Готовый перевод The Heartthrob Protagonist Always Wants to Flirt with His Wingman / Главный герой-сердцеед всегда хочет соблазнить своего помощника: Глава 7

Младший брат Волк молча наблюдал за дурачащейся в отдалении парочкой. Его взгляд на миг дрогнул, после чего парень поспешно опустил голову.

Заметив это, Система тут же принялась с выражением декламировать прямо в ухо Нань Юйчэну:

[Он поднял голову и встретился взглядом с Цинь Цзихэном. В то же мгновение мир вокруг словно утратил все краски, оставив лишь силуэт стоящего вдали мужчины с его неописуемо прекрасным лицом.]

[Впервые в жизни он ощутил, как бешено заколотилось сердце, а странное, щемящее волнение перехватило дыхание.]

[В смятении отведя взор, он никак не мог понять, что же с ним происходит.]

[Всего один мимолетный взгляд — но почему на душе стало так сладко, будто в рот положили любимую конфету?]

Нань Юйчэн, который в этот самый момент и переглядывался с Младшим братом Волком, лишь беззвучно открыл рот.

«......»

«Стоп, стоп, стоп... Сюжет что, сошел с рельсов? Этот мелкий вообще не туда смотрит, аллё!»

«И при таком раскладе он умудрился влюбиться в Цинь Цзихэна с первого взгляда? У этого пацана что, на лбу третий глаз отрос, как у бога Эрлана?!»

Пусть Нань Юйчэн и прекрасно помнил, что он здесь всего лишь безликий статист, от столь вопиющей предвзятости у него невольно дернулся угол рта.

Проглотив рвущиеся наружу язвительные замечания, он ловко выскользнул из-под тяжелой руки Цинь Цзихэна.

Опустившись на свой стул, он заметил, что Нин Шуан выглядит мрачнее тучи. И, судя по всему, недовольство предназначалось лично ему.

Ладно бы для самого Юйчэна подобные панибратские жесты вроде закидывания рук на плечи были нормой — обычной, чистой и светлой мужской дружбой.

Но для Нин Шуана, тайно влюбленного и ранимого, эта картина наверняка выглядела как нож в сердце.

«Черт, дело дрянь», — запаниковал про себя Нань Юйчэн. Нин Шуан был слишком чувствительным и скрытным.

Если вовремя не сдать назад, тот запишет его в соперники, и тогда пиши пропало. Более нелепого недоразумения и нарочно не придумаешь.

Виновник же этой немой драмы, Цинь Цзихэн, и ухом не вел, совершенно не замечая сгустившихся над столом туч.

Обнаружив, что «добыча» вырвалась на волю, парень удивленно моргнул и хмыкнул:

— И долго ты собрался от старшего бегать?

— Ничего я не бегаю, сдался ты мне, — зачастил Нань Юйчэн, с преувеличенно серьезным видом хватаясь за палочки. — Всё, я ем. Брат Цинь, изволь не мешать трапезе!

С этими словами он брезгливо подцепил кусочек горькой тыквы, дико смотревшийся на фоне наваристой ланьчжоуской лапши в густом чили-масле, собираясь незаметно отправить его в отходы.

— Решил пойти на попятную? — Цинь Цзихэн скрестил руки на груди, насмешливо наклонив голову. — И переводить продукты?

Юйчэн завис на секунду, пока до него наконец не дошло: этот гад намекал, что раз выискался третий любитель жареных баклажанов с горькой тыквой, спор проигран.

Скосив взгляд на помрачневшего Нин Шуана, Юйчэн с самым унылым видом ткнул палочками в злополучные жареные баклажаны с горькой тыквой.

— Да куда уж мне... — пробормотал он обреченно.

И прежде чем Цинь Цзихэн успел вставить еще какую-нибудь колкость, Нань Юйчэн зажмурился, пихнул овощи в рот и, почти не жуя, с усилием проглотил.

Избавиться-то от мерзости он избавился, но расплата последовала незамедлительно: парень позорно подавился.

Судорожно сделав три огромных глотка воды, он наконец-то перебил убойную горечь во рту. Подняв слезящиеся глаза, Нань Юйчэн столкнулся со встревоженным взглядом Цинь Цзихэна.

Похоже, догадавшись, как несладко пришлось другу, тот заботливо налил стакан освежающей мятной воды и пододвинул поближе.

В груди Юйчэна шевельнулось робкое тепло.

«Всё-таки он всеобщий любимец, — подумал он. — Не только смазливой рожей не обделен, но и душой не обнищал. Пускай временами ведет себя как последний кобель, в нужную минуту умеет проявить заботу».

Но стоило ему растрогаться и приготовиться выдать искреннее «спасибо, брат Цинь», как этот паразит легким движением палочек опустил в его тарелку еще один кусок горькой тыквы:

— Ты не торопись, жуй тщательнее. Никто у тебя не отбирает.

Нин Шуан, ни единой чертой лица не выдав бушевавших внутри чувств, решил не отставать от «суженого». Руководствуясь негласным принципом идеальной семейной идиллии, он тут же подкинул Юйчэну жирный кусок баклажана.

Нань Юйчэн:

«......»

«Беру свои слова обратно! Пёс Цинь — он и в Африке Пёс Цинь, это диагноз на всю жизнь!»

***

Случайная встреча в столовой с Младшим братом Волком так и осталась мимолетным эпизодом — дальше их пути пока не пересекались.

Однако даже этого крошечного экранного времени хватило, чтобы акции младшего стремительно поползли вверх. Изрядная доля читателей, ранее горой стоявших за Нин Шуана или Шао Цуна, без зазрения совести дезертировала в лагерь поклонников Младшего брата Волка.

По расчетам Системы, при таком напоре автор совсем скоро введет младшего Лан Яо в сюжет на постоянной основе, лоб в лоб столкнув его с Цинь Цзихэном.

Нань Юйчэн мысленно посочувствовал Нин Шуану. Пусть этот тихоня и скооперировался с Псом Цинем, заставив его давиться гадкими жареными баклажанами с горькой тыквой, Юйчэн всё равно считал его славным малым.

В конце концов, по степени самоотдачи соперничать с ним не мог никто. Любить такого непрошибаемого, альтернативно одаренного придурка, как Цинь Цзихэн, да еще так долго — тут либо тяжелая форма мазохизма, либо поистине великое чувство.

С другой стороны, в делах сердечных очередность роли не играет. И кто одержит верх в этой негласной войне — проверенный годами друг детства или внезапный гость из младших классов — пока оставалось тайной за семью печатями.

Выслушав его рассуждения, Система озадаченно скрипнула шестеренками:

[Послушай, а тебе не кажется, что ты кое-кого упустил из виду?]

— Кого? — не понял Юйчэн.

[Шао Цуна же!]

Без напоминания Системы Нань Юйчэн и думать забыл про этого недоумка. А ведь Шао Цун, несмотря на всю свою непроходимую глупость, по канону числился одним из полноценных претендентов на сердце главного героя!

Мысленно покаявшись за столь непростительную забывчивость, Юйчэн поднял глаза и уставился на Шао Цуна. Тот как раз увлеченно конспектировал дешевый боевик про бандитов, пытаясь перенять у тамошних авторитетов повадки грозы школы.

Спустя три секунды пристального созерцания Юйчэн обреченно вздохнул и уткнулся обратно в тетрадь.

— Не, у этого безнадега полная. Давай лучше сосредоточимся на противостоянии друга детства и Младшего брата Волка.

Пророчество Системы сбылось без промедления. Уже во второй половине дня судьба-злодейка столкнула Цинь Цзихэна и Лан Яо нос к носу.

За эту судьбоносную встречу стоило до земли поклониться нашему гению Шао Цуну. Собрав верную банду шестерок, он отправился караулить Цинь Цзихэна, надеясь устроить тому эпичную разборку за школьными гаражами. Но, верный своему амплуа сказочного идиота, перепутал жертву и зажал в углу Младшего брата Волка.

Узнав об этом, Нань Юйчэн ощутил непреодолимое желание вскрыть черепную коробку Шао Цуна — чисто из научного любопытства, чтобы проверить, какой марки клей залили ему вместо мозгов.

У Цинь Цзихэна и Лан Яо не было вообще ничего общего: ни характеров, ни комплекции, ни повадок. Ошибиться тут нормальный человек не мог физически.

Да даже если Шао Цун начисто лишен наблюдательности, у выпускников и десятиклассников банально разный цвет формы!

Впрочем, даже дураку понятно: этот нелепый цирк устроила сама авторша, которой кровь из носу требовалось свести будущую парочку.

На мгновение Юйчэну даже стало чисто по-человечески жаль Шао Цуна. Носить почетный титул «почти-главного-героя», но по факту пахать убогим сюжетным костылем — незавидная участь. По сути, он мало чем отличался от самого Нань Юйчэна, такого же безвольного расходного материала.

Пролистав на школьном форуме парочку горячих тредов с обсуждением этой драки, Нань Юйчэн решил держаться от греха подальше.

Нин Шуану в этой сцене места тоже не нашлось — классная руководительница как раз вызвала его к себе перетереть насчет олимпиады. Юйчэн готов был руку на отсечение дать, что авторша умышленно расчистила площадку для парочки младшего, сплавив законного фаворита с глаз долой.

Поскольку народная любовь всё еще безраздельно принадлежала каноничным друзьям детства, Система милостиво разрешила Юйчэну не лезть на рожон и проигнорировать этот бенефис младшеклассника Лан Яо.

Парень и сам не горел желанием напрашиваться на неприятности. Ему и без того было тоскливо при мысли о бедном Нин Шуане: вернется ребенок из кабинета учителей, а его драгоценного друга детства, которого он годами обхаживал, уже прибрал к рукам какой-то наглый пришелец со стороны.

Но в мире дешевой прозы правит закон подлости.

А у Пса Циня на этот вечер были свои, сугубо эгоистичные планы.

Вечерние дополнительные занятия для выпускников вводились только со следующего дня, так что сегодня их отпустили по домам вовремя.

Едва математик, укравший у класса целый час личного времени, нехотя объявил об окончании урока, Юйчэн пулей умчался в общежитие. Повалявшись пластом на кровати заветные полчаса, он кое-как нашел в себе силы выползти наружу — желудок требовал ужина.

Но стоило ему приоткрыть дверь комнаты, как дорогу преградил Цинь Цзихэн.

Этот мерзавец, вальяжно привалившись к косяку своей чертовски привлекательной тушей, бесцеремонно сцапал Юйчэна за шиворот и насмешливо приподнял бровь:

— Куда это мы так спешим, а?

— Жрать хочу, помираю, — честно признался Нань Юйчэн.

— А подождать старшего вера не позволяет? — Убедившись, что беглец никуда не денется, Цинь Цзихэн разжал пальцы и с упреком хмыкнул: — Днем, значит, сам прибежал ко мне хвостиком, а как дорогу до столовой выучил, так сразу забил на брата? Ну и неблагодарный же ты тип.

«Так в обед с нами Нин Шуан был!» — мысленно взвыл Юйчэн. Не гори он желанием свести эту сладкую парочку, то и близко бы к главному герою не подошел.

Всё ведь было логично и оправданно, но из уст этого придурка Юйчэн внезапно предстал каким-то коварным изменщиком, попользовавшимся чужой добротой и бросившим парня на произвол судьбы.

К тому же на форуме тема разборок Шао Цуна и Лан Яо уже перевалила за шестую сотню постов. Как один из ключевых участников предстоящей драмы, Цинь Цзихэн должен мчаться туда на всех парах, а не прохлаждаться в дверях общежития!

Не имея возможности высказать всё напрямую, Нань Юйчэн уныло отмахнулся:

— Да говорю же, проголодался до потемнения в глазах. Голова вообще не соображает.

— Кончай зубы заговаривать, колись давай, — мгновенно посерьезнел Пёс Цинь, пресекая любые попытки увильнуть от ответа.

Нань Юйчэн внутренне подобрался, мысленно ругая себя за излишнюю расслабленность. Ишь, расслабился, страх потерял! Стоило пару раз пообщаться со всеобщим любимцем, как он уже позволяет себе пренебрежительно отмахиваться от главного героя!

Он набрал в легкие воздуха, готовясь выкатить максимально правдоподобное оправдание, когда Цинь Цзихэн прищурился и выдал:

— Ты ведь умышленно подгадал момент, пока я занят, чтобы втихаря слопать всю порцию жареных баклажанов с горькой тыквой? Думаешь, я не в курсе, что это блюдо дефицитное и готовится в ограниченном количестве? Если ты его сожрешь в одно жало, мне что останется?!

Нань Юйчэн:

«......»

«Слышь, болезный, ты в следующий раз сразу свои гениальные мысли до конца озвучивай, ладно?»

«Каждый божий раз, когда мне начинает казаться, что я недооцениваю его интеллект, этот кретин лично доказывает, что я о нем слишком высокого мнения».

Нань Юйчэн сделал медленный, глубокий вдох, мысленно твердя себе мантру спокойствия. «Я абсолютно спокоен. Я не злюсь. На дураков не обижаются».

Но стоило на секунду ослабить самоконтроль, как обида захлестнула его с новой силой. Какого черта он вообще должен это терпеть?!

Не выдержав, Юйчэн с размаху ткнул кулаком прямо в наглый рельефный пресс Цинь Цзихэна:

— Да на хрен мне сдались твои всратые жареные баклажаны с горькой тыквой, ублюдок ты недоделанный!

http://bllate.org/book/35328/4470611