чу Таном, он бежал слишком быстро и нечаянно упал. Кожа на левой ладони была содрана, а туфли испачканы грязью. Выглядел он совершенно не подобающе принцу. К счастью, большая часть его тела скрывалась за пределами экипажа, и Чу Тан не разглядел этого жалкого вида.

Он вспомнил свою мать. Среди множества ослепительно прекрасных наложниц она не была самой красивой, зато самой кроткой и добродетельной. Будучи по происхождению простой служанкой, она не имела высокого статуса, и к ее сыну в гареме относились пренебрежительно. В дворцовой суматохе им часто доставалась самая грязная работа — стирка и шитье. Мать обычно не позволяла ему помогать, но, боясь оставить его одного, она разговаривала с ним, пока терла одежду.

— Кэ-эр такой послушный. Когда вырастешь, найдешь себе любимую, и она обязательно будет тебя любить.

О какой любви могла идти речь? Еще было неизвестно, удастся ли ему вообще дожить до тех времен.

Юй Кэ потер левой ногой правую, думая о том, как сильно болит ладонь. После того как люди Чу Тана ушли, служанка, которая приводила его в порядок перед приходом сюда, действовала небрежно и рассеянно, даже не заметив рану на его руке.

В наступившей тишине Чу Тан медленно произнес:

— Покидая сегодня Монастырь Минюэ, я сделал это ради оглашения последней воли Сянь-ди.

Он поднял руку. Юй Кэ уставился на тонкие, бледные пальцы, выглядывающие из-под черных рукавов. Он подумал, что в будущем хочет стать таким же — невероятно красивым. Впрочем, нет, лучше быть покрепче. Государственный наставник кажется чересчур худым.

Система, наблюдая за Чу Таном, была переполнена гордостью.

В тот момент, когда он ступил на высокую платформу, заговорил или, возможно, с самого начала появления в этом мире — Чу Тан перестал быть тем холодным человеком, каким оставался в одиночестве. Благородство, спокойствие, высокомерие, приправленные ленивым, холодным тоном голоса, — все это создавало неповторимый облик Государственного наставника.

Он вошел в роль. И выбрал способ, который идеально подходил ему и позволял чувствовать себя достаточно свободно.

Говоря так вальяжно, он все же создавал ощущение, что власть для него действительно имеет значение. И даже когда он демонстрировал эту жажду власти, редкие нотки равнодушия не казались неуместными — напротив, они лишь подчеркивали его инстинктивную способность не выдавать своих чувств.

Чу Тан, которого выбрала Система, был человеком, привыкшим к свету тысяч прожекторов. Когда он только начинал свою карьеру, стоило его лицу появиться на огромном экране, как поток восторженных отзывов хлынул подобно приливу.

Стоило ему подняться на платформу, как каждое его движение и жест приковывали взгляды. Кого-то восхищая, кого-то пугая.

Услышав слова Чу Тана, остальные были явно ошеломлены.

— Как это возможно? Как Сянь-ди мог оставить Государственному наставнику завещание?

— Невозможно! Разве Государственный наставник не жил все это время в Монастыре Минюэ?

Канцлер Шэнь был потрясен, его лицо стало суровым:

— Господин Государственный наставник, с этим нельзя шутить. Вы осознаете последствия подделки императорского указа?

Страж за спиной Чу Тана вытащил ярко-желтый свиток и по знаку Чу Тана прочел:

— Волей Неба, император повелевает: Юйбэй переживает нелегкие времена, настали дни жизни и смерти, страна перед лицом беды… Только Тринадцатый принц Юй Кэ способен принять это бремя.

Как только указ был зачитан, присутствующие открыли рты от изумления. Воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь звуком падающих на землю нефритовых табличек.

Спустя долгое время Канцлер Шэнь пришел в себя. Его лицо посинело от ярости, но он проявил осторожность, не желая высовываться первым. Конечно, нашлись те, кто не желал видеть Юй Кэ на троне. Один из чиновников выступил вперед и, дрожа, указал пальцем на стражника:

— Невозможно! Государственный наставник не входил во дворец, откуда взяться указу!

За спиной Чу Тана другой стражник шагнул вперед, подняв в руках квадратную шкатулку из парчи.

— Благодаря доверию Сянь-ди, чтобы предотвратить проникновение предателей в государственные дела, нам были переданы указ и императорская печать. Если есть сомнения, можете подняться и лично проверить оттиск печати.

Несколько старых чиновников поднялись наверх. Спустя время они отступили назад, согнувшись в поклоне.

— Печать подлинная, и почерк… почерк Сянь-ди… Я ни за что не мог бы ошибиться.

Толпа зашепталась. Кто-то не мог поверить своим глазам, кто-то продолжал сомневаться, а кто-то про себя восхищался тем, что Государственный наставник, несмотря на свою молодость, действует настолько безупречно и пугающе.

Разве это было похоже на простое обсуждение дел? Это был план, выверенный до мелочей, к которому он подготовился заранее. Когда императорский указ перед глазами, кто осмелится возразить?

Канцлер Шэнь тоже подошел посмотреть. Он до боли стиснул зубы, а когда закончил осмотр, его борода задрожала, и он плотно зажмурился.

Шепот постепенно стих. Юй Кэ все еще стоял в оцепенении, когда услышал спокойный голос человека на платформе:

— Ваше Высочество наследный принц.

Под прицелом множества взглядов Юй Кэ непроизвольно сделал шаг вперед, навстречу этому человеку. Лестница была длинной, он семенил короткими ножками и несколько раз едва не споткнулся. На последних ступенях Чу Тан спустился навстречу, слегка наклонился, взял его за руку, помедлил, ничего не говоря, и повел за собой, чтобы подняться на последние ступени.

Его рука держала его лишь слегка, но рана совершенно перестала болеть. Юй Кэ почувствовал, словно к ней приложили прохладное мягкое пирожное — стало так приятно.

Чу Тан не смотрел на него, но, заговорив с ним, смягчил голос:

— С этого дня ты — наследный принц Юйбэя. В будущем ты станешь государем Юйбэя.

Спокойно, без лишних эмоций, как раз то, что нужно. Руки Юй Кэ невольно задрожали, кровь закипела, охваченная трепетом, словно дикий зверь, выжидающий своего часа.

Кто-то первым опустился на колени, и вскоре вслед за ним на землю пали один за другим все остальные сановники.

— Ваш слуга Ли Вэй, с почтением склоняюсь перед последней волей Сянь-ди.

— Ваш слуга Линь Чи, с почтением склоняюсь перед последней волей Сянь-ди.

…

Никто не знал, что творилось в душе Юй Кэ в тот момент.

Чу Тан похлопал его по тыльной стороне ладони, отпустил руку, выпрямился и перевел спокойный взгляд на Канцлера Шэня. Тот вдруг рассмеялся:

— Раз наследник выбран, то кто будет заниматься государственными делами? Принцу три года, некому ему помогать, это вряд ли разумно. Я много лет служу при дворе…

— Конечно же, я.

Короткая, лишенная всякой вежливости фраза Чу Тана перекрыла Канцлеру Шэню кислород, заставив его чуть не подавиться.

Стражник продолжил чтение оставшейся части указа:

— …Государственный наставник Чу Тан, обладающий обликом дракона и феникса, выдающимся талантом, единственный в своем роде, посему повелеваю Государственному наставнику вершить дела государственные и помогать наследному принцу.

Не успел Канцлер Шэнь открыть рот, как Чу Тан внезапно громко объявил:

— Сегодня, возвращаясь в резиденцию, я столкнулся с убийцами. У них был изъят жетон, принадлежащий Резиденции канцлера. У Канцлера Шэня есть что сказать по этому поводу?

Удары, обрушившиеся один за другим, были подобны тяжелому молоту, не дающему Канцлеру Шэню вздохнуть. У него закружилась голова:

— Какой еще жетон!

Система тоже была удивлена:

— Хозяин, зачем раскрывать этот козырь так рано? Обвинение в покушении на убийство Государственного наставника можно было использовать позже, чтобы в нужный момент сокрушить канцлера. Разве не рано?

Чу Тан ответил:

— Некоторые счета можно оставить на потом, но некоторые нужно сводить сразу.

— Хозяин, вы невероятны! Решительно и четко! Быстро, сильно и точно! — Система просияла и подняла большой палец.

— Иначе потом забуду, — спокойно добавил Чу Тан.

Система: «…» Такое чувство, что Хозяин сказал это лишь для того, чтобы Система не выглядела такой глупой.

Чу Тан бросил на землю деревянный жетон с бронзовой резьбой и холодно произнес:

— Посмотрите сами.

Старые чиновники, стоявшие на платформе, наклонились. Текстура и узоры на жетоне действительно были уникальными для Резиденции канцлера. Они одновременно перевели взгляды на Канцлера Шэня, словно говоря: Старина Шэнь, не ожидали, а ты, оказывается, такой смельчак?! Но ты оставил улики, кажется, тебе конец.

— Даже не говоря о том, что жетон можно было подделать, — Канцлер Шэнь, мысленно проклиная старых чиновников, мешавшихся под ногами, холодно продолжил: — Почему кто-то пытается убить вас, а не меня? Почему бы вам не поискать причину в себе? Государственному наставнику стоит задуматься, не совершили ли вы чего-то предосудительного среди народа, навлекая на себя гнев Небес и людей? Это и есть ключ к решению проблемы.

Вдруг главные ворота распахнулись. Императорская стража, чеканя шаг, вошла внутрь. Лязг доспехов при каждом движении вызывал неприятный скрежет.

В мгновение ока господин Ли осознал происходящее и немедленно опустился на колени, громко заявив:

— Покушение на Государственного наставника, хотя и неудавшееся, является тяжким преступлением, за которое по закону полагается пятьдесят ударов палками! Прошу Государственного наставника и наследного принца рассудить по справедливости!

Чу Тан медленно поднял глаза на охваченного ужасом Канцлера Шэня, и его идеально очерченные тонкие губы тронула легкая улыбка:

— Что ж, сначала я избавлюсь от того, кто создает проблемы.

http://bllate.org/book/35354/4368874